Глава 19

Мирослава

Витрина бутика «Лунный камень» сияла в утреннем свете. Серебро и платина, изумруды и сапфиры, переливающиеся в лучах солнца. Я смотрела на свои творения с привычной гордостью, но мысли были далеко.

Где-то на берегу озера, в деревянном доме, где прошли самые невероятные ночи моей жизни.

Сердце пропустило удар, когда вспомнила прикосновения Леонида. Сильные, властные, не оставляющие выбора. Его губы на моей коже, его руки, удерживающие мои запястья над головой, его тело, вжимающее меня в постель. Жар моментально прилил к щекам, и я вынуждена была отвернуться от витрины, чтобы никто не заметил моего состояния.

Соберись, Мира. Ты на работе. Ты профессионал.

Но воспоминания не отпускали. Леонид, выходящий из сауны, капли воды стекают по его мощной спине с татуировкой Велеса в окружении волков. Леонид, жарящий рыбу у костра, пламя отражается в его серых глазах. Леонид, целующий меня в шею, шепчущий что-то неразборчивое, но от чего по телу бегут мурашки.

То как он брал меня, входил, растягивая, заполняя полностью, яростно, грубо, нежно.

Я никогда не думала, что можно так потерять себя в другом человеке. Так раствориться в его прикосновениях, запахе, голосе. В те дни у озера словно исчезла аристократка Мирослава Орлова, с ее гордостью, холодностью, неприступностью.

Но что останется, когда схлынет эта волна? Кем я буду после?

— Мирослава Андреевна? — голос моей помощницы, вернул меня к реальности. — С вами все в порядке? Вы какая-то… задумчивая сегодня.

Повернулась на голос, пытаясь придать лицу обычное выражение сдержанной деловитости.

— Все отлично. Просто немного устала.

Вера посмотрела на меня с легким недоверием. Она работала со мной уже третий год и знала меня лучше других.

— Мы все так переживали, — она понизила голос, приблизившись. — После стрельбы возле бутика… А потом вы исчезли на несколько дней, и никто не знал, что думать.

— Мне пришлось на время уехать. Из соображений безопасности, — я указала на витрину. — Давай поменяем экспозицию. «Лунный свет» вперед, а «Морской бриз» перенесем в центральную витрину.

Девушка кивнула, но не двинулась с места.

— Он очень внимательный, — сказала она неожиданно.

— Кто? — я сделала вид, что не понимаю, хотя сердце предательски забилось быстрее.

— Ваш охранник. Или кто он вам? Тот высокий мужчина со шрамом, — Вера хитро улыбнулась. — Он очень внимательный и очень беспокоится о вас, это видно.

Вновь почувствовала, как к щекам приливает кровь.

— Леонид Викторович — специалист по безопасности, которого я наняла для защиты, — ответила сухо, пытаясь вернуть себе привычную холодность. — Вполне естественно, что он следит за ситуацией.

— Конечно-конечно, — Вера понимающе кивнула. — Просто обычно специалисты по безопасности не смотрят на своих клиентов так, как он смотрит на вас.

Так заметно? Странно слышать такое от Веры. Неужели он действительно смотрит на меня особенным образом?

— Займись витриной. И подготовь документы для встречи с поставщиками завтра.

Девушка кивнула, не скрывая легкой улыбки, и наконец оставила меня в покое.

Прошла в свой кабинет, закрыла дверь и глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. На столе лежали эскизы новой коллекции, счета, деловые письма — вся та рутина, которая составляла мою жизнь до встречи с Леонидом. Теперь она казалась такой… неполной.

Что со мной происходит? Это просто физическое влечение. Страсть. Похоть. Ничего более.

Но где-то глубоко внутри зарождалось что-то еще. Что-то новое, неизведанное, пугающее своей силой. Когда Леонид был рядом, я чувствовала себя защищенной и свободной одновременно. Когда его не было — как сейчас — мир словно терял краски.

Секс с Леонидом пробудил во мне женщину, которую я считала мертвой после брака с Виталием. Но дело было не только в сексе. Дело было в его взгляде — то ледяном, то обжигающем. В его руках — то нежных, то требовательных. В его голосе — глубоком, с легкой хрипотцой, от которой все внутри замирало.

В памяти всплыла наша последняя ночь в доме у озера. После сауны, распаренные и разгоряченные, мы не могли дойти даже до спальни. Он взял меня прямо на медвежьей шкуре перед камином, грубо, почти яростно, словно боялся, что я исчезну.

Такого не бывает. Не бывает такого идеального совпадения. Не бывает мужчины, который может быть и хищником, и защитником одновременно.

Звук открывающейся двери вырвал меня из воспоминаний. На пороге стоял Артем.

— Мирослава Андреевна, доставка для вас, — в его голосе звучало напряжение. — Я проверил коробку на наличие взрывчатки. Чисто. Но содержимое… странное.

Почувствовала, как внутри все похолодело.

— Что там?

— Цветы. Розы. С обрезанными шипами.

Виталий. Розы без шипов — его «фирменный знак», его способ показать, что я в его власти. Что я бессильна и совершенно не опасна.

— Принесите сюда, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Артем вышел и через минуту вернулся с элегантной черной коробкой. Розы внутри были темно-бордовые, почти черные. Идеальные бутоны, изящно срезанные шипы. И записка.

«Ты всегда будешь моей, Мира. Наши пути снова пересекутся, и мы будем вместе — как прежде, как и должно было быть. Твой выбор новой игрушки не изменит того, что предопределено. Он лишь помеха, которую легко устранить. Как видишь, я уже почти преуспел».

Перечитала записку несколько раз, и с каждым разом ее смысл становился все более зловещим. «Как и должно было быть» — эти слова вызывали у меня дрожь. Виталий всегда говорил так, когда что-то шло не по его плану. Словно существовал некий сценарий, от которого нельзя отступать.

— Артем, позвоните Леониду Викторовичу, — мой голос дрогнул. — Немедленно.

Он кивнул и быстро вышел из кабинета, доставая телефон. Я осталась наедине с розами и запиской, от которой веяло угрозой.

Что ты задумал, Виталий?

За эти дни, проведенные с Леонидом, я почти забыла о страхе. О том, что кто-то охотится за нами. О том, что наши жизни в опасности. Я позволила себе раствориться в его объятиях, потеряться в страсти, забыть обо всем. Это была ошибка.

Нельзя терять бдительность. Нельзя поддаваться чувствам. Нельзя доверять никому.

Но даже сейчас, глядя на эти зловещие розы, я не могла не думать о Леониде. О том, как он отреагирует. О том, защитит ли он меня снова. О том, будет ли он так же яростен в защите, как в любви.

В любви? Нет, что за глупости. Это просто страсть, похоть, желание. Ничего более.

Но почему тогда сердце так странно сжимается при мысли о нем? Почему мне так хочется услышать его голос, почувствовать его руку на своей?

Это просто эмоциональная зависимость после стресса. Ничего удивительного. Мы пережили опасность, секс снял напряжение, вот и все.

Отвернулась от цветов, подошла к окну. На улице светило солнце, люди спешили по своим делам, не подозревая о темных играх, которые ведутся в тени. О мужчинах, плетущих интриги. О жизнях, которые могут быть разрушены одним росчерком пера. Или одним выстрелом снайпера.

Мне вдруг отчаянно захотелось вернуться в дом у озера. Туда, где были только мы вдвоем. Где не было прошлого, не было врагов, не было страха. Где были только его руки на моей коже, его губы на моих губах, его тело, сливающееся с моим в едином ритме.

Но это была всего лишь иллюзия. Временное укрытие. Не реальность.

Реальность была здесь — черная коробка с розами без шипов и записка с угрозой. Реальность была в том, что мой бывший муж что-то задумал и он каким-то образом связан с людьми, которые пытались убить мужчину, ставшего мне так… важен.

Важен. Это правильное слово. Не больше.

В дверь постучали, и я обернулась. На пороге стоял Артем, лицо было напряженным.

— Леонид Викторович на совещании, — сказал он. — Я передал информацию, он перезвонит, как только освободится. Просил не трогать цветы и записку, будет экспертиза.

Кивнула, чувствуя странное разочарование. Часть меня ожидала, что Леонид бросит все и примчится сюда. Но, конечно, это было нелепо. У него своя работа, свои дела. Я всего лишь клиентка. Может быть, теперь — любовница. Но не более того.

И это правильно. Не нужно усложнять.

Вернулась к столу, попыталась сосредоточиться на работе. Новая коллекция не ждала, поставщики требовали ответов, клиенты хотели консультаций. Жизнь продолжалась, несмотря на угрозы и непрошеные чувства.

Но как бы я ни старалась, мысли снова и снова возвращались к Леониду. К его рукам, так уверенно державшим меня. К его губам, изучившим каждый сантиметр моего тела. К его глазам, которые смотрели на меня с таким голодом, что колени подкашивались.

Это просто страсть. Она пройдет. Всегда проходит.

Но что-то внутри меня знало — это не просто страсть. Это начало чего-то большего, глубокого, пугающего своей силой. Чего-то, что я не испытывала даже в начале отношений с Виталием. Чего-то, от чего одновременно хотелось бежать и к чему хотелось прильнуть всем существом.

И это пугало меня. Пугало до дрожи в руках, до холода в животе. Потому что последний раз, когда я позволила себе поверить мужчине, я потеряла себя. Свою гордость. Свою силу.

Не повторяй ошибок, Мира. Держи дистанцию. Не позволяй этому чувству расти.

Телефон на столе завибрировал. Сообщение.

«Взял образцы для экспертизы. Встретимся вечером в моей квартире. Будь осторожна. Л.Р.»

Короткие фразы, деловой тон. Ничего личного, ничего интимного. Как будто между нами ничего не было. Как будто он не шептал мне на ухо непристойности, от которых я краснела и стонала одновременно. Как будто я не царапала его спину в экстазе, не выкрикивала его имя.

И все же — «будь осторожна». Забота. Беспокойство. Мелочь, но от нее внутри разливалось то самое опасное тепло.

Соберись, Мира. Это просто вежливость. Ты его клиентка. Он отвечает за твою безопасность.

Отложила телефон, не ответив. Что я могла написать? «Я скучаю»? «Я хочу тебя»? «Мне страшно без тебя»? Все это было бы правдой, но все это было бы шагом к пропасти, в которую я не была готова падать.

Вместо этого я вернулась к работе. К тому, что я знала и умела. К тому, что давало мне уверенность и силу. К тому, что было моим, только моим, и не зависело от мужчин, их желаний и их защиты.

Но даже склонившись над эскизами новой коллекции, я не могла не думать о том, что будет вечером. О том, как я войду в его квартиру, как наши взгляды встретятся, как воздух между нами снова наполнится электричеством.

И эти мысли вызывали во мне странную смесь страха и предвкушения. Боязни и надежды. Желания бежать и желания остаться.