Глава 21

Мирослава

Стоило мне закрыть глаза, как я снова видела эту проклятую коробка с розами как предвестник беды. Черный лакированный куб с темно-бордовыми цветами без единого шипа — любимая «шутка» Виталия. Я так и не решаясь к ним прикоснуться, словно они могли оживить все кошмары прошлого.

Но больше, чем цветы, меня беспокоила записка, которую я перечитывала, наверное, в сотый раз:

«Ты всегда будешь моей, Мира. Наши пути снова пересекутся, и мы будем вместе — как прежде, как и должно было быть. Твой выбор новой игрушки не изменит того, что предопределено. Он лишь помеха, которую легко устранить. Как видишь, я уже почти преуспел».

Руки начали дрожать, и я отложила записку. Что он имел в виду? «Почти преуспел»? Неужели тот снайпер… Господи, неужели пуля, от которой меня прикрыл Леонид, изначально предназначалась не мне?

Мысль ударила с такой силой, что я физически покачнулась. Виталий охотится за Леонидом. Он каким-то образом узнал, что мы сблизились, и теперь Леонид — его цель.

Внутри все сжалось от ужаса. Я вдруг представила: Леонид, раненый, истекающий кровью, его серые глаза, которые смотрят на меня в последний раз…

— Нет, — прошептала я вслух, отгоняя страшное видение.

Схватила стакан с водой, но руки так сильно дрожали, что я не удержала его — стакан разбился о пол, разлетевшись хрустальными осколками, вода растеклась под ногами.

Дверь кабинета распахнулась мгновенно — на пороге стоял Артем с оружием наготове.

— Мирослава Андреевна! — он быстро оглядел комнату. — Что случилось?

— Н-ничего, — я пыталась унять дрожь. — Просто уронила стакан. Все в порядке.

Он явно не поверил, но убрал пистолет и молча кивнул.

— Будьте осторожны со стеклом, — сказал он уже мягче. — Я пришлю кого-нибудь убрать.

Когда дверь закрылась, я опустилась в кресло, прижав руки к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Господи, что со мной происходит? Я боюсь не за себя, а за него. Я до смерти боюсь, что с ним что-нибудь случится.

В этом осознании была какая-то сокрушительная честность. То, что происходило между нами в доме у озера, оказалось гораздо серьезнее, чем я позволяла себе признавать. И теперь сама мысль о том, что Леонид может пострадать из-за меня, причиняла почти физическую боль.

Вера заглянула в кабинет с обеспокоенным видом:

— Мирослава Андреевна, я слышала звон. Все в порядке?

— Просто разбила стакан, — попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно. — Вера, не могли бы вы сделать мне кофе? Очень крепкий.

— Конечно! Сейчас же.

Она задержалась на мгновение, явно желая спросить что-то еще, но мой вид отбил у нее это желание. Когда дверь закрылась, я снова взяла телефон и набрала номер Леонида.

Гудки. Длинные, безответные. Каждый отдавался тупой болью в моей груди.

Ответь, пожалуйста, ответь. Я должна тебя предупредить.

Голосовая почта. Я сбросила звонок, не оставив сообщения. Что я могла сказать? «Привет, мне кажется, мой бывший муж хочет тебя убить из-за нас»? Это слишком серьезно для сообщения.

Час тянулся за часом в нарастающей тревоге. Я не могла сосредоточиться на работе, постоянно проверяла телефон, вздрагивала при каждом звуке. Вера иногда заглядывала, бросая на меня встревоженные взгляды, но не решалась расспрашивать.

Наконец, около пяти часов вечера, в приемной послышалось какое-то оживление. Женские голоса, внезапно ставшие выше и оживленнее, смех, шорохи. Я знала, что это значит, еще до того, как Вера буквально влетела в кабинет с горящими глазами:

— Мирослава Андреевна! Леонид Викторович приехал за вами!

Мое сердце подпрыгнуло, смесь облегчения и тревоги накрыла меня с головой.

Он жив. Он здесь. Слава богу.

— Спасибо, Вера, — я постаралась придать своему голосу профессиональную сдержанность. — Пригласите его, пожалуйста.

Когда Леонид вошел в кабинет, я едва удержалась, чтобы не броситься к нему. Он был в строгом темном костюме, который только подчеркивал его мощную фигуру и делал еще более неприступным. Но что поразило меня больше всего — это его глаза. Холодные, отстраненные, без тени того тепла, которым они согревали меня в нашем уединении у озера.

— Добрый вечер, Мирослава Андреевна, — произнес официально, словно между нами не было ничего, кроме деловых отношений.

Его тон был как ледяной душ. Вся моя тревога за него мгновенно смешалась с обидой.

— Леонид, — я даже не пыталась соответствовать его формальному тону. — Почему ты не отвечал на звонки? Я пыталась связаться с тобой весь день.

— Был на совещании, — он прошел вглубь кабинета, не глядя на меня. — Ваши люди передали цветы для экспертизы?

«Ваши люди». Мы теперь на «вы»? После всего, что было между нами?

— Да, но записка…

— Я знаю о ней, читал. «Новая игрушка»? — его голос стал жестче. — Он так меня называет?

— Не цепляйся к словам, — я подошла ближе. — Он пишет, что «почти преуспел». Что, если снайпер целился в тебя, а не в меня? Что, если ты опасен для них именно потому, что стал близок мне?

Леонид положил записку на стол, его лицо было непроницаемой маской:

— Возможно. Или это могло быть адресовано мне как предупреждение держаться от вас подальше.

«От вас». Снова эта холодная дистанция.

— Что с тобой? — я не выдержала. — Почему ты ведешь себя так, будто между нами ничего не было?

— А что было между нами, Мирослава Андреевна? — его голос, всегда такой глубокий и волнующий, сейчас звучал как чужой.

— Ты серьезно? — я почти задохнулась от возмущения. — Несколько дней в твоем доме у озера, то, как ты обнимал меня, как шептал мое имя — все это ничего не значило?

В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на боль, но он быстро взял себя в руки:

— Нам нужно сосредоточиться на вашей безопасности, а не на… личных вопросах.

— Личные вопросы, — я горько усмехнулась. — Так теперь это называется. Знаешь, я привыкла к тому, что мужчины используют меня и бросают. Виталий прекрасно меня к этому подготовил. Но я думала, что ты другой.

— Я не использовал вас, — в его голосе наконец-то прорезались эмоции — глухое раздражение. — И не бросал. Я делаю свою работу.

— Работу, — повторила я, чувствуя, как что-то внутри сжимается. — Конечно. Я всего лишь клиентка, которая случайно оказалась в твоей постели. Профессиональная оплошность, не более того.

Его лицо дрогнуло, что-то темное и опасное промелькнуло в его взгляде:

— Вы знаете, что это не так.

— Я ничего не знаю! — почти выкрикнула я. — Я знаю только, что несколько дней назад ты смотрел на меня совсем по-другому. А сегодня ведешь себя как с посторонней!

В этот момент дверь приоткрылась, и Вера заглянула внутрь с обеспокоенным видом:

— Мирослава Андреевна? У вас все… в порядке?

— Да, Вера, все в порядке, — постаралась взять себя в руки. — Вы можете идти домой. На сегодня все.

Она помедлила, переводя взгляд с меня на Леонида и обратно:

— Хорошо. Если вам что-то понадобится…

— Спасибо, мы справимся.

Когда дверь закрылась, в кабинете повисла тягостная тишина. Я обхватила себя руками, внезапно осознав, как сильно устала за этот бесконечный день, полный страха и напряжения.

— Леня, — начала я тише, — я просто хочу понять, что происходит. Я волновалась за тебя. Когда я прочитала эту записку, я боялась, что с тобой что-то случится из-за меня. Я…

Запнулась, не в силах признаться даже самой себе, насколько глубоко он проник в мое сердце за эти короткие дни.

Он шагнул ко мне, впервые за весь разговор его глаза смягчились:

— Мира, я не хотел тебя обидеть. Но ситуация становится все опаснее. Если Князев действительно связан с людьми, которые пытались убить меня год назад, если они снова охотятся за мной… за нами… я не могу позволить себе отвлекаться на чувства.

Чувства. Значит, они все-таки есть.

— И поэтому ты делаешь вид, что между нами ничего не было? — тихо спросила я. — Так проще?

— Проще? — он невесело усмехнулся. — Нет, Мира. Это сложнее всего. Но однажды я уже позволил себе потерять голову из-за женщины. И это стоило мне всего — почти жизни, компании, доверия к людям. Я не уверен, что готов рискнуть снова.

Его слова ранили сильнее, чем я ожидала. Он сравнивал меня с женщиной, которая его предала? С той, что пыталась его убить?

— Я не твоя жена, — мой голос дрогнул. — Я никогда не причиню тебе вреда.

— Она тоже так говорила, — его взгляд снова стал ледяным. — Собирайтесь, нам пора. Кравцов нашел новую информацию. Возможно, мы наконец поймем, что связывает Князева, Северова и мою бывшую жену.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я стояла, глядя на его широкую спину, такую знакомую, такую желанную, и чувствовала, как что-то внутри меня умирает.

Может, все к лучшему? Может, так и должно быть? Два травмированных человека, слишком боящихся довериться, — какое будущее могло быть у нас вместе?

Но когда я вспомнила розы без шипов, символ того, что Виталий по-прежнему считал меня своей собственностью, я понимала одну простую истину: никогда прежде я не боялась потерять мужчину так, как боялась потерять Леонида.

И это пугало меня больше всех угроз в мире.