Глава 5 Аня

Через три секунды в комнату заваливается дядя Коля – мужчина лет пятидесяти, с красным лицом алкоголика и мутными глазами. На нем грязная рубашка и джинсы с пятнами. – Ой, а вот и девочка, – говорит он, оглядывая меня. – Света говорила, что ты красивая. Не врала. Максим инстинктивно подбирается ко мне ближе. Я встаю между ним и мужиком. – Мужчина, выйдите, пожалуйста. Мне нужно собираться. – Собираться? – он заходит в комнату и закрывает дверь. – А куда это ты собралась? Мать говорила, что ты дома сидишь. – На работу иду. – А, работаешь? – его взгляд скользит по моей фигуре. – И что за работа такая? Запах перегара становится невыносимым. Мужик подходит ближе, и я понимаю, что ситуация становится опасной. Очень опасной. – Мужчина… – Коля, называй меня дядя Коля. – Дядя Коля, пожалуйста, выйдите. Мать наверняка ждет вас на кухне. – Мать подождет, – он протягивает руку и гладит меня по щеке. – А ты такая серьезная. Учишься хорошо? Отшатываюсь от его прикосновения. Максим прижимается ко мне, весь дрожит. – Не трогайте меня. – Да я просто познакомиться хочу, – ухмыляется дядя Коля. – Твоя мать говорила, что ты умная девочка. А умные девочки понимают, как можно заработать хорошие деньги. Господи, он что, предлагает мне то, что я думаю? – Выйдите немедленно! – повышаю голос. – Да ты чего кричишь? – он делает еще шаг. – Я же добрый. Могу помочь семье. У вашей мамы трудности, а у меня деньги есть. Мужик протягивает руку, чтобы обнять меня. Быстро отскакиваю к рюкзаку, где лежит перцовый баллончик, мое лучшее приобретение, именно то, что нужно для девчонки с окраины. – Не подходите! – кричу, направляя баллончик на него. – Ой, какая грозная, – смеется дядя Коля. – А что это у тебя? Духи? Он не воспринимает угрозу всерьез и продолжает приближаться. Его руки тянутся ко мне, и я понимаю, что у меня нет выбора. Нажимаю на кнопку. Струя перцового газа бьет мужику прямо в лицо. Он взвывает, хватается за глаза. – С…а! Что ты наделала?! Пока он ослеплен, бью коленом в пах. Дядя Коля сгибается пополам, продолжая материться. – Аня! – кричит Максим. Хватаю брата за руку и рюкзак, где лежат все мои сбережения, а еще учебники и тетради. Все самое важное всегда лежит в рюкзаке – дома ничего нельзя оставлять. Дядя Коля, придерживаясь за промежность, открывает дверь и орет: – Света! Твоя дочка психовАняя! Чуть не убила меня! Света! Мать выбегает из кухни, качаясь. – Что случилось? – Она меня газом брызнула! – вопит мужик. – И в пах ударила! Мать поворачивается ко мне. В ее глазах пьяная ярость. – Ты что творишь?! Он же гость! – Гость? – не могу поверить. – Мам, он ко мне приставал! Предлагал заработать деньги! – Врешь! – кричит мать. – Коля хороший человек! Ты просто задавалась перед ним! Она защищает его. Пьяного чужого мужика, который пристает к ее дочери. Защищает от собственного ребенка. – Мам, ты слышишь, что говоришь? Он же… – Молчи! – мать подходит ко мне. – Ты его обидела! Из-за тебя он может больше не прийти! Не прийти. Боже, она хочет, чтобы он приходил еще. – Хорошо, – говорю тихо. – Пусть не приходит. – Как ты смеешь! – мать замахивается, чтобы ударить меня. Я хватаю Максима и отхожу к двери. – Мы уходим. – Куда уходите? – мать пытается меня удержать. – Максим, стой! Ты никуда не пойдешь! – Пойду, – говорит Максим неожиданно твердо. – Не хочу здесь оставаться. Мать смотрит на нас, качается. За ее спиной дядя Коля продолжает промывать глаза на кухне и материться. – Уходите! – кричит она. – Оба уходите! Не нужны вы мне такие! Не нужны. Собственные дети не нужны. – Хорошо, – говорю спокойно. – Как скажешь. Открываю дверь, выталкиваю Максима в подъезд и выхожу сама. Дверь захлопывается за нами, слышу, как мать продолжает кричать внутри. Максим молчит, но я вижу, что он плачет. Обнимаю его за плечи. – Все нормально, Макс. Мы справимся. – А куда мы пойдем? – спрашивает он тихо. – Сначала в кафе. Ты сделаешь уроки, а я поработаю. Потом что-нибудь придумаем. Что-нибудь придумаем. Как будто у меня есть варианты. Идем по темным улицам к пивной «У Михалыча» – единственному месту на районе, где берут на работу без оформления. Максим идет рядом, тащит тяжелый рюкзак. – Аня, – говорит он вдруг, – а мы вернемся домой? – Конечно, вернемся. Когда мать протрезвеет, все забудется. Как всегда забывается. До следующего раза. – А дядя Коля больше не придет? – Не знаю, Макс. Не знаю. Но знаю, что придет. Или придет кто-то другой. Потому что мать одинока, пьет и готова общаться с кем угодно, лишь бы не быть одной. Заходим в кафе. Михалыч – хозяин – мужик лет шестидесяти с добрыми глазами. Он знает нашу ситуацию и никогда не задает лишних вопросов. – Привет, Анька. Опять проблемы дома? – Да, – не вижу смысла врать. – Можно Максима в дальний угол посадить? Уроки доделает. – Конечно. Дам ему чаю с печеньем. Максим благодарно улыбается. Устраиваю его за столиком, достаю из рюкзака учебник истории. – Делай домашку. Я буду рядом, убираться. Надеваю фартук и берусь за работу. Мыть полы, протирать столы, выносить мусор – все это стало частью моей жизни. Четыре часа работы за триста рублей. Копейки, но и это важно. Триста рублей сегодня, триста завтра. За месяц набегает девять тысяч. На эти деньги можно купить еду, оплатить телефон, купить Максиму новые кроссовки. Работаю и думаю о том, что произошло сегодня. О Никите с его дорогой машиной. О его удивлении, когда я отказалась ехать с ним. О том, как он заступился за меня на физкультуре. Он не понимает. Не может понять. Для него машина – просто способ передвижения. Для меня – символ того мира, к которому я не принадлежу. Мира, где проблемы решаются деньгами, а не драками с пьяными мужиками в собственной квартире. Но он заступился за меня. Почему? Может, увидел что-то? Может, понял, что я не просто серая мышка, которая старается ради оценок? Или просто пожалел. Скорое всего да, пожалел. Мысль о жалости злит меня больше всего. Я не хочу ничьей жалости. Хочу только одного – вырваться отсюда. Любой ценой. Пусть что угодно: равнодушие, придирки, только не жалость. Золотая медаль. МГУ. Работа. Квартира для Макса и меня. А мать пусть остается со своими дядями Колями. К полуночи заканчиваю уборку. Максим спит за столиком, положив голову на учебник. Осторожно бужу его. – Макс, пойдем домой. – А мама? – Мама уже спит. Или лежит без сознания. Что одно и то же. Идем домой через пустые улицы. У подъезда пахнет мочой и дешевым вином. Поднимаемся на третий этаж, стараясь не шуметь. У двери тишина. Открываю ключом. В квартире темно, из комнаты матери доносится храп. Дядя Коля, видимо, ушел. Укладываю Максима спать, сама ложусь на диван в той же одежде. Слишком устала, чтобы переодеваться. Завтра снова школа. Снова буду притворяться, что все нормально. Снова буду сидеть рядом с детьми богатых родителей и делать вид, что мы из одного мира. А дома снова будет этот ад. Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Но в голове все крутятся мысли о том, сколько еще это может продолжаться. Сколько еще дядей Коль придет в наш дом. Сколько еще раз Максиму придется прятаться от пьяных криков матери. Восемь месяцев до выпуска. Восемь месяцев до ЕГЭ. Восемь месяцев до свободы. Если доживем.