Глава 6 Никита

Проснулся в семь утра от звонка будильника, но так и не смог заставить себя встать. Лежал, уставившись в потолок, и думал о вчерашнем разговоре с отцом. О маме. О том, что я, оказывается, убийца. «Она написала, что любит тебя, но больше не может на это смотреть» Слова отца крутились в голове, как заезженная пластинка. Каждое повторение было больнее предыдущего. В восемь встал, принял душ, оделся. В зеркале отражался незнакомый парень с красными глазами и измученным лицом. Похоже, он не спал всю ночь. Что, собственно, соответствует действительности. К половине девятого я добрался до школы. Первый урок начался десять минут назад. Обычно мне было плевать на опоздания, но сегодня это означало дополнительные проблемы. А отец предупредил: месяц без скандалов или военное училище. Месяц. Слишком мало времени, чтобы исправить то, что я портил годами. Иду по коридору в кабинет литературы, уже представляя недовольное лицо Елены Сергеевны. Но у двери меня перехватывает знакомая серая тетка в костюме. – Никита! – Ирина Михайловна, заместитель директора, смотрит на меня с плохо скрываемым торжеством. – Опять опаздываем? – Да, опаздываю, – честно отвечаю, не вижу смысла врать. – Это уже второй день подряд, – она достает блокнот и что-то записывает. – Вчера драка, сегодня опоздание. Хороший старт в новой школе. Вчера драки не было, но спорить бесполезно. – Ирина Михайловна, можно мне пройти на урок? – Можно, – она закрывает блокнот и внимательно смотрит на меня. – Но это последнее предупреждение, Никита. Следующий проступок – и мы вызовем родителей для серьезного разговора. Серьезный разговор с отцом. Именно этого мне сейчас не хватало. – Понятно. – Надеюсь, понятно, – она отходит в сторону, освобождая путь к двери. – Проходи. Стучусь и захожу в класс. Урок литературы в самом разгаре, Елена Сергеевна что-то объясняет у доски. Двадцать пар глаз мгновенно устремляются на меня. – Извините за опоздание, – говорю, не глядя на учительницу. – Проходи, Никита, – вздыхает она. – Только в следующий раз приходи вовремя. Иду на свое место в последнем ряду. Чувствую на себе взгляды одноклассников. Кто-то смотрит с любопытством, кто-то – с осуждением. Данил смотрит со злорадством – видимо, рад, что у меня проблемы. Но больше всего меня интересует взгляд Анны. Она сидит в первом ряду, как всегда, идеально прямо, перед ней аккуратно разложены тетради. Когда я прохожу мимо ее парты, она поворачивает голову. Наши взгляды встречаются на долю секунды. В ее взгляде нет ни осуждения, ни жалости. Просто спокойное внимание, как будто она изучает меня. Пытается что-то понять. О чем она думает? О том, какой я неблагополучный? Или о том, почему вчера отказалась поехать со мной? Сажусь на свое место, достаю учебник. Урок продолжается, но я не могу сосредоточиться на Толстом. Мысли путаются из-за вчерашнего разговора с отцом и странного взгляда Анны. Может, она знает? Может, кто-то рассказал ей, что я из богатой семьи, и теперь она думает, что я избалованный мажор? Но ведь так оно и есть. Звонок освобождает нас от необходимости читать. Класс оживает, начинается привычная суета перемены. Встаю со своего места, но медлю, жду, когда Аня выйдет. Она идет к выходу, обсуждая что-то с соседкой по парте. Догоняю ее в коридоре. – Аня. Она оборачивается, серые глаза настороженно смотрят на меня. – Привет. – Можно с тобой поговорить? Она оглядывается и замечает, что за нами наблюдают одноклассники. Яркая блондинка стоит и откровенно подслушивает. – О чем? – О вчерашнем. Почему ты не захотела поехать? – Я же объяснила. Я не езжу на таких машинах. – А на каких ездишь? Аня молчит несколько секунд, и я вижу, как меняется выражение ее лица. В нем появляется тот же холодок, что и вчера. – На общественном транспорте. – Почему? – А почему тебя это интересует? – она поворачивается, собираясь уйти. – Подожди, – я касаюсь ее руки. – Я просто хочу понять. Аня резко отдергивает руку, как будто мое прикосновение обожгло ее. – Понять что? – Почему ты так ко мне относишься? – Я к тебе никак не отношусь, – сухо отвечает она. – Мы просто одноклассники. Одноклассники. Все. – Ладно, – отступаю. – Просто подумал… – Что думал? – Ничего, забудь. Резко разворачиваюсь, ухожу. Остаток дня тянется бесконечно. На каждом уроке я ловлю себя на том, что смотрю на Аня. Она ни разу не оборачивается, сосредоточенно записывает лекции и отвечает на вопросы преподавателей. Идеальная ученица. А я – идеальное разочарование. После последнего урока выхожу на парковку. Может, стоит попробовать еще раз? Предложить подвезти. И почему она так засела в моей голове? Сажусь в «Камаро» и жду. Через десять минут вижу, как Аня выходит из школы. Она идет к автобусной остановке той же размеренной походкой, с тем же рюкзаком за плечами. Подъезжаю ближе, опускаю стекло. – Подвезти? Она даже не оборачивается. Демонстративно читает расписание на остановке. – Да ладно тебе! На машине быстрее! – Нет, спасибо, – холодно отвечает он, не оборачиваясь. Подъезжает автобус, набитый людьми. Аня пробирается сквозь толпу, и я вижу, как ее прижимают к двери. В этой давке, когда можно ехать с комфортом. Автобус трогается, я еду следом. Держусь на расстоянии, чтобы не привлекать внимания. Маршрут ведет от центра к спальным районам. С каждой остановкой дома становятся все старше и убоже. Куда она едет? Через полчаса автобус останавливается в районе, который я раньше видел только из окна машины. Пятиэтажные панельные дома, облупившаяся краска, разбитые клумбы. Аня выходит и направляется к одному из домов. Паркуюсь в сторонке и наблюдаю. Вблизи дом выглядит еще хуже. Подъезд без двери, окна заклеены скотчем, на стенах граффити. Аня заходит внутрь. Она здесь живет? В этих трущобах? Сижу и смотрю на дом. Пытаюсь представить Анну в квартире за одним из этих окон. С ободранными обоями и протекающими кранами. С соседями-алкоголиками за стеной. Теперь понятно, почему она не хотела ехать на моей машине. Почему смотрела на нее как на что-то чуждое. Мы действительно из разных миров. Прошло полчаса, и я снова увидел Анну. Она вышла из подъезда, но выглядела совсем по-другому. Усталая, измученная. В руках пакет с мусором, который она выкидывает в переполненный бочек и какая-то папка. Она идет к соседнему дому, где на первом этаже горит неоновая вывеска «У Петровича». Заходит внутрь. Работает. После школы идет работать. Пока я размышляю над этим открытием, к машине подходят трое местных парней. Лет двадцати, в спортивных костюмах и с наглыми лицами. – Эй, мажор, – стучит по капоту самый наглый из них. – Заблудился? Опускаю стекло. – Нет, не заблудился. – А что ты тогда здесь делаешь? На нашей территории? – Просто сижу. – Просто сидишь, – передразнивает его второй. – На такой тачке просто не сидят. Ты кого-то высматриваешь? Именно это я и делаю, но признаваться не собираюсь. Подраться хочется жутко. – Мешаю? – Еще как мешаешь, – третий обходит машину и встает у пассажирской двери. – Такие красивые тачки здесь не должны появляться. Они плохо влияют на район. Я понимаю, что ситуация накаляется. Эти трое явно местные «авторитеты», которые считают этот район своей территорией. А я на дорогой машине выгляжу как чужак. – Скоро уеду, не переживай. – Нет, братан, – первый кладет руку на капот. – Не уедешь. Сначала поговорим. Может, заплатишь налог за проезд по нашим дорогам. А это становится интересно. В крови закипает адреналин, веду подбородком, сжимаю кулаки до хруста костяшек. – Сколько?– выхожу из машины, разминая плечи, оцениваю парней. – А сколько у тебя с собой? – ухмыляется он. – Думаю, всем хватит.