Глава 12 · Ночная песня

12.1

Взрывная волна нас не задела.

Почти.

Меня швырнуло вперед. Если бы не ремень, то я сломала бы нос и разбила губы о переднее сиденье. А так просто клацнула зубами в опасной близости от кожаной обивки, охнула от резкой боли в груди и животе – наверняка кровоподтеки останутся… Потом меня повело вбок, и я стукнулась виском о стекло, тут даже ремень не спас. Голова взорвалась болью, но к месту ушиба сразу будто приложили лед, и тут же стало легче.

Я повернулась к Стасу. Он смотрел на меня в упор, внимательно и озабоченно. Потом вздрогнул, бросил взгляд на водителя и крикнул:

– Зажми уши! Быстро!

Я начала поднимать ладони и услышала, как музыкальный центр автомобиля, молчавший до этого, зашипел и заскрежетал, будто пытался поймать радиоволну. Стас рванулся вперед, между креслами – куда только потерялось змеиное спокойствие и самообладание, – выхватил из бардачка нож и несколькими ударами просто разворотил приборную панель. Шипение прекратилось на несколько секунд, а потом на месте бывшей магнитолы что-то ритмично защелкало.

Тут водитель на мгновение отвлекся от дороги, чтобы надеть на голову наушники, которые ему протягивал Стас. Огромные наушники с оборванным проводом. Затем демон обернулся ко мне и протянул на ладони какие-то маленькие штуки… беруши! Снова захотелось спросить, зачем это, но я решила не рисковать. Просто быстро взяла их и засунула в уши.

Звуки окружающего мира полностью пропали. Визжание шин, гудки машин, дорожный шум, надрывное тарахтение двигателя… все это исчезло. Я медленно обернулась назад. Еще один джип все еще ехал за нами следом, не отставая. То есть они… то есть мы… даже не остановились, чтобы проверить, выжил ли кто-то после взрыва… Я затрясла головой. Без звука происходящее все больше напоминало сюрреалистическое, невозможное, нелепое немое кино. Казалось, что я не в центре событий, а где-то в зрительном зале. Слежу за событиями, чему-то удивляюсь, чему-то ужасаюсь… только вот попкорна не хватало.

Должно быть, психика пыталась меня так защитить от переживаний. Отгораживала от того, что творилось вокруг, выталкивала за скобки, пыталась внушить, что это не со мной. Все это не со мной, нет-нет-нет.

«С тобой, с тобой, – с загробной интонацией пропел внутренний голос. – Так что не вздумай отключиться. Держи ушки на макушке, Лара».

Как будто почуял, зараза, что меня повело, и я действительно на миг подумала, что потерять сознание будет самым простым выходом из ситуации. В конце концов, что я могу сейчас изменить? Могу на что-то повлиять? Нет. А демон обо мне позаботится в любом случае. Или не позаботится…

Я подтянула ноги к себе, обхватила их и уткнулась лицом в джинсовые колени. Успешно сделала вид, что мне страшно. Потому что мне и в самом деле было страшно. Кошмарно. Невыносимо. Но этот нереальный фильм все длился и длился без конца…

А потом мы подкатили к дому. Затормозили перед воротами. Стас с трудом выбрался из машины, с усилием открыв покореженную дверь. Я даже не поняла, что с ней случилось – мы куда-то врезались? Кто-то угодил в нас? Почему я не заметила?.. Прихрамывая, демон обошел джип и галантно распахнул дверь с моей стороны.

Я выбралась наружу, потянулась к уху, но Стас ухватил меня за запястье и покачал головой. Нет, мол, не снимай. И потащил в сторону дома.

На крыльце нас встретила горничная, тоже с оранжевыми кругляшками в ушах. Поклонилась и повела на второй этаж, а потом щелкнула каким-то пультом, и из люка в потолке в коридор спустилась узкая металлическая лестница. Стас указал вверх: забирайся.

Так вот она, комната Синей Бороды! Вот почему я не могла найти ее. Там, сверху, был не чердак, как казалось со стороны, а полноценный третий этаж. Его весь занимала библиотека с огромной телевизионной панелью на стене, мягкими креслами, узкой тахтой у стены, стеклянным журнальным столиком и мягким восточным ковром посредине комнаты. Мне сразу захотелось встать на него босыми ногами. Я сделала шаг, другой… и почему-то замерла. Я не хотела останавливаться. Но тело внезапно перестало меня слушаться.

Оно повернуло в другую сторону, прошагало к стене и опустило меня на тахту. Руки чинно легли на колени. Подбородок поднялся, как будто за него потянули.

Стас подошел ко мне и криво улыбнулся, глядя сверху вниз.

Вытащил из кармана свою карту и показательно помахал ею в воздухе.

А потом взял со столика ручку и быстро написал что-то на листе бумаги.

Поднес его к моему лицу.

«А ведь я предупреждал!»

12.2

Время всегда тянется невыносимо медленно, когда чего-то ждешь и не можешь ни на что повлиять.

Если при этом ты ничего не слышишь, то полная тишина и длинные минуты играют на одной стороне.

А уж если ты не можешь и пальцем пошевелить, то вынужденная неподвижность и вовсе превращает ожидание в пытку.

Я сидела на тахте и смотрела на Стаса, который устроился с ноутбуком за журнальным столиком. Экран я не видела, на лице у демона не отражалось никаких эмоций, только пальцы бегали по клавиатуре. Чем он был занят? Раздавал указания охране? Гуглил идеальную звукоизоляцию? Производил какие-то расчеты? Извинялся перед «важными людьми», что пришлось так быстро уехать из усадьбы? Можно гадать бесконечно. Меня-то он точно не собирался ставить в известность по поводу своих планов.

Хотя… В какой-то момент Стас поднял на меня глаза. Затылок заломило от холода, я поднялась и медленно подошла к нему. Присела рядом со столиком. Не глядя, положила на него руку, нащупала колоду и пододвинула ее к демону. Стас усмехнулся и положил сверху свою карту.

Взял еще один листочек и ручку.

«Тобой я займусь завтра. Разберусь за ночь с проблемой, а утром расскажу, как ты отныне будешь жить. Так что пока расслабься».

Легко сказать «расслабься»! Внутри у меня все кипело. Хотелось спорить, биться в истерике, рыдать, пытаться сбежать, делать хоть что-то, заставить тело снова послушаться меня хоть немножечко, хоть ненадолго… Но Стас не ослаблял хватку. Удостоверившись, что я прочитала написанное, он заставил меня покорно кивнуть, встать и вернуться на прежнее место.

Но теперь стало еще хуже. Тело улеглось на тахту, и голова повернулась вбок, взглядом в стену. Если раньше я могла хотя бы следить за демоном, то теперь и это у меня отняли. Потом веки сами собой опустились, и я осталась в тишине, в темноте, в панцире оцепенения. Я даже провалиться в забытье не могла. Оказалось, что очень сложно отключиться, не имея возможности ни переменить позу, ни почесать нос, ни поправить волосы, которые щекотали щеку.

Я пыталась вспомнить какой-нибудь метод медитации, но ни один из них не работал на паникующем сознании, когда мысли мечутся по кругу и от них невозможно отрешиться. Пыталась подумать о чем-то конструктивном, но мне было слишком страшно и безысходно. Внутренний голос заходился в истерических воплях.

«Не так! Ты все сделала не так! – надрывался он. – Не просчитала, не подумала наперед, не нашла нужного решения! Теперь получай! Дура, дура, господи, какая же ты дура!»

«Уж какая есть. – Через несколько часов (или минут?) в темной тишине голос меня окончательно утомил. – Заткнись!»

«И что мы будем делать?»

«Петь песни, блин!» – Это был способ из детства. Если тебе страшно, то пой героическую песню про подвиги. Если холодно, то «Чунга-Чангу». Если грустно, то про улыбку. И так далее. Беззвучно. Мысленно.

И я запела. Ту самую песню, которую Алик обещал написать на основе моих стихов, но так и не написал.

А потом я не заметила, как все-таки заснула.

Снилась мне странная мелодия. Перестук барабанов, низкие дрожащие басы и вибрации. Они проникали прямо во внутреннее ухо по костям черепа, минуя беруши. Мелодия разливалась не в воздухе, она вползала в тело, потряхивая его и касаясь будто невидимыми пальцами. Костная проводимость… так, по-моему, назывался этот эффект в учебнике.

Сначала мелодия клубилась в темноте. Потом мне приснилось, что я открыла глаза, потянулась и села на кровати. Как будто снова могла владеть своим телом, как будто никакой демон не держал меня. Я даже растерянно потрогала затылок, провела пальцем по виску… Во сне это ощущение ледяного внимания исчезло, растаяло. Осталась только музыка, которая звала и шептала: «Ну же! Вставай! Иди!»

Я поднялась на ноги и пошла босиком по ковру. Во сне он казался холодным и скользким, как будто я шла по дну озера и водоросли щекотали между пальцами и оплетали щиколотки.

Рядом с журнальным столиком сидел Стас и спал, уронив голову на плечо. Руки его лежали на клавиатуре ноутбука. Я заглянула в экран: там транслировалась картинка с камер наблюдения из всех комнат в доме и служебных помещений. Некоторые были пусты. В некоторых были охранники… они тоже спали, уронив головы на скрещенные руки или откинувшись на спинки стульев.

Мелодия ворочалась внутри меня и толкала под руку.

Ну же, смелее!

Я потянулась к столику, взяла с него карты, развернулась и пошла к единственному высокому узкому окну, которое выходило на лес. За стеклом уже была ночь и плыла полная луна, багровая, будто облитая кровью. Я потянулась к раме… Окно распахнулось беззвучно. Я придвинула стул, взобралась на него и выглянула наружу. Внизу чернели кусты.

В реальности я бы никогда не решилась прыгнуть.

Но ведь это был сон.

Может, мне уже никогда не придется прыгать и бегать. И совершать безумства.

Может, Стас расскажет мне завтра, что его девушка должна ходить только медленно, чинно и на каблуках.

И никаких глупостей.

Я сунула карты в карман, ухватилась за подоконник, протиснулась сквозь узкое окно, начала сползать вниз по стене… И разжала пальцы.

12.3

Сон оказался потрясающе реалистичным. Раньше, когда мне снился прыжок с высоты, я либо просыпалась, либо упруго отталкивалась от земли и взмывала обратно, как шарик от пинг-понга. Теперь же я угодила в кусты, поцарапала лицо и руки, подвернула ногу и стукнулась ладонями и коленками, когда не удержала равновесие. Нет, это был точно не супергеройский сон.

Я прикусила губу и чувствовала соленый привкус во рту.

Саднили ладони и щека. Я осторожно потрогала ее. Мокро.

Кое-как вытерла грязные руки о джинсы и попыталась встать.

У меня это даже получилось. Сделала шаг, другой. Больно. Как будто в одну щиколотку вонзился нож и с каждым шагом проворачивался в ране и проникал все глубже.

Брр.

Будь это не сон, я бы точно испугалась боли, просто села на землю, ощупала ногу и позвала на помощь. Или позвонила бы в «Скорую».

Но сейчас меня звала музыка. Она звучала все призывнее, манила в чащу. Прочь, прочь от дома, пока демон спит.

Поэтому я заковыляла в темноту, морщась и кусая губы с каждым шагом. Даже через несколько метров приноровилась ставить ногу так, чтобы боль была потише.

Вокруг разливалась туманная чернота. Моросил легкий дождь, луны за кронами деревьев было почти не видно. Я брела наугад, каким-то чудом не врезаясь в стволы, обходя кусты и кучи валежника. Музыка подбадривала и тянула вперед. Еще, Лара, еще… Совсем немного осталось.

Тут впереди показалось пятно света.

Я подошла поближе и увидела тусклый фонарь над забором. И здесь же на металлическую сетку с колючей проволокой поверху упало два дерева. Одно с этой стороны забора, другое – с внешней. Сложились буквой «л», сцепившись кронами. Остро и терпко пахло влажной древесиной. Как будто деревья повалились только что, минуту или две назад…

Я подошла поближе и погладила шершавую кору.

Туда, наверх. Мне надо наверх. Мелодия твердила именно об этом.

Сердце стучало все чаще, то и дело сбиваясь с ритма, спешило вслед музыке.

Тук-тук-тук. Чего же ты ждешь?

Нога уже почти не слушалась, но ведь по стволу можно ползти и на четвереньках? Это даже лучше, чем идти по нему. Не так страшно…

Я взобралась на дерево и поползла вверх. Медленно и опасливо, до боли сжимая пальцы, долго собираясь с духом перед сложными участками, трясясь как осиновый лист. Нет, у меня и мысли не было о том, чтобы повернуть назад. Просто хотелось… остаться собой? Остаться целой? Внутренний голос пытался вынырнуть из мутной реки сновидения и что-то мне сказать. Кажется: «Если упадешь, можешь и не проснуться».

Я тряхнула головой и упорно поползла дальше.

Ага, вот я уже над забором. Теперь самое сложное: перебраться с одной кроны дерева на другую. Тут хватало достаточно толстых веток, чтобы безопасно за них ухватиться, но с одной здоровой ногой было сложно найти точку опоры. В этом сне мне бы не помешала лишняя пара конечностей. Или две пары.

«Не-е-е-ет, – уверенно протянул внутренний голос. – Ты и так красивая. Куда тебе лишняя пара рук, а что, если они будут из жо…»

Вот тут я наконец выдохнула. Поняла, что опасность позади. Точнее, всего в двадцати сантиметрах… Но тем не менее. Колючая проволока больше мне не угрожала. Я перелезла забор. Можно выдохнуть и спускаться. Медленно, как улитка, я поползла по стволу вниз.

Нащупала под ногами землю.

Обернулась.

И увидела, как в туманный круг света входит гигантский волк с одним глазом.

12.4

Я протянула руку и потрогала волка за нос. Тот был сухой и горячий. А я уже успела продрогнуть и промокнуть насквозь. Тем более музыка шептала, что это друг, что он пришел за мной, согреть и спасти.

Поэтому я шагнула ближе, запустила пальцы в шерсть, обняла волка за шею и прижалась к нему щекой. Мне тут же стало тепло. Запахло костром и горячим металлом, как будто совсем рядом кто-то ковал железо или плавил свинец. Кажется, это уже было в одном из прошлых снов. Кто-то горячо и крепко обнимал меня, и…

Но музыка не дала мне забыться, пригревшись. Она снова теребила, толкала под руку, требовала что-то сделать.

Что?

– Не понимаю, – прошептала я.

Кончики пальцев покалывало, по ладоням пробегали маленькие молнии. Бедро словно обожгло огнем. Карты! Я сунула руку в карман и вытащила оттуда ледяную картонку. Она была покрыта инеем, казалась просто ломким осколком льда.

Тем временем дождь усилился. С неба падали прозрачные льдинки и звездочки, ныряли в лужи, разбивались у нас под ногами.

«Порви ее, – прозвучало в голове. – Чтобы окончательно сбежать, надо порвать карту».

Я нехотя выпустила шею волка и взялась за карту обеими руками. Пальцы вмиг заледенели, перестали гнуться, стали непослушными, будто чужими. И запястья заныли, их повело в разные стороны, как будто кто-то держал меня за руки, не давал порвать маленький кусочек картона, не хотел этого. В спину ударил порыв холодного ветра. Лужи вмиг покрылись тонкой корочкой льда.

– Не могу, – прошептала я.

Волк фыркнул и клацнул зубами. Тяжело и часто задышал.

Музыкальный ритм в голове забился, заметался. Виски заломило, я на мгновение перестала понимать, где нахожусь. Я сплю? Или это наяву? Мне холодно? Или жарко? Это мои мысли? Или чужие? Мне надо бежать прочь?.. Или нет, мне же надо вернуться, срочно вернуться…

Волк лег передо мной и мотнул головой.

«Забирайся. Я отвезу тебя домой».

Домой!

Даже если это был просто сон…

Я сунула карту обратно в карман и полезла на волчью спину. Под мягкой шерстью бугрились и перекатывались мышцы.

«Держись крепче».

Я приникла к шее зверя всем телом и обхватила его. Прижалась щекой. Снова запахло костром, перед глазами будто затанцевали лепестки пламени. А волк медленно и осторожно поднялся на ноги, бросил взгляд за забор, а потом развернулся и огромными прыжками помчался прочь, через лес.

Я задохнулась от скорости. Ветви деревьев хлестали меня по спине, голова кружилась, но сквозь ладони и щеку внутрь тела заползало тепло. И музыка. Теперь она была совсем рядом. Стучала в такт с нашими сердцами.

Тук-тук-тук.

Сказочный серый волк уносил меня в ночь. От скорости перехватывало дыхание. Наперегонки с нами по небу бежали луна и облака, звезды подмигивали, гасли и сыпались вниз алмазными росчерками по черному бархату. Под ногами у волка звенели осколки льда, в лицо мне били капли дождя.

Тук-тук-тук.

Впереди блеснули фонари, и тут же послышался шум мотора.

Тук-тук-тук.

Волк вылетел из леса и одним гигантским прыжком перемахнул через шоссе. И тут же раздался выстрел. Волк метнулся в сторону и снова прыгнул в спасительную темноту – под защиту деревьев, но я успела оглянуться и увидеть огромный черный джип, который юзом шел по мокрому асфальту. Стреляли оттуда.

«Не бойся».

В ответ я закинула голову и засмеялась. Страха не было. В этом сне совсем не было страха. Были ночь, и холод, и огонь, были страшная сказка, и погоня, и азарт… Но ужаса не были. Я даже на секунду пожалела, что когда-нибудь сон закончится. Мне бы понравилось жить вот так, ничего не боясь.

Волк будто почувствовал мое настроение, рыкнул и помчался еще быстрее.

12.5

Чуть позже мы пересекли еще одну дорогу. В этот раз джип только мелькнул где-то сбоку, на границе зрения, но выстрелить в нас не успели.

Волчьи бока ходили ходуном, дыхание все больше походило на хрип. Он бежал на пределе сил, а я… А я просто обнимала его, молчала и подставляла лицо ночному ветру. Казалось, что эта гонка будет длиться вечно.

Потом волк выскочил на МКАД. Восемь полос, слишком много света, всего два прыжка, снова тень черного джипа – и как только он сумел нас догнать? Как водитель сумел понять, где мы? Должно быть, в снах машинам не нужны дороги… Должно быть, здесь они тоже умеют петлять по лесным тропинкам…

Теперь волк бежал по аллее парка. Над головой почти пропали звезды, их совсем было не разглядеть за городским сиренево-оранжевым заревом. Тьма отступала, сон постепенно становился разноцветным. Туманная взвесь превращала фонари в гигантских неподвижных светлячков.

Кажется, я закрыла глаза всего на секунду, а когда открыла их, мы уже неслись по дворам мимо девятиэтажек, гаражей и трансформаторных будок, мимо заборов и школ… Зверь выбирал самые узкие проходы, самые глухие подворотни, подальше от освещенных улиц с гладким асфальтом. Подальше от тех мест, где легко проехать на автомобиле.

Теперь мы были уже совсем близко к моему дому.

Несколько ударов сердца, и волк подлетел прямо к подъезду.

Я машинально потянулась к карману, хотя ключи остались где-то совсем далеко, в реальности. В том доме, где я сейчас спала. Но волка это не волновало. Он прилег на мгновение…

«Спускайся! Живо!»

И как только я слезла со спины, подскочил и всем телом врезался в дверь. Снес ее с петель, как будто она была не из металла, а из соломы, как в сказке про трех поросят.

– Надо было просто подуть… – пробормотала я.

«Что?»

– Это мой внутренний голос, – смутилась я и осторожно шагнула через развороченный порог. – Он так шутит.

Волк молча покачал головой, закинул меня к себе на спину и рванул вверх по лестнице. Ох. Десяток пролетов, одно на двоих дыхание, вдох-выдох, и мы уже напротив двери в квартиру.

Во сне вокруг нее светились желто-зеленым светом какие-то знаки. Они оплетали всю притолоку и будто стекали вниз по косякам. Волк оскалился и зарычал.

«Коснись двери ладонью».

– Зачем?

«Скажи, что я вместе с тобой. Чтобы я смог пройти».

Я пожала плечами, но раз уж такие во сне правила…

– Он со мной.

Знаки мигнули, потускнели, и в то же мгновение волк высадил дверь.

В спину нам ударил ледяной вихрь.

«Быстрее!»

Зверь мягко ухватил меня зубами за плечо и, протащив по коридору, буквально зашвырнул в мою комнату.

«Где слова твоей песни?»

– Что?

«Это твоя песня. Твой сон. Чтобы получилось порвать карту, надо дописать…»

Из коридора послышалось шипение. И шелест.

«Давай! Ты только так можешь победить его!»

Тут волк оскалился, глядя на дверь. Подтолкнул меня лапой к столу. Музыка хлестнула аккордом прямо по обнаженным нервам. Давай, Лара! Что ты стоишь?

И одновременно кто-то прошептал мне: «С-с-с-стой!»

12.6

Где слова моей песни?..

Я сделала шаг к столу. Еще один. Остановилась, тяжело дыша. Кто-то будто схватил меня сзади за шею ледяной рукой и пытался удержать.

И тут я внезапно поняла.

Песня.

Это ее я напевала перед тем, как заснуть. А потом она пришла ко мне во сне. Ведь все это я видела раньше. Представляла себе. Придумывала. И осколки неба, хрустящие в лужах. И падающие звезды. И мелодия… Это музыка, которую Алик все-таки написал к моим стихам, вела меня и подталкивала. А значит…

Значит, я сейчас всемогуща. Что мне какой-то демон, который хочет меня остановить. Не получится!

Я мотнула головой и ринулась к столу. Упала на колени и выдвинула самый нижний ящик, где лежали мои старые дневники, письма, открытки… И старый блокнот со стихами.

Тут сзади раздался грохот. Я оглянулась и увидела, как гигантский змей хлещет волка хвостом. А тот отлетает к стене, бьется об нее, падает… и встает. Встает один раз, другой… Из пасти волка падали хлопья кровавой пены, лапы его дрожали. Змей явно был сильнее.

Я выхватила блокнот, пролистнула его до последней страницы, ухватилась за карандаш, привязанный тонкой сиреневой ленточкой к переплетным кольцам, и написала три слова: «Музыка убьет змея!»

А потом встала, развернулась, вытащила из кармана ледяную карту. И порвала ее, глядя прямо в немигающие стальные змеиные глаза. Которые были уже совсем близко, один бросок, и…

Змей исчез с тихим хлопком.

Тут же раздался стон.

Возле стены, прислонившись к ней спиной, сидел Алик. У него не было одного глаза – длинный серый шрам начинался на лбу, рассекал веко и щеку и уходил вниз, по шее на грудь. Футболка на плечах была разодрана. Из свежих царапин сочилась кровь, лицо – один сплошной кровоподтек. Костяшки пальцев разбиты и острый осколок льда в боку.

Я шагнула к нему и сама вскрикнула. Нога! Я же подвернула ногу… Щиколотка снова напомнила о себе. И от этой резкой вспышки боли меня повело, как будто кто-то резко крутанул колесико калейдоскопа и реальность вмиг разобралась и собралась заново.

Вернулся страх.

Мне стало холодно.

Все тело заныло. Руки дрожали, и ужасно тряслись пальцы. В горле саднило.

Я стояла посреди собственной комнаты. Разгромленной комнаты. Среди ночи.

И это был точно не сон.

Исчез флер нереальности. Все вокруг стало настолько материальным и точным в мелочах, что это просто не могло быть сновидением. Как будто в фотоаппарате подкрутили резкость. Как будто с меня сдернули мутные очки. Песня закончилась, прозвучали последние слова и аккорды, и наваждение спало.

Получается…

Это на самом деле.

Я сама привела демона к себе домой.

Пусть слабого, израненного, пусть он спас меня от Стаса, но…

Я быстро сунула руку в карман, нащупала колоду.

– У нас с тобой, – с трудом проговорил Алик, – осталось одно дело. Эта тварь нас прервала тогда как раз на самом интересном месте.

– Нет!

– Да! – Он подобрал под себя ноги и начал вставать, держась за стену. – Разве тебе не понравилось творить страшные сказки? Твои слова, моя музыка…

– Нет! – Я отшатнулась и уперлась в край стола.

Дежавю. Только сейчас я испугалась не столько Алика, сколько себя. На секунду возникшей мысли. Может, и вправду согласиться? Что мне стоит сказать «да»? В обмен на возможность преображать мир. Творить настоящую магию. Только какова будет ее цена? Ведь этот демон просто уничтожит мою волю и мое тело!

– Тогда… Ты же ударил меня…

– Да, ты плохо себя вела. – Алик усмехнулся. Он все-таки сумел подняться и теперь стоял, покачиваясь. Избитый, усталый, но по-прежнему смертельно опасный. – Но взамен я предлагаю гораздо больше.

Нет.

Я молча замотала головой.

Алик вздохнул.

– Раз не хочешь по-хорошему…

И тихонько засвистел. И снова мелодия пробралась мне в ухо, вмиг одурманила, стала нашептывать новую ночную сказку…

– Мяу!

В воздухе мелькнула серая молния, и Алик вскрикнул.

Меня тут же отпустил дурман.

Мышка! Это же Мышка!

Она тихонько пробралась в комнату, а теперь прыгнула на демона и вцепилась когтями ему в лицо. Конечно, Алик был сильнее. Он оторвал кошку от себя, схватил за шкирку и…

– Хочу тебя видеть!

Мышка подарила мне всего секунду. Но этой секунды хватило, чтобы выкрикнуть одну фразу.

– МЯУ!

От этого нового «мяу», казалось, содрогнулся весь дом.

От окна на Алика бросилась черная тень, задев меня длинным огненным хвостом. Я упала, и последним, что соизволило обработать мое затухающее сознание, был торжествующий Мышкин вопль.

«Интересно, – не к месту встрял внутренний голос. – Мы уже всех соседей перебудили?»

Потом я отключилась.