Глава 14 · Время десерта

14.1

В эту ночь мне наконец приснился сон. О том… как я сплю. Этакая матрешка из нескольких уровней, когда ты вроде как вынырнула в реальность, а потом – оп! – и понимаешь: мир вокруг – лишь иллюзия. И так раз за разом.

В какой-то момент мне надоело пытаться управлять осознанным сновидением, силиться проснуться и так далее, и я просто лежала, сладко потягиваясь. На роскошной двуспальной кровати. Постельное белье на ней было прохладное и гладкое, из нежного кремового шелка. Ничего общего с моими хлопчатобумажными простынями и наволочками из «Икеи»: один комплект в полосочку, второй – с английским алфавитом. Где-то в темноте, за невидимым окном, шумел летний дождь, пахло озоном и цветами. Мне было одновременно уютно, тепло и свежо – микс из ощущений, недоступный в реальности. В настоящей постели мне вечно бывало то жарко, то холодно.

Я взбила подушку поудобнее и чуть не замурлыкала от ощущения неги, которое разлилось по всему телу, до кончиков пальцев. И, повернув голову, заметила, что контуры комнаты начали проявляться из небытия, квадрат окна посветлел, а на подоконнике виден чей-то силуэт.

– Эй, – прошептала я. – Это мой сон!

– А я и не собираюсь его у тебя отнимать, – тихонько засмеялся незнакомец, спрыгнул с подоконника и подошел ближе, превратившись в Яна. – Просто зашел проведать, как ты тут.

На вид он ничуть не отличался от себя настоящего: такие же пухлые щеки и хитрые прищуренные глаза. Те же плавные кошачьи движения и мягкий голос. Только вместо обычной футболки и джинсов на демоне было длинное шелковое кимоно с широким поясом. Ткань переливалась перламутровыми волнами, как озерная гладь под ласками ветра.

– У меня все отлично, – ответила я и снова потянулась, закинув руки за голову.

Ян расплылся в улыбке.

– Рад. Люблю хорошие сны.

– Может, сходишь тогда сам поспишь? – предложила я. – А то я тебя… хм… стесняюсь.

Не говорить же прямо: «Не хочу делить ни с кем такой классный сон! Дай спокойно отдохнуть, а?»

В ответ демон прижал руки к груди и шутливо поклонился мне:

– Спасибо. Я ценю, когда заботятся о моих чувствах и не хотят обидеть.

– Ты что, читаешь мысли?

– Нет, – он помотал головой. – Сейчас уйду, не волнуйся. Лишь минуту посижу у тебя в ногах. Можно?

– Можно…

Ян опустился на краешек кровати и осторожно взял в ладони мою ступню. Я тут же собралась возмутиться, потому что «посижу в ногах» и «подержу за ногу» – это ж разные вещи, да? Но касание теплых пальцев было таким приятным, что я решила сначала выдержать паузу. А потом еще одну паузу. А потом еще одну…

Он гладил мои пальцы и пяточки, осторожно касался нежного места на своде стопы, где кожа самая тонкая и чувствительная. Нажимал на какие-то хитрые точки, и вся усталость, накопленная не только за предыдущий день, но и, пожалуй, за целый год, уходила прочь. Причем в его движениях – нежных, уверенных, медленных – не было ни намека на секс. Ни намека на продолжение, заигрывание, соблазнение… Это была мягкая дружеская нежность. Теплая, но не горячая. Уютная, но не обжигающая.

Его руки творили настоящую магию… Как будто до этого момента я все время была русалочкой, которая ходила как по острым ножам, но скрывала это – в первую очередь от самой себя. А тут пришел лекарь, и все раны вмиг исцелились, и во всем теле возникла легкость, и захотелось петь, кружиться и танцевать.

Тут Ян отпустил мои ноги.

– Что такое? – Я вздрогнула, возвращаясь в реальность. То есть реальность сна. То есть…

– Минута прошла, – пожал он плечами, вставая.

– Ты… специалист по массажу?

– И по массажу тоже, – улыбнулся Ян. Подошел к изголовью кровати, нагнулся и целомудренно чмокнул меня в щечку.

– А можно мне… еще?

– Нет, – шепотом выдохнул он мне в ухо. – Ты же четко просила «без всяких этих».

И растаял в воздухе.

– Черт! – выругалась я и стукнула кулаком по простыне. Тело капризничало и просило: «Лара, Лара, верни демона обратно! Не надо было его отсылать прочь!» А я пыталась возражать, что это было разумно. Надо же добавить в жизнь разумных решений… Прагматики там, чувства самосохранения, сдержанности. Но телу было наплевать на мои доводы.

В итоге утром я проснулась злая и порядком утомившаяся от конфронтации с самой собой. Вышла на кухню и обнаружила там Яна, свежего и выспавшегося, как майское утро, колдующего над гигантской сковородкой с омлетом.

– Ты! – гневно провозгласила я с порога.

– Я? – показательно удивился Ян хитрющим голосом.

– Ты поймал меня на слове!

– И? Ты первая начала эту игру, помнишь?

– Ты злой.

– Я добрый.

– Ты со мной споришь.

– Ты со мной тоже.

– Как вы мило ссоритесь, как голубки! – возопила Женечка с порога. – Что, Ян, Лара тебя выгнала спать на кухню? Как так?

– Не твое дело! – хором ответили мы, переглянулись и заржали.

14.2

Одним из самых ценных свойств Яна оказалась легкость. С ним было удивительно легко. Спонтанно, незамороченно, не надо искать подтексты в своих и чужих словах, считывать намеки…

Влад был идеальным, и я все время волновалась, дотягиваю ли до его планки. Не слишком ли я проста для него, не слишком ли он хорош для меня. Алик вынуждал постоянно держать оборону. Он вел себя как захватчик в средневековой крепости. Сначала сломить сопротивление, потом удовлетворить свои желания, почти не заботясь о моих. При Стасе расслабиться тем более не получалось. От него так и фонило угрозой, нервным напряжением, обещанием грядущих бед… А вот с Яном получалось просто смеяться над пустяками.

Еще с ним было хорошо молчать, препираться в шутку, пить коктейли, готовить попкорн, играть в настольные игры, смотреть сериалы и есть мороженое ложкой из огромной миски. А главное, его присутствие было не в тягость. Он не казался в нашей квартире гостем: пусть и приятным, но все равно чужим. Он не виделся мне воинственным демоном, от которого надо прятать колоду, только и думая, как бы поменять его на следующего. Он был словно настоящий кот, только очень большой. Когда хочется, можно с ним поиграть. А если не хочется, он будет тихонько сидеть где-нибудь в уголке, мурлыкать и болтать с Мышкой о тайных кошачьих делах.

Через несколько дней мне казалось, что я знаю его уже целую вечность.

Поэтому, набравшись смелости, я как-то спросила демона за ужином:

– Слушай, а можешь мне еще немного рассказать про правила игры?

– Какой?

– Той, в которую мы с тобой играем. Я, ты и колода карт.

– А-а-а, вот ты про что. – Ян отставил в сторону блюдце с оранжевыми ломтиками манго и откинулся на спинку стула. – Спрашивай.

Я смешалась на мгновение. Наверное, надеялась на то, что он без уточняющих вопросов выложит мне всю информацию на тарелочке с голубой каемочкой.

– Ты… влюблен в меня? Или привязан ко мне магией? Или… Мне говорили, что я просто ворота в этот мир для демонов, именно поэтому они за меня держатся.

– Не знаю, как там с другими демонами… – чуть раздраженно ответил Ян. – Я про их мотивы не знаю. Зато знаю про себя. Ты милая, тебя приятно радовать.

– И все?

– Напоминаю, ты сама сказала, чтобы я не замахивался на большее.

– А если я никогда не подпущу тебя ближе?

– Значит, не подпустишь.

– А если попрошу тебя уйти?

– Значит, уйду. – Он сделал паузу и добавил чуть тише: – Буду ждать, вдруг ты передумаешь?

– И долго способен ждать демон?

– Сколько потребуется.

– У тебя что, нет собственных желаний? – Разговор сворачивал куда-то совсем не туда, но это все чувство противоречия. Оно требовало, чтобы демон перестал быть таким милым. Таким идеальным. Вроде как. Пыталось отыскать подвох. – Нет никаких чувств?

– Конечно есть. – Ян усмехнулся. – Но я умею держать себя в руках. Самоконтроль – обратная сторона чувственности.

– Звучит… заманчиво.

– Лара. – Он наклонился над столом и взял меня за руку. – Ты же помнишь, что мы оба играем в эту игру? Не только я? В паре всегда танцуют двое. Ты тоже можешь делать… шаги. От меня. Или ко мне.

– Я… боюсь подойти слишком близко.

– Как знаешь. Всегда можно сделать шаг назад. Если не понравится, то я не буду тебя удерживать.

– Обещаешь?

– Обещаю.

«В самом деле. Что ты теряешь? – Вот только внутреннего голоса с его ценным мнением в этой романтической сцене и не хватало! – А вдруг у него член больше, чем у Алика?»

Тут я поперхнулась, густо покраснела и чуть не разлила чай.

– Не в то горло попало? – заботливо поинтересовался Ян.

«О! – еще больше оживился внутренний голос, хотя, казалось бы, куда еще-то! – К вопросу о горле…»

Я молча поднялась, резко отодвинула стул и вышла в коридор. Прислонилась лбом к стене и попыталась успокоиться. Мне было одновременно стыдно, смешно и волнительно. И быстро, чтобы не передумать, вернулась на порог кухни.

– Если будешь мне сегодня сниться…

– Да-да? – Яну прекрасно удавался невинный взгляд. Пожалуй, он мог бы соперничать в нем с Мышкой, сожравшей накануне всю сметану.

– Можно попробовать зайти дальше, чем невинные поцелуи в щеку.

– Насколько дальше?

Ах ты ж вредный демон!

– Посмотрим, – вернула я подачу и ушла готовиться ко сну.

14.3

Я долго ворочалась и не могла заснуть. Не знала, чего ожидать. Он придет ко мне в комнату? Или снова приснится? Или вспомнит какое-нибудь из высказанных опасений, поймает на слове и подразнит, а потом переведет все в шутку? С него станется…

Потом в коридоре погас свет, затих шум машин, и на город опустилась ночь. А я продолжала лежать, крепко держась за край простыни и ужасно волнуясь. Ну чего он тянет время, а?..

И не заметила, как оказалась в том же самом сне на большой кровати с шелковым постельным бельем, только в этот раз оно было персиково-оранжевым. В комнате пахло лилиями, а на полу были расставлены толстые свечи. Их свет наполнял пространство теплым дрожащим светом. Я медленно выдохнула и поняла, что волнение отпускает. И в ту же секунду рядом появился Ян.

Только что его не было, а потом – раз! – и он уже сидит у меня в ногах. В распахнутом на груди кимоно, так, что видна темная блестящая кожа. С шелковой лентой в руках. С неизменно хитрой улыбкой и пляшущими в глазах чертенятами.

– Привет, – прошептала я.

– Привет. – Ян протянул руку и провел кончиком пальца по моей ноге, от щиколотки до большого пальца. – Помнится, тебе нравился массаж?

– Да…

– Тогда начнем с него.

Ян поднялся и скользнул вокруг кровати. Протянул мне ленту.

– Завяжи глаза.

– Зачем?

– Чтобы ничего не отвлекало… от ощущений.

Он взмахнул рукой, словно фокусник, и показал мне плоскую баночку на ладони.

– У меня есть масло с запахом апельсина. Хочу, чтобы ты вдыхала его запах и наполнялась светом и теплом. Если при этом будешь глядеть внутрь себя, а не наружу… Если будешь предугадывать мои движения, а не видеть их… Если будешь предвкушать, а не знать наверняка… Тогда вкус близости будет острее.

– Ты говоришь как гурман.

– Я и есть гурман, – прошептал Ян и вернулся к моим ногам. – Я жду.

Поколебавшись секунду, я медленно завязала глаза. Прикосновение ленты было очень приятным. Она холодила и ласкала кожу. И главное, я не чувствовала себя в опасности… Ведь я боялась, что завязанные глаза – это потеря контроля. А оказалось, что это обещание неизведанного. Обещание волшебных сладостей… на десерт.

Дрожь.

Предвкушение.

То ли дело во сне, который изменил мое восприятие, то ли в демонской магии, но отключение зрения сделало остальные чувства гораздо сильнее. Теперь я слышала ночную музыку шорохов и шепотов, запахи лилий, апельсина и пряностей сплетались в чудесный букет, казалось, что я чувствую кисло-сладкий оранжевый вкус на языке, а пальцы Яна…

О-о-о, что творили его пальцы…

Он снова начал с массажа ног. Потянул пальчики, один за другим, провел вокруг щиколоток, размял своды стоп – в тот миг мне показалось, будто кости под кожей готовы расплавиться… А потом отправился выше. Нежные пальцы поднялись по голеням до коленей, и тут к пальцам присоединились губы. Он целовал кожу бедер, чуть покусывая, дул и тихонько смеялся, прижимаясь к ним щекой. А руки порхали, то взлетали и легонько щекотали меня, как крылья бабочек, то скользили по коже, не пропуская ни сантиметра, ни миллиметра плоти, горячие ладони, которые, казалось, еще чуть-чуть – и проникнут внутрь меня.

Ведь это же сон… Я застонала и выгнулась навстречу Яну. Во сне действуют другие законы. Пусть трогает меня, пусть нырнет в меня, пусть этот масляный жар окажется внутри…

– Не так быстро, – прошептал он. – Не спеши. Это все еще просто массаж.

И скользнул обеими ладонями по моим бедрам вверх, миновал трусики, распахнул полы халата, развязал пояс и принялся гладить живот.

От солнечного сплетения вниз, к пупку, задержать на нем пальцы, пощекотать, замереть на мгновение… Дождаться дрожи, которая зарождалась внутри меня в ответ на это движение, отправиться вниз и замереть, остановиться за миллиметр до края трусиков. А потом повторить. Еще и еще.

– М-м-м… – застонала я. – Ты…

И тут он поцеловал меня. Горячо и очень мягко, и при этом невообразимо жадно, будто пил из источника в пустыне, будто пытался вобрать меня в себя, опустошить до дна. Мой язык мигом оказался втянут внутрь его рта, и там… Там было остро, горячо, кисло, солоно, сладко, меня накрыло взрывом вкуса, прошило молнией, рецепторы возопили: «Еще! Господи, еще!» Этот демон на вкус был как самая любимая шоколадка, как миндальный торт, как бутерброд с черной икрой из детства, как сочный бифштекс, как самые вредные и самые обалденные чипсы, как… Нет в человеческом языке такого сравнения. Он был одновременно всем. И брал меня всю, втягивал в себя, даря взамен удивительный вкус или иллюзию вкуса.

Я обхватила его за затылок, прижала к себе и таяла. Таяла от его жара и от фейерверка новых ощущений. Не знаю, сколько продолжался наш поцелуй, минуту или несколько часов, но вдруг Ян оторвался от моих губ и скользнул вниз.

Кончиком языка через подбородок на шею. Замер на мгновение в ямке между ключиц и пополз ниже. Между напряженных сосков, над солнечным сплетением… и вот он уже погрузился в ямку пупка и легонько трогает его… Пробует на вкус.

А потом Ян стянул с меня трусики, мучительно медленно развел бедра, подложил под попу мягкую подушку, и язык его отправился ниже.

14.4

Сначала Ян меня дразнил. Кончик языка выписывал круги, скользил совсем рядом, потом отдалялся. Щекотал внутреннюю сторону бедра, то самое место, где кожа самая нежная и от прикосновения будто бьет током, потом возвращался на холмик над клитором. Приближался к нему, жарко дышал… и снова уходил в сторону.

Я задыхалась, облизывала губы, выгибалась, потом не выдержала и попыталась схватить Яна за волосы, остановить движение языка, заставить его прийти в конечную точку…

Демон в ответ тихонько рассмеялся, перехватил мои руки и мягко сжал запястья:

– Не спеши. Чувствуй. Раскрывайся. Предвкушай. – Потом добавил: – Я же не единственное пирожное для толпы гостей. Я никуда не денусь. Все достанется тебе. Одной тебе. Только… тебе.

И, окружив клитор губами, стал изучать его кончиком языка. Сначала горячо и нежно, наполняя мое тело теплом и негой, а потом движения стали более резкими, жадными, быстрыми. Вмиг стало слишком остро, слишком ярко, как будто язык слизал с меня кожу и обнажил нервы, и их закоротило. Меня просто подкинуло на кровати, раз, другой, третий, а язык не останавливался, дрожал и порхал надо мной, а губы и руки не давали никуда убежать, а на веках закрытых глаз распускались огненные оранжевые цветы.

Напряжение нарастало, но не находило выхода. Пружина в животе сжалась, и время начало обратный отсчет, но секунды растягивались в вечность, все отдаляя и отдаляя момент разрядки. Я вскрикнула и замотала головой из стороны в сторону, пытаясь то ли вырваться, то ли сдаться на волю демона, но он смеялся и продолжал сладкую пытку. Теребил, трогал, кусал, целовал, гладил.

Потом вдруг скользнул ниже. Клитор накрыла мягкая ладонь, не давая погаснуть огоньку наслаждения, а язык проник внутрь меня и принялся вылизывать, ласкать, пробегать по всем складочкам. Ох-х-х, какой у него был длинный язык…

– Ты такая вкусная, – прошептал демон. – Самая вкусная на свете!

И через мгновение вдруг мягко ухватил меня за бедра и перевернул… Или это весь мир перевернулся вокруг нас? У меня закружилась голова, и я перестала понимать, где верх, где низ, лежу ли я на кровати или парю в безвременье. Лишь тепло плескалось внутри меня, и нервы искрили, закручивая часовой механизм, приближая момент неизбежного взрыва. А Ян медленно и нежно вошел в меня… Нет, не вошел. Наполнил. Стал со мной единым целым. И стал неспешно, будто бы лениво, осторожно двигаться, не убирая ладонь с клитора.

Теплые руки ласкали и направляли, прижимали и отдаляли, скользили и гладили. Я вдруг перестала задыхаться, поймала ритм и стала медленно дышать животом, вбирая в себя апельсиновый воздух и наполняясь легкостью, как воздушный шарик. Я будто вышла из тела и парила над собой, в голове взрывались пузырьки шампанского, а наслаждение накатывало медленно, но неумолимо. Я словно видела его приближение, чувствовала покалыванием на коже, подушечками пальцев на прохладном шелке, скольжением плоти внутри меня. А когда оно пришло и наконец распустило в животе тугую пружину, когда жар затопил с ног до головы и весь мир вокруг пропал… Во мне осталось только удовольствие. Ничего, кроме него. Ни одной посторонней мысли, ни звука, ни запаха, ни прикосновения извне. Только я и то, что внутри.

– А-а-ах! – Я застонала и потянулась, и мир вернулся.

Стянула с глаз шелковую ленту и зажмурилась. Слишком ярко… Слишком яркий полумрак царил вокруг.

Ян погладил меня длинным движением, от шеи вдоль позвоночника до крестца, легонько шлепнул по попе и засмеялся.

– Жарко… – прошептала я, и в тот же момент повеяло прохладой. Демон взмахнул рукой, и через миг на моей коже уже не было ни массажного масла, ни пота.

– Вот за это я люблю сны, – улыбнулся он, прилег рядом и легонько поцеловал меня в нос. – Хорошо тебе?

– Да-а-а-а…

– Мне тоже. – Он нежно погладил мои волосы и встал. Теперь я наконец смогла разглядеть его. Гладкая темная кожа, которую срочно хотелось трогать и гладить, широкие плечи и бедра и темный, красновато-коричневый член. Очень, очень твердо стоящий, толстый, покрытый бархатистой кожицей…

– Эй, куда? – потянулась я к нему.

– Я бы с радостью продолжил. – Демон сделал шаг назад и показал мне язык. – Но не получится.

– Почему?

– Уже утро. При свете дня ночная магия спит. – Он задрожал и истаял дымкой. Остался только запах апельсинов, догорающие на полу свечи и шепот: – Просыпайся, Лара. Доброе утро…

Проснулась я неприлично счастливая и отдохнувшая, хотя мышцы сладко ныли, намекая на… на всякие ночные занятия. Долго лежала, закинув руки за голову, и бездумно улыбалась в потолок. Вставать не хотелось. Дневные дела, грядущие волнения – все отступило на второй план. Остались только я и мое удовольствие.

Потом я все же встала, сходила в душ и пришла на кухню.

Ян сидел по-турецки на полу напротив дверцы духовки и внимательно следил за тем, что творится внутри. Так внимательно, как будто плита транслировала ему захватывающий восточный боевик с драками и перестрелками, не меньше.

– Привет! – махнул он мне рукой, не отрывая взгляда от духовки. – Я слежу за пирогом.

– Что же делает пирог?

– Он еще не определился. Пытается то ли опасть, то ли подгореть.

Я рассмеялась, подошла и поцеловала Яна в макушку.

– Ты классный.

– Особенно когда сытый и довольный! – Он стянул со стола перчатки-прихватки. – Подожди секунду, сейчас я совершу бросок, обезврежу пирог, и мы пойдем.

– Куда?

– В парк на пикник! Я решил сделать себе сюрприз и уже почти все приготовил…

И когда только успел? Наверное, это все демонская магия. Утренняя. Которая не спит при свете дня.

Я широко зевнула и рассмеялась. Пожалуй, демонская магия начинала мне нравиться.

Мы пошли в парк, уселись на берегу речки и смотрели на плотину. Кроме пирога с малиной Ян взял с собой в термосе ледяной апельсиновый лимонад с мятой, раздобыл где-то мелкие золотые райские яблочки, абсолютно медовые на вкус, и сделал бутерброды с сыром и колбасой. Хлеб был мягкий-мягкий, еще теплый, сыр таял во рту, а колбаса была моя любимая.

Я щурилась на солнце, слушала пение птиц и шепот воды, мне было вкусно, тепло и лениво. Чувствовала себя настоящей кошкой, вот! Хотелось лежать весь день, свернувшись клубочком, и мурлыкать в свое удовольствие.

– Мяу! – сказала я Яну.

– Мур! – ответил он и чмокнул меня в нос.

Впереди у нас был солнечный золотистый август, и до осени казалось еще далеко-далеко…

14.5

Дни катились один за другим, и каждый следующий был лучше предыдущего. В мире нашлось столько интересных вещей, о которых я раньше и не подозревала! Ян научил меня есть жизнь полной ложкой и не задумываться о завтра.

Ценить момент.

Дышать полной грудью.

Наслаждаться именно этой секундой, а не какой-то другой.

Оказалось, что дурные воспоминания и ошибки прошлого здорово мешают. И стоило бы раньше научиться сметать их в самый дальний угол сознания и никогда больше оттуда не доставать.

Оказалось, что слишком много думать и прикидывать – это и вправду утомительно. Раньше я с отстраненным любопытством смотрела на людей, которые совершают спонтанные поступки, не контролируют каждый шаг и не держат руку на пульсе ситуации. А теперь попробовала сама быть таким человеком… и удивительно, мне даже понравилось!

Еще Ян очень круто разбирался в кино и книгах. Он мог часами рассказывать о разных актерах и режиссерах, а еще подобрать фильм или сериал под любое настроение. Что же касается книг… Скептически поглядев на две сиротливо висящие над столом полки, забитые любимыми бумажными томиками, на следующий день он вручил мне новенькую электронную читалку.

– Я закачал туда десять тысяч книг, – небрежно заметил демон. – На первое время должно хватить.

Ничего себе, на первое время! Он не только скачал мне тексты, но и потрясающе их систематизировал по тегам и жанрам. Чтобы, опять же, подобрать роман, который будет нужен мне здесь и сейчас. Пугающий и драматичный. Или легкий, летний, веселый… Или бессмертную классику про воспитание души. Или средневековую нестрашную страшилку.

В какой-то момент меня накрыло осознанием, что книг, фильмов, спектаклей, стендапов, визуальных новелл и игр хватит на всю жизнь. И еще столько же останется. Раньше я почему-то боялась, что о чем-то не успею узнать, с чем-то – познакомиться, что-то – критически оценить. А теперь, наоборот, радовалась, что они не закончатся. И если что-то не увлекло, то необязательно есть кактус и насиловать себя. Можно спокойно отложить надкушенное кислое яблоко и выбрать другое, получше. И также можно отложить скучный сериал и взяться за другой, повеселее.

Никогда не думала, что демон – номинально опасный демон, пришедший по велению загадочной колоды карт! – привнесет в мой дом уют.

Он повесил на окна новые шторы и заменил матрас на кровати – новый был потрясающе удобный. Притащил в комнату мягкое кресло, в которое оказалось так здорово забираться с ногами и читать под теплым светом торшера… Да, торшером Ян тоже озаботился. Еще завел в квартире робот-пылесос, приклеил на него смешные мультяшные глаза и поколдовал над программой уборки так, чтобы она проходила незаметно и быстро. Мышка полюбила кататься на пылесосе и периодически ездила туда-сюда по коридору, гордо восседая на нем. На кухне завелся планетарный миксер с кучей насадок, шейкер для коктейлей, маленькая красная вафельница и милейшие стеклянные баночки для приправ.

Дома стало так уютно, что мне абсолютно не хотелось выбираться на улицу. Тем более что там царила пыльная жара, а внутри квартиры было прохладно и хорошо. Ян позаботился о системе климат-контроля. Мы целыми днями смотрели сериалы, читали книги, ели вкусняшки, сладко бездельничали или болтали о пустяках. Я даже ухитрилась найти работу: вести в фейсбуке группу какого-то доморощенного психолога, который хотел козырнуть умными цитатами из умных книжек, но сам ленился их находить. Конечно, это был не реальный способ заработка, а способ успокоить совесть. Все равно за квартиру платили родители. А за еду… Еду теперь добывал демон.

Но самыми лучшими были сны. О, как я полюбила спать! Уже с середины дня я начинала поглядывать на часы и как будто торопила время: быстрее, быстрее, уходи и забирай с собой солнце! Приноси темноту и покой. И тогда…

Когда я засыпала, Ян приходил в мои сны, и мы с ним делали все.

Можно было не заботиться о контрацепции.

Не опасаться, что вдруг мне станет больно или неприятно.

Не бояться попробовать что-то, чего я хотела по-настоящему, но никогда бы себе в этом не призналась…

– Давай поиграем, – улыбался Ян и садился на край кровати. – Давай сегодня я буду юным невинным демоном, а ты – повидавшей жизнь хозяйкой волшебной колоды. Я очень хочу тебя, но не знаю, как люди занимаются любовью. Научишь?..

– Давай поиграем, – хитро щурился демон и выкладывал передо мной на кровать игрушки из золота, хрусталя и нефрита. Грел их в ладонях, гладил и перекатывал между пальцами. – Погляди, вот бусы. Первая бусинка – с горошинку, а каждая следующая чуть больше предыдущей. Как ты думаешь, если я свяжу тебе руки, переверну на живот и медленно, очень медленно буду погружать их в…

– Давай поиграем, – Ян крутил в руках китайские шарики, позванивающие при каждом движении. – Если поместить их в твое лоно, то при каждом движении они будут сталкиваться друг с другом и дарить тебе странные, но приятные… Очень приятные ощущения.

Надо сказать, что с этими шариками внутри я впервые кончила без ласк… Демон просто мягко придерживал меня за бедра и покачивал, туда-обратно. Никогда не думала, что такое возможно. Никогда…

Каждую ночь я знала, что у нас будет что-то новое. Или то, что я попрошу, – из уже испробованного. И жадный рот Яна, и вкусные поцелуи, и длинный язык, и гладкое ловкое тело, и удивительное совпадение в темпе и темпераменте.

Кажется, наконец мне выпала счастливая карта.

А потом как-то утром за завтраком Женечка сказала:

– Пойдем завтра вместе?

– Куда? – Я не поняла сначала, что она имеет в виду.

– На собрание перед вторым курсом. За списком учебников, и узнавать расписание, и…

И я поняла, что очень давно не заглядывала в телефон и почту.

Не до того было. Да и незачем.

– Не хочу. Давай ты просто мне расскажешь, что там было? – предложила я, но потом в голову пришла мысль, которая показалась очень правильной. Да. Именно так я и сделаю. – Или нет. Пойдем, конечно.

14.6

Утро тридцать первого августа откровенно не задалось. Во-первых… Или нет, не во-первых, а в-главных! Внезапно. И без объявления войны. Я не влезла в свои любимые джинсы.

Даже выдохнув. Втянув живот. Лежа.

А потом еще Женечка добавила жару. Заглянула ко мне в комнату, чтобы поторопить, обнаружила поле боя с джинсами и вынесла вердикт:

– Пипец, как ты потолстела!

– Слушай! – Я и так была уже на взводе, а теперь жертва сама подлила масла в огонь. – Завидуй-ка моему аппетиту молча! Дура!

– Сама такая! Не, ну а чо ты думала: можно безнаказанно жрать пончики, пиццы и пирожные?

– Ты тоже их…

– Не столько! И не семь раз в день, как вы.

– Что как мы? – из кухни на звуки перепалки пришел Ян. Быстро оценил ситуацию и выдал: – У Лары офигенная задница, если в эти джинсы она не помещается – это проблема джинсов. Сегодня же куплю новые.

Женечка закатила глаза и отступила:

– Жду тебя пять минут. А то опоздаем. – Потом опять сунула голову в комнату. – Ау, Лар, это ж была твоя реплика!

– Я что, и вправду растолстела? – спросила я у Яна, чуть не плача.

– Конечно, нет! – Он подошел и поцеловал меня в нос. – Твоя фигура просто… ммм. Может, останешься? Вздремнем… на часок?

Я помотала головой.

– Нет. Надо разобраться с одним делом.

– Ладно. Только быстрее возвращайся.

– Договорились!

В итоге другие джинсы тоже подвели меня, льняные штаны куда-то запропастились, юбка слишком передавливала живот… Сплошное расстройство! В конце концов пришлось натянуть нелюбимое платье, купленное в прошлом году мамой в качестве «строгого рабочего варианта». Я его раньше просто терпеть не могла: сложно любить предмет одежды, который сидит на тебе примерно как мешок из-под картошки. И по цвету такое же бурое и унылое. Но теперь мне было откровенно все равно. В конце концов, поход в универ – не такое великое событие, чтобы ради него наряжаться, так ведь?

Нет, в шкафу все еще оставались нарядные вещи, подаренные Владом, но я не хотела их даже касаться лишний раз. Надо просто вынести их на помойку вечером. Чтобы навсегда вычеркнуть прошлое из жизни. Давно пора было это сделать. Поставить точку.

Потом мы с Женечкой ехали в метро и дулись друг на друга, поэтому не разговаривали. Мне было неуютно и мерзко среди людей. Их разговоры, гул и шум поезда мешали мне слушать аудиокнигу, постоянно отвлекали, «царапали» восприятие. Блин, надо было купить наушники с шумоподавлением – как я вообще раньше могла слушать плеер в таких условиях?

Потом мы шли к универу, обливаясь потом, мне было лень, жарко, и я тысячу раз успела пожалеть о том, что не осталась дома. Все-таки первая мысль была самая верная. Ну ладно. Пострадаю немного. В конце концов, у меня есть цель…

– Ла-ар, ну что ты такая кислая? – не выдержала Женечка, нарушив молчание в тот момент, когда мы уже почти дошли до нужной аудитории. – Если тебя реально все бесит… Могла не ходить. Я бы все тебе рассказала.

– Мне в деканат надо, – пробормотала я.

– Зачем?

– Узнать, как перевестись на заочку.

– Ла-а-ар, ты чего? – Кажется, Женечку и вправду удивил мой ответ. – Ты же сама всегда говорила, что на заочке можно учиться только из-за большой занятости или от безысходности? Ты ж их сама вечно неудачниками называла? Унылыми неудачниками и бездельниками?

Я пожала плечами.

– Просто пересмотрела ценности.

Не буду же я объяснять ей, что если перейти на заочное, то я спокойно смогу днями не выходить из квартиры и проводить с Яном и любимыми книгами и фильмами столько времени, сколько захочется. Это ж и так очевидно. Наоборот, странно, что раньше мне нравилось каждый день ездить на занятия. Это же так утомительно.

В аудитории я уселась за самую заднюю парту, положила на колени читалку и следующие полчаса пыталась отвлечься от голоса куратора, который трындел о каких-то скучных вещах. «Надо переждать, просто надо переждать, – успокаивала я себя. – Сейчас он закончит, ты узнаешь у него, кому и как нести заявление на перевод… Сама виновата, что опоздала, могла поймать его до собрания, тогда не понадобилось бы тут куковать».

Одногруппницы то и дело оглядывались на меня, и в их глазах почему-то читалось сочувствие. Или жалость? Я помотала головой. Какое мне дело до других людей и их мнения? Оно совсем не важно. Я их не трогаю, вот и пусть они меня не трогают.

После собрания я немного замешкалась, и меня поймали две девчонки, с которыми мы в прошлом году вместе занимались на кружке по философии.

– Лар, – осторожно начала одна из них. – У тебя случилось что-то?

– У меня все отлично, – улыбнулась я. – Прости, нет времени болтать, мне поймать куратора надо.

– Слушай, если тебе нужна помощь… – подхватила другая. – Ты только скажи!

– С чего бы? – удивилась я.

– Просто… ты выглядишь так…

– Как я выгляжу? – Да что, блин, сегодня все привязались к моей внешности?

– Необычно. Необычно для себя.

– Слушайте, если вам некого пообсуждать, то обсуждайте друг друга, – огрызнулась я. – Мне пора.

Протиснулась между ними и поспешила следом за куратором.

Он тоже удивился вопросу про заочку. Сначала попытался отговорить. Но я твердо стояла на своем, просто повторяла как заведенная, что мне очень нужен перевод. Наконец он сдался.

– Но если, Лара, вам это действительно нужно по семейным обстоятельствам…

– Да-да, именно по семейным! – хорошая фраза, можно использовать ее как универсальную причину.

– Тогда вам надо написать заявление и сдать Марии Викторовне, она занимается заочниками. Но она выйдет из отпуска в этом году чуть позже. Подходите шестого сентября, хорошо?

– Спасибо! – Я кивнула ему и, немного раздосадованная тем, что придется снова сюда тащиться, пошла к выходу из универа. Женечка уже куда-то подевалась… Ну и хорошо. Не надо будет подстраиваться под ее слишком быстрый шаг, выдерживать обиженное молчание или, наоборот, делать вид, что мне интересна ее болтовня.

Я медленно брела по улице и мечтала, как усядусь под кондиционер с книжкой, попрошу у Яна приготовить холодный чай с мятой, и тогда… Тогда этот день еще можно исправить.

Мазнула взглядом по витрине кафе «Рафинад»: там стояли корзины с яблоками, а смешные крылатые эльфы с волшебными палочками парили над ними на золотистых ниточках. А еще… Еще за столиком у окна сидела Ольга и смотрела прямо на меня.

14.7

Я остановилась.

Сердце заколотилось часто-часто.

Время как будто повернуло вспять, и мы снова встретились в этом проклятом кафе, и теперь… Я даже нервно хихикнула от неуместности мысли, которая мне пришла в голову. Может, теперь стоит вернуть ей колоду? При мысли об этом я сразу нащупала карты в кармане платья и сжала пальцы так сильно, что их свело болью. Нет. Никаких «вернуть». Никому не отдам. Ни за что.

А потом медленно подошла к двери «Рафинада», колокольчик над головой звякнул, администратор улыбнулся мне, а я сказала:

– Меня ждут.

И двинулась к столику.

Зачем я это сделала? Наверное, мне захотелось расставить точки над «i». Показать свое превосходство. Похвастаться – в отместку за то, что Ольга наградила меня проклятием без спроса.

«Смотри, – хотелось мне сказать. – Я вытащила карту, которая мне идеально подошла. Мне хорошо. И будет хорошо всю жизнь. Ты же ради этого отдавала мне колоду, да? Или, постой, ты просто пыталась избавиться от собственной головной боли, не заботясь о моих чувствах? Ай-ай… Ну и кто в итоге в выигрыше?»

Но я молча подошла, отодвинула стул и села.

Ольга тут же подозвала официанта и заказала фирменный десерт и чайник с «осенним чаем»: «Этот ваш прекрасный, с клюквой, миндалем и яблоком».

Потом посмотрела мне в лицо.

Я ждала от нее вопроса. «Ну как ты?» или «Как дела?»

Но Ольга медленно отпила из высокого бокала с разноцветным коктейлем и тихо сказала:

– Тогда ты ушла слишком быстро. И я не успела рассказать тебе все, что нужно. Теперь… – Она замялась, посмотрела в окно на улицу, будто пыталась найти там ответ. – Теперь ты наверняка сама многое знаешь и понимаешь. Но я не люблю незаконченные разговоры.

– И что же именно я теперь понимаю? – Мне хотелось, чтобы это прозвучало ехидно, но получилось почему-то… устало. – Как неприятно, когда тебя крадут? Или одурманивают? Или просто обманывают? Тоже мне, понимание от Капитана Очевидность.

– Нет, – Ольга покачала головой. – Ты ведь не демона выбираешь, когда тянешь новую карту.

Она сделала паузу. Наверное, ожидала вопроса: «А кого же?», но я промолчала. Назло. Просто взяла с тарелочки с десертом белоснежный кубик, сунула его в рот и зажмурилась от удовольствия. Уж сегодня я точно не уйду, пока не съем всю порцию.

А Ольга нервно сглотнула и продолжила:

– Ты выбираешь саму себя.

Я только фыркнула в ответ. По-моему, кого-то снова повело в эзотерические бредни.

– На тот момент, когда мы с тобой встретились, я уже жила… с ним… два года. И все было отлично. За одним маленьким исключением. Очень утомительно каждый день все сильнее… сходить с ума. Сначала мне казалось, что капелька безумства – это то, что мне необходимо. Полезно для творчества, нестандартный взгляд на мир, все дела. А потом… – Она уставилась на скатерть перед собой, и я вспомнила, какой Ольга была первого июня. Тогда от нее фонило сумасшествием. А сейчас уже… нет. – А потом я поняла, что еще немного, и перестану это контролировать.

– Что же ты просто не порвала карту?

– Потому что я любила его. И ту себя… я тоже любила. Но у меня просто не осталось сил.

– И зачем ты мне все это говоришь?

– Чтобы ты подумала. Не про то, кто там хорош в постели или красив неземной красотой. А про то… Сегодняшняя ты – это предел твоих мечтаний? Это действительно то, чего ты всегда хотела в жизни?

Да какое она право имеет лезть в мою жизнь?!

Я уже открыла было рот, чтобы сказать об этом, но тут внезапно проснулся внутренний голос, который молчал почти весь август.

«А ведь она права, – протянул он. – С Владом ты стала бы обласканной эгоисткой, у которой все отлично, а весь мир пусть летит в тартарары. С Аликом – творческой личностью, которая позволит о себя ноги вытирать, лишь бы звучала песня. Со Стасом – безвольной красивой куколкой на вершине пищевой цепочки. А с Яном…»

– Заткнись, – прошептала я.

– Ты действительно себе нравишься? – продолжила Ольга. – Неухоженная, одутловатая, с кругами под глазами, кое-как причесанная, с отросшими корнями волос, уставшая…

– Заткнись! – заорала я и швырнула тарелку с пирожными об пол. – Кто бы говорил! Ты бы себя тогда видела!

Я вскочила из-за стола, но не успела убежать. Ольга схватила меня за руку:

– Ты опять не дослушала! Сила хозяйки колоды не в том, чтобы выбрать! Сила в том, чтобы отказаться…

– Хватит! – Я вырвала руку из ее цепких пальцев, шагнула назад и зажала уши ладонями. – Хватит! У меня! Все! Хорошо! Слышишь?

Развернулась и побежала прочь.

Не обращая внимания на официантов, которые что-то кричали мне вслед, потом на прохожих на узком тротуаре, которых я толкала и слышала за спиной ругань… Влетела в метро, долго не могла найти проездной, пальцы дрожали, сердце колотилось, а в голове все крутилось: «Заткнись! Заткнитесь вы… обе!»

Потому что у меня и вправду было все хорошо. Так ведь?..