Глава 8 · Алик

8.1

Ничего полезного в тот вечер я, конечно, в интернете не нашла. Потому что не искала. Меня хватило лишь на то, чтобы сразу не расплакаться от стыда, зайти в квартиру, делая вид, что все в порядке, раздеться и залезть под горячий душ. На час, не меньше. Женечки дома не было, поэтому можно было хотя бы не опасаться стука в дверь и воплей:

– Э-э-э-эй, пусти меня, дай почистить зу-у-убы!

Я уселась в ванну, обхватив колени, закрыла глаза и пыталась забыть обо всем, кроме горячих струй воды, бьющих по макушке и по плечам. И ведь правильно говорят, что бегущая вода смывает все горести и печали. Когда я наконец выключила душ, встала босыми ногами на запотевший кафель и завернулась в пушистое полотенце, произошедшее уже казалось мне вовсе не таким ужасным, как сначала.

Главное, приутих внутренний голос, который безжалостно поносил меня за недостойное и неразумное поведение. У голоса были явные родительские интонации, а манера говорить такая, будто мне снова двенадцать и меня застукали за гаражами целующейся с соседом по парте. Страшное, ужасное преступление, как ни крути. После него можно только скатиться до двоек, вылететь из школы, отправиться по наклонной и прослыть падшей женщиной во всех окрестных дворах. Хорошо, что с тех пор я повзрослела и научилась отделять родительские страшилки от возможных реальных последствий.

Да, на несколько минут я полностью потеряла контроль над собой. Это плохо. С другой стороны, было приятно? Было. Этого не отнимешь.

Да, никто раньше так со мной не разговаривал. Забыть фразу про «оттрахать» и «стол в гримерке» никак не получалось. С другой стороны, можно порадоваться, что раньше у меня получалось держать таких наглецов на расстоянии. Единичный прокол проигрышем не считается. В конце концов, один раз не дикобраз.

Да, я согласилась пойти на концерт. Нет, я все еще не обязана на него идти.

Да, Алик знает, на каком этаже я живу. Это минус. Но не знает номер квартиры и номер телефона. Это плюс. Если он меня окончательно достанет, я всегда могу уехать к родителям. Или на дачу. Учеба закончилась, и в Москве больше нет места, где я обязана регулярно появляться.

Я все еще контролировала ситуацию. Или мне так казалось.

Сначала я не могла заснуть. Вертелась на влажной кровати, то накрывалась с головой, то скидывала простыню совсем. Сердце колотилось часто-часто, и воспоминания о балконе… не давали спокойно дышать. Но потом в комнату заявилась Мышка, забралась ко мне под бок, по-хозяйски покрутилась, утаптывая место поудобнее, и мелодично замурчала, как лучший в мире успокоительный музыкант. Через несколько минут задремала и я.

И никаких волнений и дурацких снов.

На следующее утро я решила сразу брать быка за рога, то есть Гугл за поисковую строку. Сварила кофе и устроилась с ноутбуком прямо на кухне, откусывая от бабушкиных пирожков и положив на стол новый чистый блокнотик, чтобы делать заметки.

Но первые полдня прошли впустую.

Сначала я ткнулась в поиск по картам Таро – сработала инерция вчерашнего разговора с бабушкой, – но быстро разочаровалась. Их история начиналась с пятнадцатого века, а значит, никак не могла мне пригодиться. Если, конечно, Влад не солгал мне и действительно имел отношения с императрицей Феодорой десятью веками раньше. Поиск по его женщинам тоже ничего особенного не дал. Да, для своей эпохи они были весьма известными и успешными, прожили долгую жизнь, оставили след в истории… Но ни единого свидетельства очевидцев о демоне. Или демонах, если предположить, что Влад попался им не первым…

Потом пирожки закончились, и я приуныла, решив, что так и останусь без нужной информации, зато толстой. «И еще со стремным наглым поклонником!» – не скрывая злорадства, заявил внутренний голос. «Скажи спасибо, что без демона», – парировала я. «Ну это только пока, если не разберешься с картами», – оптимистично ответил он. Ох-х. Хорошая мотивация, чтобы продолжать поиски.

Тут дело пошло лучше, потому что я додумалась правильно изменить поисковый запрос. Вместо «магия карты история» набрала «магия карты легенды» – и вуаля, сразу же нашлось несколько интересных подробностей.

Сначала я вышла на книгу оккультиста Кура де Желебена, который утверждал, что история Таро и вообще карточных символов относится к Древнему Египту. А старшие арканы и вовсе происходят от виньеток в Книге мертвых.

Потом добралась до описания древнейшего раздела этой самой книги – Текстов пирамид, которые писали на стенах гробниц в специальных комнатах. Сначала только в пирамидах фараонов, а потом и королев. Археолог Гастон Масперо в конце девятнадцатого века раскопал гробницу некой Анхесенпепи Второй – первой женщины в истории, которой написали такое вот напутствие в мир иной. И… бинго.

В ее пирамиде нашли не одну, а две комнаты. Первую – с такими же заклинаниями, как и у фараонов-предшественников. А вторую – с изображениями сорока четырех мужчин и их иероглифами-именами, которые так и не расшифрованы до сих пор. Этот текст не походил на стандартные египетские тексты того периода. Будто автор ссылался на нечто, не имеющее аналогов в обычном, вещном мире. А над дверным проемом в ту комнату висело предупреждение:

Куда заберет? Я подняла глаза от монитора. За окном уже было темно. День куда-то пропал. Будто его сожрал древнеегипетский бог-крокодил Собек. Возле локтя стояла наполовину пустая кружка холодного кофе. Голова была тяжелой-тяжелой, глаза болели.

Это что получается? Кто-то постарался и сделал предупреждение для умерших жен фараонов, чтобы те не попались демонам? А потом кто-то – наверняка с благими намерениями – тщательно иероглифы скопировал? А дальше нарисовал с ними карты и открыл тварям дорогу в наш мир? Звучит как сюжет мистического сериала про археологов и лингвистов. Блин, я бы даже его посмотрела. Если бы не надо было играть роль главной героини… особенно если ее со мной не согласовали заранее.

– Третий раз за вечер прихожу, а ты все сидишь, – рядом со столом возникла Женя и потеребила меня за плечо. – Ау!

– Я уже все!

– Все решила?

– Что решила?

– Я ж тебя уже сегодня спрашивала…

Может, она и спрашивала, но я уже ничего не помнила. Как занырнула в море данных, так и пропала для внешнего мира.

– Мы идем?

– Куда? Когда?

Женя вздохнула и страдальчески возвела глаза к потолку.

– Любовь у нее пропала, но лучше с вниманием не стало. На концерт к твоему белобрысому, конечно же.

8.2

– Во-первых, нет, не идем. Во-вторых, это не мой белобрысый. В-третьих, откуда ты знаешь о концерте?

– Да мне барабанщик их написал. К слову. Когда твой телефон просил для…

– Женя! Ты же не дала ему мой телефон?

– Ну…

– Или дала?

– Ну…

– Да или нет?

– Я просто решила, что тебе нужно отвлечься. – Женечка предусмотрительно отступила в противоположный угол кухни и только оттуда сделала признание. Иначе я бы точно ее стукнула. – Нам обещали вип-столик.

– Тебе обещали – ты и иди.

– Ну хочешь, возьмем с собой Никитоса?

Тут я просто в голос расхохоталась. Идеальное комбо. Пойти на концерт к чуваку, который одновременно страшно бесит и действует, как конская доза афродизиака, в компании с парнем, который совсем недавно тебе очень нравился, находясь в депрессии от того, что не сложилось с прекрасным принцем. С ненулевой вероятностью демонского явления – в любой момент. Обалденный способ отвлечься. Главное – нескучный.

Кажется, терять в такой ситуации уже просто нечего.

– А знаешь что… – протянула я. – Давай возьмем. И пойдем. Гулять так гулять.

Женечка расплылась в улыбке.

– Я так и знала, что тебе понравится идея!

Я молча захлопнула крышку ноута, подхватила со стола исписанный блокнотик и мрачно направилась к себе в комнату. Для того чтобы вечер окончательно перестал быть томным, не хватало только одной малости. Я пошарила в рюкзачке и вытащила из него сверток с картами. Развернула бумагу, достала колоду, пошевелила верхнюю карту… та легко сдвинулась в сторону и соскользнула на пол. Конечно же, пустая.

То есть демон был уже где-то здесь.

Не сказать, что это меня удивило. Скорее стало ожидаемой вишенкой на торте.

Я хмыкнула, выключила будильник – потом подумала и вообще вырубила телефон, сунула его под подушку и легла в постель, не раздеваясь. Примерно к пяти утра у меня даже получилось заснуть. Снились мне бесконечные каменные коридоры, стены с рисунками и надписями, вдоль которых ходил археолог с керосиновой лампой и что-то грустно приговаривал по-французски.

Когда он прошел мимо меня раз в десятый, оттоптав все ноги, я не выдержала и выругалась:

– Идиот!

– Мяу! – отозвался археолог и превратился в кошку Мышку, которая сидела на кровати и покусывала мои большие пальцы на ногах.

– Ты чего?

– Мяу!

Я потянулась, вытащила из-под подушки телефон. Включила его, обнаружила два пропущенных от родителей и примерно десяток – с незнакомого номера. Потрясающее упорство. Ну и что ему надо в этот раз? Официальное подтверждение уже полученного согласия? Я вздохнула и заблокировала предполагаемого Алика.

– Вот такое доброе утро, – улыбнулась я кошке и пошла умываться.

На часах уже было почти одиннадцать. На улице шел дождь. МЧС спамило эсэмэсками, обещая бурю и падающие ветви деревьев, уговаривало сидеть по домам и не оставлять машины в опасных местах. Идеальная погода для «идеального» дня.

Но, надо сказать, была в нем некая прелесть.

В какой-то момент я поняла, что ни чуточки не волнуюсь.

Видимо, перегорела. Теперь мне было абсолютно все равно. Как я выгляжу, что надеть, когда за нами зайдет Никита, как они будут по дороге целоваться с Женечкой, продолжит ли Алик свой «штурм неприступной крепости», которая оказалась в итоге какой-то на редкость приступной… и преступной, с моей точки зрения.

Даже краситься толком не стала. Подвела глаза черным карандашом, стянула волосы резинкой в конский хвост, натянула повседневные джинсы и черную футболку.

– Ты чо-о-о-о? – Женечка появилась, как всегда, кстати. – Вот прям так будешь?

– А что?

– Ozzy – крутой клуб. Вдруг ты фейс-контроль не пройдешь?

Сама она нацепила кожаную мини-юбку со стальными кольцами в боковых швах и шелковую черную блузку с шикарным декольте.

– Значит, ты будешь отдуваться за нас двоих.

– Троих.

– Тогда добавь еще шпильки выше десяти сантиметров.

– Наступлю тебе каблуком на ногу, будешь знать.

– Лучше наступи Алику, когда опять придет надоедать.

– Опять? – хитро прищурилась Женя.

– Не опять, а снова, – устало огрызнулась я, показала себе язык в зеркале и отправилась развлекаться. То есть «отвлекаться».

8.3

Фейс-контроль мы легко прошли. Даже несмотря на то что по дороге от метро до клуба промокли как мыши. Начался обещанный дождь с такими сильными порывами ветра, что предусмотрительно захваченный Никитой зонтик вывернуло через пару секунд, а потом для верности еще сломались три спицы. Так что выглядели мы очень презентабельно. Замерзшие, мокрые, бледные, со стучащими зубами и трясущимися губами.

– Вип-столик? – невозмутимо поинтересовался администратор, которого мы встретили у входа в главный зал, спустившись по лестнице.

– Щас он нас пошлет, – буркнула у меня за спиной Женечка. Ливень немного погасил ее энтузиазм и желание меня развлекать. Тем более что по дороге сюда они с Никитой уже успели два раза поцапаться и один раз помириться.

– Угу, – кивнула я. – От группы Fall High.

– Ваше имя? – Вместо того чтобы послать нас, администратор вытащил из кармана смартфон и начал листать какие-то заметки.

– Л… Лара.

– Все верно. Девушка и молодой человек с вами? Пойдемте, я провожу.

Развернулся и пошел в зал. Мы потянулись следом. Через несколько секунд Никита присвистнул, а Женечка перестала что-то фырчать и шипеть себе под нос.

Да уж. Этот клуб был не чета той дыре, где мы с Аликом познакомились. Зал, выполненный в виде пещеры, вместо потолка у которой черное блестящее зеркало. Будто опрокинутое вверх темное озеро, в котором отражаются люди и предметы. Большой танцпол, подсвеченный снизу красно-зелеными змейками огоньков. Роскошная сцена в виде мягко мерцающего полумесяца: главный источник света и звука в зале, невольно притягивающий внимание, в какой точке помещения ты бы ни находился. Сталактиты и сталагмиты из серого камня, покрытого фосфоресцирующим мхом. Несколько десятков столиков на возвышениях. Каждый расположен так продуманно, чтобы толпа на танцполе не мешала и при этом группу на сцене было отлично видно и слышно.

Наш столик прятался за сталагмитом рядом с барной стойкой. Там уже стояло несколько холодных запотевших банок с пивом и сидром, тарелки с фисташками, луковыми кольцами и чесночными гренками.

– Располагайтесь. Обслуживать ваш столик будет Мария, я сейчас попрошу ее принести пледы. Если соберетесь заказывать что-то из основного меню, то лучше сделать это в ближайший час, кухня заканчивает работу в половине одиннадцатого. Приятного вечера!

Я отодвинула стул, медленно уселась и только после этого посмотрела на сцену. Музыканты как раз настраивались. Алик стоял на самом краю «полумесяца», лениво перебирал струны на гитаре и насмешливо улыбался, глядя мне прямо в глаза. Я почувствовала, что краснею, и отвернулась. Уткнулась в меню и притворилась, что выбираю еду. Чуть успокоившись, мысленно выругалась на саму себя. Эй, куда подевалось твое безразличие, Лара? Хватило одного взгляда этого наглеца, чтобы снова тебя взволновать?

Я фыркнула и придвинула к себе блюдце с чесночными гренками. Превентивно, в качестве протеста. Пусть видит, что я вовсе не предвкушаю поцелуи и не забочусь о пресловутой «чистоте дыхания» из рекламы про жевательную резинку.

Мимо столика к бару протиснулись два байкера. Все в шипах и коже и даже со шлемами в руках… Что ж они их в гардероб-то не сдали? До меня донеслись обрывки разговора.

– …Парни выросли, небо и земля, сам услышишь! Вокал, правда, подтянуть еще надо, а вот соло-гитара…

– …Да я сам подумал, что они нового гитариста взяли. Потом смотрю: нет, вроде тот же…

Что-то в их разговоре было такое, что меня насторожило. И я бы обязательно поняла, что именно… Но в этот момент Fall High заиграли, и мысли в моей голове закончились. Там остались только гитарные риффы и мелодия. Она рассказывала про путешествия в дальние страны и на заснеженные горные пики. Про ветер в лицо и кристально-чистый воздух, невообразимо холодный и свежий. Полеты во сне в иные миры и наяву – над облаками, вслед за заходящим солнцем. Мелодия звала, завораживала и вела. Вела от мечты к мечте. Я закрыла глаза и замерла, будто купаясь в музыке, впитывая ее всей кожей. Кажется, кто-то пришел и укрыл меня пледом, может, я что-то ела и пила… Не помню. Музыка накатывала волна за волной, била в меня, прямо в сердце, словно я волнорез в бурном море, шипела и пела.

А потом стало тихо.

Я открыла глаза, пошевелилась и ойкнула от боли в ноге. Она занемела, и теперь по икре будто пробегали отряды мурашек с маленькими иголочками. Тарелки с закусками опустели, света в зале стало меньше, и людей в танцевальной зоне почти не осталось… Возле сцены толпились поклонники группы и тянули руки за автографами.

С противоположной стороны стола на меня насмешливо смотрела Женечка.

– Мы тут с Никитосом поспорили, – сказала она, – весь концерт ты так просидишь, без движения и звука, или хотя бы глаза откроешь.

– И что? – Я поморщилась и потерла затекшую шею.

– Я выиграла, – улыбнулась Женя. – За два часа ты даже бровью не двинула!

– Два… что? – Мне-то показалось, что прошла всего одна песня.

– Вот-вот. Может, все же дашь красавчику шанс?

Кстати, где он?

На сцене музыкантов уже не было.

Как оказалось, они решили, что прошла пора играть и настала пора выпить. И где бы им это сделать? Конечно, за своим вип-столиком.

– Привет-привет! – Через пару мгновений они были уже рядом с нами. Знакомились с Никитой и пожимали ему руку, чмокали Женечку в щеки и приветственно махали мне. Барабанщик, вокалист, бас-гитарист… А где?..

Тут мне закрыли ладонями глаза и пропели в ухо:

– Приве-е-е-е-ет!

– Привет! – Я вывернулась и срочно поискала на столе хотя бы одну чесночную гренку, но нет. Ни одной не осталось. А жаль.

– Заказать тебе что-нибудь? – Алик развернул меня к себе вместе со стулом.

– Спасибо, не надо.

– Отлично! – Он обрадовался, как будто только и ждал отказа. – Тогда пока парни тут решают, кому сколько пива после бурного сейшна, я тебе кое-что покажу.

– Что?

– Увидишь. – Он протянул руку. – Пошли.

И крикнул барабанщику:

– Возьми мне темное, мы на пять минут, туда и обратно!

8.4

Не знаю, почему я в этот момент не заартачилась, а просто встала и пошла за Аликом.

Все еще находилась под чарующим воздействием музыки?

Или купилась на его слова про пять минут? Мол, уж за пять-то минут ничего плохого со мной не случится… Он сказал же, туда и обратно.

Поэтому, когда он привел меня в небольшую комнату без окон, с длинным столом, несколькими стульями и зеркалами на стенах, я сначала ничего не поняла.

– Ты что-то хотел мне показать?

– Ага. – Он повернулся и запер дверь. – Спорим, раньше ты такого не видела?

– Че… чего «такого»? – У меня вдруг пересохло в горле. И поздно проснувшаяся интуиция завопила: «Беги отсюда!» Только как бежать? Если двухметровый качок стоит между тобой и дверью, подкидывая на ладони ключ, и многообещающе улыбается.

– Такого крутого. – Он шагнул в сторону, наклонился к рюкзаку, лежащему возле стены, и вытащил оттуда два тюбика. – Что тебе больше нравится, банан или клубника?

Я все еще не понимала – точнее, не хотела понимать, – к чему он ведет.

– Клубника.

Он быстро скрутил крышку с тюбика, выдавил на пальцы какой-то прозрачно-розовый гель и шагнул ко мне.

– Что… – я начала спрашивать, но не договорила.

Алин молниеносно расстегнул на мне джинсы, сдернул вниз и сунул пальцы мне между ног. Я ахнула, дернулась назад, уперлась задницей в край стола. Пальцы скользнули по клитору, а потом резко устремились внутрь.

– Ты! – Я попыталась отпрыгнуть, вывернуться, вырваться, но с каждым движением как будто все сильнее насаживалась на эти наглые пальцы. Алик глядел на мою «борьбу», насмешливо приподняв брови, а потом второй рукой обхватил меня за плечи и притянул к себе. Дунул в ухо и прошептал:

– Терпеть не могу резинки. Спермицидные гели поприятнее. Да? – Он нащупал у меня внутри особенно чувствительное местечко, пробежал по нему кончиком пальца, вернулся обратно, надавил, и тут мне показалось, что я сейчас просто стеку на пол от этого движения. – Скажи, да?

Я закусила губу и дернула головой.

– О-о-о, какая упрямая, – пропел он и стал нежно целовать мне мочку уха. Пальцы тем временем творили что-то невообразимое. Сдвинутые вбок трусики уже промокли насквозь, я дергалась и не могла понять, что это – попытки освободиться или наоборот?.. – Да? Да?

– Да! – выдохнула я.

В этот момент пальцы выскользнули наружу. Алик нагнулся и резко стянул с меня трусики и джинсы совсем, сдернув кроссовки, которые мешали. Развернул спиной к себе, уложил животом на стол, широко развел ноги и крепко ухватил за бедра.

– Вела ты себя не слишком хорошо. – Он легонько шлепнул по одной ягодице и тут же мягко погладил другую. – Но я все же решил выполнить обещание.

Я подняла взгляд и увидела в зеркале свое испуганное лицо. С горящими щеками и блестящими глазами. Испуганное и… такое чувственное, страстное… Лицо, из которого уходит человеческое, уступая место древним инстинктам. А потом я увидела Алика над собой. Он поймал в зеркале мой взгляд, усмехнулся, сделал шаг в сторону.

Показательно медленно вжикнул молнией. И тут я увидела…

– Нет!

– Ты уже сказала «да»! – Он поймал меня за бедра, дернул на себя и уперся в клитор головкой члена. Пугающе большого, просто огромного члена. Сделал несколько легких, коротких движений, от которых у меня заныло внизу живота. А потом чуть оттолкнул меня, провел ребром ладони между губ и резко вошел, сразу на всю длину.

Я вскрикнула, забилась между ребром стола и его бедрами, которые ритмично двигались, вколачивая в меня обжигающе-горячий гигантский член. Казалось, он пронзал меня насквозь, до пупка, до солнечного сплетения, до горла. Я пыталась кричать, но слова застревали где-то внутри, все тело содрогалось от спазмов – в такт этим движениям. Чуть наружу – и вглубь, до упора, до искр перед глазами. Наружу во всю длину – чтобы еще сильнее вонзиться, разорвать меня болью и собрать заново закручивающейся внутри спиралью наслаждения.

Тут снова пришла музыка. Воспоминанием, лишь тенью звука, но она окончательно лишила меня разума. Она била в меня волнами желания, между ног было обжигающе хорошо, мне казалось, что я вот-вот вывернусь наизнанку, перестану быть собой, превращусь в живой комок страсти, жаркий, дрожащий… Я не чувствовала ног, не чувствовала, как цеплялась ногтями за стол, как текла кровь из закушенной губы. Остались только темное пульсирующее пламя внизу, завихряющийся ураган кипящей крови, влага и жар, вода и пламя…

Скоро я вовсе перестала понимать, больно мне или хорошо. Единственное, что я еще понимала: я не хочу, чтобы он останавливался. Еще, пусть он делает это еще…

– Еще!

– А я обещал, что будет круто! – Алик провел пальцами вдоль моего позвоночника, царапнул шею и ухватил за волосы, оттягивая голову назад. – Посмотри на меня.

Я открыла глаза, и в мутном бьющемся отражении увидела глаза Алика. Насмешливо прищуренные глаза.

– Сделаю с тобой все, что захочу, бедная овечка, – пропел он. – Да?

– Да!

– Кричи громче. Да?

– Да-а-а-а!

– То-то же!

Он охнул, вонзил ногти мне в бедра и вошел глубоко-глубоко. И попал наконец в самое сердце черного огненного клубка, тот распался на части и хлынул сквозь все мое тело наружу. Я выдохнула, задрожала… и поняла, что последнюю минуту или несколько вообще не дышала. Не до того было.

Алик замер на секунду, крепко прижимаясь ко мне, потом дернулся наружу.

– Сама оденешься? Или помочь?

Когда я обернулась, он уже застегнул штаны и, глядя в зеркало, приглаживал растрепавшиеся волосы.

– Я… – Я не знала, что говорить. Не знала, что ответить. Потому что действительно не представляла, что чувствую и чего хочу. Внутри меня царил хаос. Хорошо взбитый и перемешанный хаос. Некоторые части его я ощущала впервые. И не понимала, что с ними делать.

– Ты разблокируешь мой номер. Завтра у нас свидание. А в конце недели еще один концерт. Конечно, как моя девушка ты приглашена.

– Твоя девушка?

– О-о-о… – Алик широко улыбнулся. – Ты хочешь, чтобы я раздобыл у тебя подтверждение этого факта проверенным способом? Ты же хочешь меня?

– Да.

– Тогда в чем проблема?

– Я не привыкла…

Он шагнул ко мне, обхватил лицо ладонями и привлек к себе.

– В мире есть много, очень много непривычных вещей, о которых ты и понятия не имеешь. И что, это повод не наслаждаться жизнью?

Когда мы вернулись за столик, я посмотрела на часы. В пять минут мы не уложились. Уложились в семь.

8.5

На следующий день мы договорились встретиться возле главного входа на ВДНХ. Я пошла не напрямую от метро, а сделала крюк, чтобы зайти сбоку. Поэтому Алик сразу меня не заметил, и я несколько минут наблюдала за ним. Наблюдала и размышляла.

В голубых потертых джинсах и обтягивающей футболке он был дьявольски, по-журнальному хорош. Ветер все пытался растрепать Алику волосы, а он с ленивой хищной грацией поднимал руку, чтобы убрать их с лица. Все, просто все девочки, девушки и женщины внимательно смотрели на него, прикипали взглядами и чуть шеи не сворачивали, проходя мимо. Он был как магнит в россыпи железных опилок. Как волк, которому не удается притвориться овцой.

И ведь у него нет ни одной из тех штук, которые в современном мире считаются признаком «мужского качества»: ни роскошной машины, ни дорогих часов, ни крутого костюма, ни облачка над головой, в котором показательно откручиваются цифры, демонстрируя размер банковского счета. Он не знаменитость. Не снимался у известных фотографов, не работал конкурентом Илона Маска, не гонял мяч на футбольном поле, не читал рэп в собственном клубе.

Обычный парень, который ездит домой на метро, снимает хату где-то на окраине города пополам с другом, в самой обычной одежде, не универсально красивый типаж… Ну, одинокую розочку на свидание принес. Очень романтично. В чем же дело-то? В чем его секрет?

Я полночи провела в интернете, маниакально гугля всю информацию о группе Fall High. А наутро заставила Женечку посмотреть все найденное с ее компа. Боялась того же фокуса, что и с Владом. Боялась, что это демон. Нашла его страницу «Вконтакте», нашла его полузаброшенный инстаграм, вдоль и поперек излазила все переписки с поклонницами в комментах… И по всему выходило, что это обычный, совершенно обычный человек.

С абсолютно бронебойной уверенностью в себе. Наглый, сильный, пробивной, но все же… человек. А это значит… Значит, это не демон. Может, он сумеет меня защитить, если карты снова проявят свою силу? Может, это мой шанс? Я прислушалась к себе и поняла, что не готова искать способы противостоять древней египетской магии. Так, может, у Алика они есть? А я пока выдохну. Приду в себя. А там посмотрим. А еще… Тут у меня начинали краснеть щеки. Я действительно хотела его до полной потери самоконтроля. А еще хотела, чтобы он играл на концертах для меня. Только для меня. При мысли о том, что музыкой надо с кем-то делиться, у меня темнело в глазах и сердце начинало биться чаще. Хотелось забрать мелодию только себе, ни с кем не делиться, никому не отдавать, драться за нее до потери сознания.

Я усмехнулась. Кровожадная Лара. Какие низменные мысли будит в тебе этот Алик. Раньше я испытывала такое только раз, когда мать нашла мой дневник со стихами, открыла его без спросу и прочла. А потом не сдержалась и рассказала мне, какие именно рифмы плохи и где «поправить бы ритм». Я стояла тогда и бессильно сжимала кулаки, и мне до слез было жалко те самые строчки на листочках в клеточку, которые без спросу прочитал и присвоил себе кто-то другой. Я пыталась писать с тех пор, но прежней уверенности и крыльев за спиной уже не было… И все как-то заглохло. И я уже давно решила, что это было подростковое, глупое, мол, все девочки в двенадцать лет пишут стихи… А может… Может, вовсе не глупое?

Я мотнула головой, прогоняя воспоминания, и пошла к Алику. Она заметил меня, раскинул руки и улыбнулся. Обнял, крутанул на месте, крепко-крепко ухватил за талию и поцеловал в губы.

– Ну что, гулять?

И, не дожидаясь ответа, вручил мне розочку и потянул куда-то по главной аллее.

Ярко светило солнце, вокруг было полно народу на роликах и самокатах, туда-сюда носились дети с мороженым и сахарной ватой. Я вертела головой по сторонам и улыбалась. Это были какие-то очень простые, ребяческие радости. Солнечный зайчик на носу, стаканчик с мороженым в руке, и если все вокруг смеются и радуются, то почему бы не посмеяться самой?

Алик то и дело притягивал меня к себе и целовал, лохматил волосы, подхватывал на руки и в шутку переносил через лужи и бордюры.

Через два часа, когда мы шли обратно к метро, я уже думала – почему он мне раньше так не нравился? Типаж… ну и что, что типаж? Оказалось, что красивые бицепсы – это не только выпендреж, но и возможность легко поднимать меня одной рукой и обнимать крепко-крепко. И надежно. Оказалось, что длинные волосы – это может быть красиво не только на картинках Валеджо. А то, что Алик все время пытался меня подколоть или поймать на слове… ну, такая вот у него манера общения. Или привыкну со временем, или расстанемся.

О, какое это было новое и обалденное чувство – начинать роман с осознанием, что он может быть не навсегда. Без грандиозной влюбленности и готовности плакать днями и ночами у открытого окна, если милый где-то далеко. «А что, – спрашивал внутренний голос, – так можно, да?» Я улыбнулась, встала на цыпочки и чмокнула Алика в щеку. Просто так, чтобы чмокнуть, – а не от великих чувств.

Мы стояли у перехода и ждали, когда зажжется зеленый свет. Алик даже не обернулся ко мне, просто усмехнулся – мол, так и знал, что дождусь от тебя нежностей! – и мне показалось, что в его глазах мелькнул красный отблеск. Наверняка от светофора… тот как раз мигал, готовясь смениться. Потом загорелся зеленый.

– Слушай… – Я шагнула на дорогу, ткнув Алика в бок. – Внезапный вопрос. А как ты относишься к магии?

Вместо ответа он выругался и дернул меня за руку к себе. Больно, ужасно больно и грубо!

– Ты что?!

– Это ты что?! – Он показал на светофор. Там горел красный. Странно, я же точно видела, что… – Где твои мысли, ау? С головой не в порядке? Лучше смотри по сторонам, а то если меня рядом не будет, кто о тебе позаботится?

– Спасибо, – растерянно прошептала я.

О магии в этот вечер мы больше не вспоминали.