ГЛАВА 14. Старлетка
ГЛАВА 14
Старлетка
На следующий вечер, сказав бабуле, что к Фелиции, я приехала в гости в пансион к Эдне Диофант. Присев на краешек софы, с удивлением слушала, как она до хрипоты спорит с остальными девушками по поводу последней коллекции именитых модельеров Андрелоне и Капуто. Уж насколько я была далека от мира моды, эти имена знала даже я! Оказывается, сама Эдна и несколько девочек специально ездили в Грацаяллу на премьерный показ, посвященный богиням древности!
Диофант показывала фотографии нарядов, и в пух и прах раскритиковывала их за то, что им место на стендах музеев Беатрис и Дэвида, нежели в гардеробе современной девушки.
— Слишком много золота! — говорила она. — Слишком пышные фасоны! Слишком глубокие разрезы! И абсолютное отсутствие интеллигентной скромности! Такого быть не должно, понятно? Не должно.
Джемайма, Виола и Грейс — девушки, которых она брала с собой, наоборот, едва сдерживали восторги по поводу сложнейших вышивок, принтов в виде репродукций картин художников грацаяльского Ренессанса, огромным множеством вариаций хитонов и пеплосов.
В какой-то момент я поняла, что с огромным интересом слушаю горячий диалог, с неподдельным восторгом разглядывая красочные фотографии с показа. Модели в дивных нарядах и вправду казались богинями! В этом споре я однозначно была на стороне Джемаймы, Виолы и Грейс!
— Моника! Моника, хочешь чаю? Они еще сто лет болтать будут — устанешь слушать!
Я, правда, не знаю, откуда эта девушка с яркими, практически морковного цвета волосами в стрижке каре знала мое имя — нас не знакомили. Более того, в тот день рейда Тернера на пансион ее здесь точно не было — такую прическу сложно было проглядеть. Но, присев рядом со мной, она дружелюбно представилась: «Кароль», и увлекла на кухню.
— Как тебе пирожные? Мистрис их в «ГлобусГурмэ» покупает, девчонки тащатся просто… И название такое прикольное — «Рыбак на ходулях»!
Пирожные со сливочным ликером и свежими фруктами действительно были выше всяких похвал.
— Мистрис? — переспросила я, осторожно откусывая от шоколадной фигурки рыбака, который действительно был на ходулях. — А кто это?
— Госпожа, — усмехнулась Кароль, и я поняла, что это она о самой Эдне Диофант. — Мы так ее зовем. Жалко, что ей не понравилась последняя коллекция Андрелоне и Капуто. Мне так там платьешко одно приглянулось, а нам теперь их в жизни не видать… Если мистрис не одобряет, значит — все, адье!
— То есть, миссис Диофант покупает вам платья из последних коллекций известных модельеров? — я изо всех сил попыталась скрыть в голосе крайнюю степень удивления с, чего уж там скрывать, примесью зависти, но, подозреваю, у меня не получилось.
— Ага, — как ни в чем не бывало, кивнула Кароль, подливая кипяточку в мою красивую фарфоровую чашку — судя по всему, какую-то антикварную. — И учит, как их правильно носить! А что ты думала, мы тут таксу за ночь обсуждаем или размеры фаллоимитаторов?
Услышав последнее слово, я покраснела, как июньская заря. Интересно, когда-нибудь я разучусь краснеть?
— Но как же… Вот если я не…
Краснеть и заикаться!
Моника, небеса, возьми себя в руки! Ты и так здесь. И не так уж здесь и страшно — наоборот, интересно…
— Если у меня… ни разу не было и я не знаю, как это вообще происходит, — все-таки более-менее четко выразила свою мысль я. — Я же бы… быть умелой…
— Быть неумелой, Никки, это тоже импринт, — наставительно сказала рыжая.
Словечко было смутно-знакомым по одному из курсов в Социальном училище.
— Вы тут еще и психологию изучаете? — наверное, шире, чем сейчас, у меня глаза распахнуться не могли.
— И философию, и искусствоведение, и биологию, и много чего еще! Мистрис обожает повторять, что золотое правило любой куртизанки — чем больше танцев вокруг ее постели, тем меньше хлопот вокруг его кошелька!
— Танцы вокруг постели?
— Чтобы он продлевал тебя, понимаешь? Не просто зашли, потрахались, вышли — это он и в Пеитоне получить может. Мужчине должно быть с тобой интересно. Но для этого тебе нужно уметь поддержать разговор, обладать тонким умом, чувством юмора и звериным чутьем. Да ты не переживай, это все в тебе есть, раз мистрис тебя прямо из полиции, как морковку из грядки, вытащила — не побоялась! Значит, игра стоит свеч! Она возлагает на тебя большие надежды…
— Не знаю, смогу ли…
— А раз сомневаешься, чего тогда пришла? — без неприязни спросила Кароль, и ободряюще прикоснулась к моему плечу. — Тебе понравится… чувствовать их зависимость. Мистрис сказала, тебе есть за что оторваться.
И хотя формулировка была довольно грубой, в главном рыжая была права — да, мне было за что оторваться.
Я, взрослая, должна была оторваться за Миссис Флюгер, потерянную, уверенную в своей непривлекательности девочку, которая на выпускном так отчаянно жаждала, чтобы хоть какой-нибудь парень соизволил пригласить ее на танец.
— А тебе это нравится?
Вопрос был не в моем стиле — мягкая, корректная Моника Калдер никогда бы не спросила вот так, в лоб.
— Мне? Нравится ли мне быть дивой полусвета? О! — девушка улыбнулась, и было что-то в этой улыбке, что-то, чего я пока понять не могла. — Догадайся-ка сама! Моя фамилия Трудел. Говорит тебе это о чем-то?
Поначалу я опешила, что она так запросто сообщает мне свою фамилию, но затем…
— Трудел? Кароль Трудел? О, святые небеса! Ты — жена Гейджа Трудела?
Имя было довольно известным в вампирской среде — Гейдж Трудел являлся личным секретарем Его Сиятельства Константина Леоне, обладая достаточно высоким положением, и, разумеется, деньгами.
— Ага! — как ни в чем не бывало кивнула рыжая. — Все верно! У нас чудесная семья — две замечательные дочурки, и я очень сильно люблю своего мужа! Он ни в чем мне не отказывает, и вообще, самый чуткий, хороший, любящий и замечательный на свете!
— Но тогда зачем? — в страшном недоумении пробормотала я. — Не понимаю… Я думала, в… такое место приходят, так же, как и я, когда нуждаются в деньгах, но… А если он узнает?
Моя картина мира рушилась на моих же глазах. Передо мной сидела жена уважаемого и, несомненно, весьма обеспеченного вампира, мать двоих его детей, и так запросто рассказывала о тонкостях соблазнения мужчин. Ей-то это зачем? Чего в жизни может не хватать ей, тем более, если она говорит, что любит мужа?
— Он не узнает, — глядя на меня своими завораживающими фиалковыми глазами, сказала рыжая. — Кстати, угадай, кого заказывал Константин Леоне, когда приезжал сюда?
Святые небеса, это просто не укладывается у меня в голове. Не укладывается — и все тут…
— Это passion, — проговорила Кароль, но значения этого слова я не знала. — Страсть. Знаешь, не позволяй я себе маленьких приключений на стороне, давно бы уже кони двинула от скучной жизни бюргерской женушки, примерной матери семейства! Ты полюбишь остроту этих ощущений, я уверена. Тем более, у тебя… тоже занятно. Куртизанка под самым носом полиции нравов — на это нужна особенная смелость.
— Или когда тебя просто загоняют в угол, и у тебя нет другого выбора, — глядя в одну точку, негромко сказала я.
— Ну, знаешь ли, силком тебя тут никто не держит, — пожала плечами рыжая. — Если ты будешь корчить из себя страдалицу, и жалеть свою загубленную младую жизнь — ни к чему хорошему это не приведет, поверь. Нет, перед мужиком-то сколько угодно, если у него такой импринт — трахать страдающую бабу. Но раз тебя взяли и посвящают в тонкости этой древнейшей профессии, не надо… создавать проблем. Новеньких мистрис берет редко, но, раз уж берет, разочарований быть не должно. И напрасно потраченных на твое обучение сил и времени тоже. Была у нас одна девочка год назад. Валери, Вал… Хорошая такая. Милая. Чисто ангел, вроде тебя. Но… увы, мистрис она подвела. Не хочу говорит, с этим клиентом, и все тут! А так нельзя — любого клиента ты должна любить и всяко-разно ему доказывать, что он самый лучший.
Если это не завуалированная угроза, то что еще можно назвать угрозой?
О, святые небеса, а не попаду ли я из огня да в полымя? Похоже, что Кароль Эдной Диофант была по поводу меня четко проинструктирована. Она должна была мне это сказать, а я должна была это услышать.
Но, разумеется, в самую последнюю очередь я собираюсь создавать им проблемы. Я пришла сюда со своей целью. И я ее достигну.
— И где же она сейчас, эта Валери? — все-таки спросила я, чувствуя, что ответ мне не понравится.
— Не знаю… — как-то уж слишком напоказ пожала плечами Кароль. — Ее последний раз видели в Пеитоне пару недель назад, но, насколько я знаю, и оттуда ее прогнали. Бедняжка пошла по наклонной и совсем потеряла товарный вид.
Я не совсем поняла, что произошло с той девушкой, но переспрашивать у меня резко охота пропала.
— Кстати, насчет товарного вида! — совсем другим тоном сказала Кароль, и картинно хлопнула себя по лбу, будто только что спохватилась. — Мистрис велела тебя принарядить. Сегодня у нас будут гости!
Когда Коул Тернер проводил здесь обыск, такой комнаты в этом доме точно не было.
Кароль привела меня в огромную, ярко освещенную подвесными хрустальными люстрами гардеробную с длинными рядами встроенных шкафов и всевозможных отделений, гармонично расположенных в каком-то особенном геометрическом порядке.
Свет дробился и отражался в многочисленных зеркалах, позволяя в подробностях рассмотреть все это изобилие аккуратно расставленных туфель и развешанных по своим местам платьев, юбок, блузок, маек, брюк — на любой цвет и вкус.
Но особенное место занимал стенд с нижним бельем — раздельные комплекты, боди, пеньюары, неглиже, бюстье, корсажи, корсеты, чулки, подвязки, пояса для чулок радовали глаз кружевом, шелком, шифоном, батистом и даже стразами.
Кто носит хлопчатобумажное белье марки «Любава», наверное, поймет, почему я, опустившись на пузатый бархатный пуфик, глаз не могла оторвать от этого великолепия.
— Все вещи подстраиваются под твой размер, а после использования проходят специальную магическую чистку, — наслаждаясь произведенным эффектом, сказала рыжая. — Кроме белья — оно тут каждый раз новое, прямо из салона. Если что-то выбираешь, то забираешь это себе насовсем! Вот тут отдельный отсек для тематической одежды, ну то есть костюмов. Некоторых возбуждает секс с учительницей или медсестрой, ты понимаешь. Особым успехом почему-то пользуется наряд горничной. Хотя, вон к Пэм шастает парень, так он требует, чтобы она надевала такие огромные ретро-трусы, халат в ромашках с рынка, крутила бигуди и называла его сыночком. Такой фрукт!
И рыжая разразилась заливистым звонким смехом, поведав на тему переодеваний еще парочку историй.
Один клиент, из военных, требовал, чтобы девушка надевала форму генерала вражеского государства, а другой, и вовсе, сам любил переодеваться в женщину, заставляя девочку надевать мужской костюм.
Явно испытывая удовольствие от моего смущения, Кароль безапелляционно велела мне раздеваться догола, этим окончательно вогнав в краску. С задумчивым видом она прошлась по рядам одежды, выдернув комплект белья, чулки, пояс для чулок, длинную черную юбку, корсет и туфли на каблуках. Кинула все это на пуфик и велела: «Переодевайся!»
— А тот… клиент, которому меня обещали, сегодня ведь тоже будет, да? — замирая, спросила я, натягивая на себя шелк и кружево, и стараясь при этом не смотреть в зеркала на свое полуобнаженное отражение.
— Нет, — послышался голос самой Эдны Диофант. — Он находится в отъезде, но он уже проинформирован, какой приятный подарок его ждет по прибытии в страну.
Мистрис, оказывается, уже какое-то время стояла на пороге гардеробной, сложив руки на груди, и с интересом наблюдала за моим преображением. Рыжая Кароль между тем накладывала мне на лицо косметику — судя по тому, с какой скоростью мелькали ее руки, это была сама «Костелани».
Под этим брендом вампирский клан Костелани выпускал магическую косметику — единственную в мире, и потому стоящую баснословно дорого, разумеется.
Однажды Фелиция отдала мне костеланскую помаду, потому что ей не понравился тон. В итоге я три дня проходила с морковного цвета губищами, потому что помада оказалась суперстойкой — ни мыло, ни вода ее не брали, а специального костеланского лосьона для снятия макияжа у меня не было. Когда Фели, которая на эти три дня брала отгул, наконец-то явилась с лосьоном в сумочке, я чуть ли не в пояс ей кланялась за избавление от этих ужасающих губ-морковок.
— Может быть, не надо? — слабо прошептала я, явственно вспомнив тот свой неудачный опыт с косметикой “Костелани”.
Хотя, наверное, уж у них-то лосьон для снятия точно был!
— Не бойся, — мистрис подошла ближе, ободряюще улыбнувшись мне. — Ты просто посмотришь, как работают девочки. Освоишься немного, поймешь, что ничего страшного тут нет. Это тебе не дешевый Пеинтон. Сама увидишь. Сегодня этого не случится. Ты успеешь подготовиться к своему первому разу — обещаю.
— Готово! — улыбнулась Кароль, и отошла, позволяя увидеть мне в зеркале, что было напротив, дело рук своих.
Да уж, костеланская косметика — это тебе не обычная, и тот яркий вечерний макияж, что нанесла мне Трудел, разительно отличался даже от макияжа Сабины Альмади, который она сделала мне в тот раз, когда я танцевала перед Шенком и нравственниками.
“Костеллани” совершенно магическим образом преобразила мое лицо! Влажные бордовые тени бликовали на густо подведенных веках, толстые черные стрелки подчеркивали глаза, огромные ресницы, смешно ударяющие о веко, распахнули взгляд, матовая намагиченная кожа сияла, а яркая помада цвета черешни сделала губы полными и зовущими.
Увидь я эту роковую красотку — в жизни бы не узнала, но очей бы от нее не отвела! Впрочем, вряд ли бы я встретила такую девушку на улице — дружинники мигом скрутили ее и отвели прямиком в лапы нравственной полиции.
— Чтобы тебе было совсем спокойно — вот… — и мистрис самолично положила на мое лицо тонкую паутинку искусно выплетенной маски, затянув под волосами шелковые тесемки. — Она намагичена и частично отведет от тебя взгляды окружающих, не позволяя им во всех подробностях представить твое лицо. Ты сможешь видеть их всех, твой же образ останется для них таинственным и ускользающим. Держись в стороне. Наблюдай, подмечай. Если кто-то из мужчин заговорит с тобой, улыбайся, отвечай односложными фразами и уходи от разговора. Главное — просто расслабься, Моника! Выпей пару коктейлей, послушай музыку. Рассматривай это как приятный, интересный и полезный вечер…
Поначалу ее слова меня озадачили — какое уж тут расслабление, какой приятный вечер, когда я, страшно волнуясь и каждую секунду боясь зацепить край своей длинной юбки каблуками, ступила за порог бара, который, как выяснилось, располагался в особняке с противоположной стороны…
При обыске Тернера, так же, как и гардеробной, этого помещения с барной стойкой, столиками и даже небольшой сценой точно не было.
Но Кароль, хихикая, объяснила мне, что на особняке лежали особенные, очень сложные (и очень дорогие!) укрывающие чары, из-за которых посторонние могли видеть только то, что им позволено было видеть.
Поэтому, сколько бы ни рыл носом землю Его Высокопреосвященство со своими верными прислужниками, они видели в доме Эдны Диофант пансионат, а не бордель.
Барчик, к моему вящему удивлению, казался очень ламповым, уютным, разделенным на зоны с помощью мебели, лестниц и кирпичной кладки, нарочито грубой, неаккуратной штукатурки и ничем не прикрытой вентиляционной системы.
Как ни странно, все это каким-то непостижимым образом сочеталась с современной, ультрамодной и очень дорогой мебелью, роскошными зеркалами, прожекторами слот, настольными лампами с матерчатыми абажурами, а над барной стойкой был расположен целый ансамбль подвесных лампочек в стиле лофт.
Никакого сравнения с накуренным вонючим Пеитоном, это место, которое буквально дышало стилем, дизайнерским подходом и большими деньгами не имело.
Не зная, куда деться, именно к барной стойке я и направилась, заняв очень хорошее и малоприметное место в самом уголке.
— Коктейль “Старлетка” для леди! Сама хозяйка распорядилась, — точно возникший из воздуха бармен поставил передо мной широкий бокал.
На ядовито-малиновой жидкости виднелась шапка сливочной пены, на которой, в свою очередь, лежали лепестки розы.
— Спасибо, а можно бокал воды? — попросила я, пригубив “Старлетку” и чуть не улетев в заоблачные выси — кажется, там было намного крепче сорока градусов.
— Запросто, — бармен дежурно улыбнулся, но выглядел при этом таким разочарованным, как будто, отказавшись от коктейля, я нанесла ему личное оскорбление.
Делая глоток за глотком из высокого стакана, я из-под ресниц разглядывала посетителей. Ни за что бы в жизни не подумала, что это бордель — скорее, наоборот, заведение высшего класса, где все чинно, пристойно, благородно и весьма дорого.
Впрочем, если присмотреться… Всех присутствующих здесь девушек объединяло одно — они были так же, как и я, очень ярко (но не вульгарно!) накрашены, разодеты в пух и прах, и очень-очень красивы, однако каждая имела свой, определенный тип внешности.
Роскошные блондинки, знойные брюнетки, рыжие… Была даже девушка весьма неформального вида с яркими фиолетовыми прядями.
Мужчин пока что было немного, я стеснялась к ним приглядываться, но постепенно посетители прибывали по одному и компаниями из двух-трех человек. Некоторые приглашали девочек за свои столики, а к некоторым они подсаживались сами.
И тут я заприметила, как сидящая на противоположном конце зала на диванчиках рыжая Кароль улыбнулась своей чарующей улыбкой эльфийской принцессы, и легко поцеловалась в губы с каким-то парнем, который сидел ко мне спиной.
Я нацелилась глотнуть еще водички для успокоения нервов и храбрости — в конце концов, все шло спокойно, хорошо, атмосфера действительно была, как ни странно, приятной и положительной, но в следующее мгновение поняла, что водичка мне уже не поможет.
Сердце дрогнуло и ушло в пятки.
Поначалу я даже не поверила своим глазам, решив, что мне пригрезилось.
Но сколько я не промаргивалась — чуда не произошло.
В двери борделя, скалясь своей паршивой, паршивой шакальей ухмылочкой, вошел Кастор Трой.