Глава 40
- Мы сделаем все, что зависит от нас, святой отец, - чинно склонил голову Родриго, но Антоний скептически поднял бровь, глядя прямо на Римского Папу. Папа поежился, - Где в последний раз видели этого еретика?
- В твоем саду. Его охраняют двое наемников Корельи, - припечатал святой, а по консистории разнесся нервный шепот, - Я не надеялся на скорую помощь конклава, поэтому сделал все сам. В виду его огромной занятости, разумеется.
Чезари тихо хихикал, с уважением глядя на своего учителя. Теперь, кажется, я понимаю, у кого мой кардинал нахватался житейской мудрости.
- Что же, тогда это меняет дело, - поджал губы Папа Борджиа и одобрительно покачал головой, - Мы заточим его в замок святого ангела, чтобы он подписал все документы, а потом прилюдно предадим огню на центральной площади святой земли.
Антоний тяжело вздохнул и как-то тяжело посмотрел на Родриго. Чезари тут же вызвался проводить святого в покои для отдыха, а Родриго спешно закончил конклав. Кардиналы уныло и неохотно выходили из заседательного зала, так как их ждала хлорка и физический труд на благо церкви. Я же направилась на балкон подышать свежим воздухом. В последнее время меня все сильнее мутило. Запах хлорки преследовал меня даже во сне.
- Прекрасная погода, правда? - раздался за моей спиной голос Антония. Странно, он, по идее, меня напугал, а я даже не дернулась. - Как твое самочувствие, дочь моя?
- Вполне неплохо, - ответила я первое, что пришло мне в голову, но тут же прикусила язык. Святой покачал головой и улыбнулся. Я поспешила исправиться, - Со мной все хорошо, святой отец.
Антоний только махнул рукой и, жмурясь от удовольствия, подставил лицо под ласковые лучи солнца. От паузы возникшей между нами мне стало неловко, хотя глава инквизиции, казалось, не замечал этого.
- Не бойся меня, - тихо отозвался Антоний, продолжая нежиться в лучах. Я выдохнула, удивляясь тому на сколько была напряжена все это время, - Я не причиню вреда ни тебе, ни ребенку. У меня у самого вот-вот родится дочь. И если бы не Родриго, я бы был уже на пути к дому. К жене.
Мечтательная улыбка тронула губы инквизитора, а сам он развернулся в мою сторону.
- Но разве вам можно? - опешила я , понимая, что если святые не соблюдают обеты, то что стоит спрашивать тогда с простых кардиналов? - Жениться же запрещено служителям церкви!
На меня смотрели как на умственно недалекую. Я решила пояснить, что после болезни много не помню, и что могу реагировать странно на многие абсолютно нормальные вещи.
- Святым, служителям церкви и инквизиторам нельзя жениться, Лукреция. Все верно, - терпеливо объяснял мне Антоний, наблюдая за моей реакцией стараясь тщательно подбирать слова. Наверное, он знал чьего ребенка я ношу, или догадывался, поэтому старался не ранить. - Но в нашу крайнюю личную встречу, Мораис… Вернее, Господь, открыл мне истину. Что замысел его в том, что он есть любовь. А раз это - замысел всевышнего, то как мы. простые люди, можем противиться ему?
- То есть, как это в личную встречу? - опешила я, стараясь убедить себя в том, что Антоний действительно святой, а не сумасшедший. Нет, я все понимаю, я тоже видела Дьявола, но он же не Творец… - Вы правда видели Бога?
- Да, дитя мое. Я его вижу и сейчас, каждый день. - окончательно поставил меня в тупик инквизитор, - Я вижу его в любящем взгляде своей жены, видел в уважительном взгляде своих сыновей и даст Господь увидеть его проявление в глазах моей дочери.
Я молча осмысливалп слова святого, прикидывая, говорит ли он прямо, или, как и принято служителям церкви, прячет под своими словами какой-то тайный смысл. Так я бы и стояла в ступоре, пока за спиной не раздался знакомый голос.
- Туся, какие люди! Привет,братец! Что тебя привело на святые земли? оскалился Люцифер, широко расставив руки, делая шаг к Антонию. Святой выпрямился и недовольно посмотрел на Дьявола, - Тусь, ну что ты как не родной!
- Я смотрю, дела Ватикана совсем плохи, раз тебя брат, беспрепятственно пропустили сюда, - горько качнул головой Антоний, но подошел и обнял Люцифера! Что тут происходит? - Это последствия папства Родриго?
- И Родриго, и Иннокентия и Лия, и даже Иоанна, - перечислял Люцифер, загибая пальцы, а потом махнул рукой на и переключился на другую тему. Я же непонимающе переводила взгляд то на одного, то на второго, вообще не понимая, что тут происходит, - Сам -то как? Давно не виделись! Слышал, Софа дочку ждет. Поздравляю!
- Краммер твоих рук дело? - напрямую поинтересовался Антоний, смотря куда-то в горизонт, словно выискивая взглядом невидимого врага, - Ну и хлопот же мне он доставил!
- Туся, когда до вас дойдет, что мне не обязательно что-то делать, чтобы люди творили зло? Они сами по себе такие! - обиделся Дьявол, а потом лукаво прищурился на святого, - Ты себя вспомни, когда тебя низвергли! Инквизиция -то, инквизиция- сё! Слава Великой инквизиции! Это ты сейчас стал понимать что к чему, а по началу? Сколько тебе сейчас? Триста? Четыреста лет? У простых смертных нет столько времени, чтобы разобраться где добро, а где нет. Для этого нужны мы, чтобы вкратце объяснить им…
Сколько-сколько? Нет, я, конечно, понимала что в это время пластическую хирургию еще не изобрели, и что учитель не может выглядеть как ученик, но четыреста лет! Так, Лера, выдыхай! Все хорошо! Это не самое страшное!
- Моих рук дело- вот! - гордо произнес Дьявол и схватив меня за плечи выставил впереди себя перед Антонием. Святой в недоумении поднял бровь, - Знакомься! Это Лера! Она из двадцать первого века! Точная копия Лукреции Борджиа!
- И зачем? - Антоний устал растер лицо руками. На лбу святого залегла глубокая морщина. Антоний пытался собрать воедино все, что услышал от брата.
- Чтобы Чезари сделал то, что должен! - теперь Дьявол смотрел на… Как он его назвал? Тусю? Как на индивида с лишней хромосомой, - Он же без Лукреции - зеро! Ноль! Баста! Дырка от бублика! Пустой кружок на нимбе! Котел без масла! Ты без инквизиции! Ой, прости Тусь… Ну ты понял!
- Значит Лера, - посмотрел на меня святой, а я неуверенно кивнула, - И как тебе наше время?
Они разговаривали об этом, как о вещах обыденных и не стоящих вообще никакого внимания, тем самым, вводя меня в еще больший мыслительный коллапс! Я неуверенно кивнула, промямлив что-то вроде: “Все хорошо, но как чума, война или переворот, хоть возвращайся!”.
- Папу давно видел? - влез в наш разговор Люцифер, а я мысленно послала ему лучи благодарности. Антоний кивнул, заставляя Дьявола недовольно цокнуть языком, - Интересно, где его сейчас носит?
- Ну да и ладно! Лера, я рад, что у тебя все хорошо, и вы с Тусей подружились! Туся, рад был повидаться! До встречи! Лет через сто, не меньше.
Дьявол растворился, оставляя меня один на один с главой инквизиции. По спине пробежал холодок, а под носом почему-то так явственно ощущался запах костра. Вот сожгут тебя,Лера, за связь с Люцифером и все! Пиши пропало!
- Не бойся, - смеялся инквизитор, видимо что-то прочитав на моем лице, - Справляешься?
- Не уверена, - дрожащим голосом произнесла я, переводя дух. Но на всякий случай, боковым зрением смотря на Антония. Мало ли, вдруг он сейчас кому-то отмашку на костер дает.
- Учитель, - раздался голос моего кардинала, а я подпрыгнула на месте! Все! Нервы кончились! Я обернулась на голос Чезари. Он шел неся в руке окровавленный платок, - Я сделал все, как и договаривались. Краммера больше нет с нами. Потеря такого святого человека, пусть он и ошибался - невосполнимая потеря, для матери церкви.
Кардинал развернул платок, внутри его находился стилет, которым, видимо, и был приведен в исполнение приказ Святого Антония.
- Отвези ее в Сан- Марино, - кивнул на меня Антоний, принимая стилет из рук Чезари, - Пора. Ее беременность становится заметной.
Не дожидаясь ответа, Антоний направился к лестнице, ведущей в сад, и, не оборачиваясь, покинул границы Ватикана. Мы продолжали смотреть вслед уходящему инквизитору, думая каждый о своем.
- Любовь моя, нужно собираться, - обнял меня мой кардинал и поцеловал в макушку, - До Сан-Марино несколько часов пути. Если святой сказал, что пора, то не стоит пренебрегать его предостережениями.
- Как в тюрьме, - тихо прошептала я, осознавая всю суть пребывания в монастыре. - Я надеялась, что останусь с тобой подольше. Ты же постоянно в разъездах! С тех пор как ты вернулся с Неаполя прошло почти три месяца! А видела я тебя здесь раз десять! Чезари, я скучаю.
Меня с силой прижали к себе, но ничего не сказали. Мы так и стояли обнявшись, мой кардинал только вздыхал, а я не могла надышаться так полюбившимся запахом табака и сандала.
- Микелетто, - окликнул наемника кардинал, а я в отчаянии и предчувствуя близкую разлуку комкала онемевшими пальцами кроваво-красную рясу. - Собери вещи Лукреции. Мы выдвигаемся в Сан- Марино.
Я подняла умоляющие глаза на кардинала, но Чезари только расцеловал мое лицо, прошептав, что так нужно, а потом его лицо просияло.
- Помнишь, я обещал тебя кое с кем познакомить? - прищурился мой кардинал, поднимая мое лицо за подбородок. Я неохотно кивнула, - Я думаю, что тебе будет неодиноко в монастыре.
- Не понимаю, - я вглядывалась в лицо кардинала, а в голове одна мысль сменяла другую. Женский монастырь… С кем там меня хочет познакомить кардинал? С одной из его пассией? Да я ей глаза выцарапаю! Или там что? У кардинала Борджа родильное отделение? Все его любовницы рожают в Сан Марино? И по приезду к нам выбежит орава маленьких детей с радостным визгом :”Папа!” и смущенно мнущиеся монашки?
- Увидишь, - прошептал Чезари, целуя меня и потершись об меня щетиной. - Я уверен, что сюрприз будет неожиданным и приятным!
Я хотела ответить что-то в стиле :”Ну, да! Конечно!” , но нас перебил Микелетто, отчитываясь, что все готово к отбытию в монастырь. Я послушно поплелась к повозке. Всю дорогу до монастыря я просто проспала на руках у кардинала. Все-таки беременность сильно выматывает. Чтобы там не говорили форумы и “ой, а я почти не заметила!”.
- Дорогой брат! - на встречу нам бежала… Я! На всякий случай я остановилась и протерла глаза. Чезари вышел вперед ускоряя шаг, отчего его одежды развевались как алое марево. Он подхватил и закружил подбежавшую к нам монашку. Значит, я была права! Тут все его… кхм… собрались! Вот гад! - Я так рада видеть Вас! Ну, давай же! Знакомь меня скорее!
- Любовь моя, познакомься, это наша сестра, Лутеция. Она дочь Родриго от первого брака, - Чезари слегка подтолкнул меня на встречу к сестре, а ее ко мне. Я подозрительно на нее щурилась, а она улыбалась во все свои зубы. Странно, но я где-то ее уже видела. Ну, кроме зеркала, разумеется,- Лукреция?
- У Родриго была не богатая фантазия на имена девочек, - вздохнула я и попыталась добродушно улыбнуться. Лутеция засмеялась, а мой кардинал облегченно выдохнул, - Рада познакомиться, сестра.
- А мы с тобой уже знакомы! - радостно огорошила меня Лутеция, - Я была на твоей свадьбе со Сфорца и танцевала с Чезари! А еще я отвлекала Родриго на себя, чтобы наш брат смог кинуть шип под ноги Джованни! Ну, чтобы потом брак признали недействительным! Я так рада, что вы приехали познакомиться! Но, вижу, что брак расторгнуть не получилось и шип не помог… Я буду молиться за тебя, сестра.
- Все немного не так, Лутеция, - мягко произнес Чезари, притягивая меня к себе и целуя. - Но, Лукреции лучше действительно пожить здесь. Пока она не разрешится от бремени.
У Лутеции случился ступор. Ровно как и у меня. Если я - не родная дочь Родриго, а монашка абсолютная моя копия… То значит и она не от него! А от кого? Что происходит в этом средневековье! И почему ни у кого не возникло вопросов, как так получилось, что в семье испанцев появилась абсолютная блондинка? Две абсолютные блондинки?
- Как скажешь,брат, - улыбнулась “сестра” выходя из ступора и отходя на несколько шагов от нас, - Наверное, Вам нужно попрощаться. Я буду за исповедальной, позовите меня, как будете готовы.
“Сестра” быстро ретировалась, оставляя нас наедине. До меня только сейчас стала доходить неотвратимость происходящего. И расставание ощущалось сейчас куда страшнее, чем в апостольском дворце. Мой кардинал понимал это, и тоже не хотел оставлять меня здесь, но почему-то безоговорочно доверял Антонию.
- Береги себя и ребенка, - прошептал мой кардинал стараясь поцеловать, казалось, каждую клеточку моего лица. Из глаз брызнули слезы, я не готова была расставаться с ним так надолго, - Я буду приезжать, это мой монастырь. Тебе ничего здесь не угрожает. Ты в безопасности, я обещаю.
Я только кивала, растирая по лицу слезы. Чезари позвал Лутецию, прошептав, что если сейчас не оставит меня, то передумает. Сестра тут же взяла меня за руку и, подталкивая под поясницу, повела в глубь монастыря. Я отчаянно оборачивалась каждые три-четыре шага, чтобы увидеть моего кардинала еще раз. Чезари стоял, закусив губу и комкая в руках кардинальскую шапку.
- Идем вот сюда, - бережно провела меня Лутеция на какой-то балкончик, откуда открывался вид на задний двор. Отсюда было видно дорогу, по которой мы приехали. Чезари уже сидел на лошади и смотрел на стены монастыря. Я послала своему кардиналу воздушный поцелуй, а он сделал вид, что поймал его и прижал к сердцу. Микелетто подъехал к нему и, взяв за плечо, кивнул в сторону дороги. Нянька напоследок кивнул и улыбнулся мне, а у меня снова задрожал подбородок, намекая, на водопады слез.
- Открыть ворота! - как приговор прозвучал приказ няньки. И вот уже они скакали обратно в сторону Ватикана, превращаясь на горизонте в маленькие точки. Держись, Лер! Тебе нельзя нервничать!
- Все будет хорошо! - успокаивала меня Лутеция, помогая расположиться в скромной келье, - Я присмотрю за тобой, да и Чезари будет приезжать. А самое главное, что Родриго сюда не дотянется!
- Не любишь отца? - на автомате спросила я, еще плохо соображая, что происходит вокруг. Незнакомая обстановка пугала и раздражала, но если меня здесь прячут, значит, на то есть причина?
- Скорее он меня, - со вздохом произнесла Лутеция и опустилась на кровать кельи рядом со мной. Сестра взяла меня за руку и заглянула в глаза, - Он ведь ничего не рассказывал обо мне? Если бы не Чезари, я бы так и не познакомилась с вами.
- А что случилось? - напряглась я, глядя на то, как Лутеция мрачнеет все сильнее с каждой секундой. Опыт подсказывал, что все истории средневековья счастливыми не назовешь!
Она молчала. Я уже успела рассмотреть свое новое жилище по второму кругу со осознанием, что мне придется прожить здесь какое-то время. Келья, конечно, не сравнится с моей комнатой во дворце Ватикана. Маленький тараканник был еще меньше, чем даже то место, где я жила до попаданства. Кровать, тумбочка, несколько полок под одежду и милипизерное окно. Все это вмещалось в убогую комнатушку. Да у меня туалет был больше по размеру! Я уже не надеялась услышать рассказ “сестры”, обреченным взглядом рассматривая “удобства”! Поэтому невольно вздрогнула, когда Лутеция заговорила.
- Мне было четырнадцать, когда тогда еще папский легат, дядя Родриго Борджиа пришел в дом к моей матери и сказал, что выбрал для меня мужа. Как и для моей старшей сестры, - вполголоса начала рассказывать монашка, а я с каждым словом округляла глаза. Почему дядя? - Я тогда не знала, что Родриго мой отец. Я видела мужа Санти, он был вдвое старше ее, но знатен и очень богат. Он считался уже стариком, хотя был всего на несколько лет старше, чем сейчас Чезари. Мне так показалось. Все, кто были старше двадцати казались мне стариками…
Старость? В тридцать лет? Ну все, Лерка, собирайся! Скоро на пенсию! Что тут осталось то… Меня сразу в очередь к целителю запишут. И право бесплатного проезда на коне дадут. На собственном…
- Я подслушала его разговор с матерью. Из него я поняла, что меня ждет та же участь, что и сестру. По молодости и глупости, я считала, что замуж нужно выходить только по любви! Но как можно полюбить старика? - грустно усмехнулась Лутеция, явно о чем-то сожаления. - И я сбежала той же ночью. Без денег, без знакомых. Мне некуда было идти, и я пробралась в дом к своей сестре. Несколько дней жила у нее в подвале. Обо мне не знал никто, даже она сама. И вот, в один из дней на порог к Санти явился отец. Он сказал, что если она не отдаст меня добровольно, то меня приведут силой. Естественно, она все отрицала, так как не знала, что я жила у нее и ночами воровала с кухни еду. Услышав, что Родриго приведет легионеров, я так испугалась, что еле дождалась ночи, чтобы бежать снова. И сбежала, в Сан- Марино. Вот только я забыла погасить свечу перед побегом. Я так испугалась, что почти ничего не соображала. Свеча опрокинулась и ... все погибли. Моя сестра, ее муж и новорожденный ребенок. Все сгорели, а причиной всего этого стала моя неосмотрительность.
Лутеция расплакалась, уткнувшись в мое плечо. Я гладила ее по спине, стараясь убедить в том, что это всего лишь случайность, что все еще может наладиться, но она только сильнее рыдала от моих утешений.
- Родриго нашел меня здесь и проклял, навсегда отказавшись от отцовства. Есть всего один грех, который он не простит никогда и никому. Убийство родных, - хлюпнула носом Лутеция и посмотрела на меня с такой болью в глазах, чо у меня сердце защемило, - Так я и осталась здесь. Мать тоже отказалась от меня. Я была одна, без рода и семьи, пока Сан-Марино не поступил в распоряжение кардинала Борджиа. Нашего брата. Он узнал меня, вернее, тебя во мне и стал расспрашивать. Я ему все и рассказала. Чезари заботился обо мне, давал монастырю куда большие ссуды, чем остальным. Даже Валенсия, архиепископом которой он является, не видела от него подобной щедрости. А все ради того, чтобы я не чувствовала себя забытой. Он замечательный.
- Согласна, - улыбнулась я, а сердце снова защемило. Только не от жалости, а от тоски по любимому. Что он там делает? И что будет делать, если приедут женихи?
- А тебе не страшно рожать?- вдруг спросила Лутеция, вырывая меня из моих мыслей. Я видела роды несколько раз. Бедные так кричали, так кричали! Наверное, именно так кричат в аду! Мне всегда так страшно становилось!
- Я не задумывалась об этом… - растерялась я, а через минуту мне захотелось придушить дорогую сестру. Так как, примерив ее рассказ на себя, умножив на все, на мои знания средневековой медицины… Меня даже затрясло. О, господи!
- Я напугала тебя? - констатировал черно-белый капитан очевидность на фоне белой стены, пока я с перепуганными глазами сраным веником гнала от себя дурные мысли. Вот умеют же люди! Но сестру поспешила заверить, что вовсе нет, так как опять перед моими глазами предстал дрожащий подбородок с вот такенным комплексом вины за дебильную случайность! (3303c)
Мы разговаривали еще долго, обсуждали политику церкви, нашего Чезари, Ванцотту и брата Джованни. Мы выяснили, что у нас два брата. Один - полководец. Второй - полковыводец! И братец - полководец- козел и таких как он на площади плетью надо воспитывать. Мне было уже не так страшно и грустно, как после отъезда кардинала. Я уже подуспокоилась, как вдруг по монастырю разнесся душераздирающий женский крик. Потом еще, и еще, и еще. А потом все резко стихло. Мы с Лутецией сидели в келье, прижавшись друг к другу, дрожа, как осиновые листы, боясь высунуть нос наружу. В голову лезло все: от вернувшихся французов до разбойников. Дверь в келью резко распахнулась, а мы синхронно завизжали.
- Настоятельница! Наша настоятельница получила стигматы! Божий знак! - визжа от радости проинформировала нас монашка, не смотря на наши крики ужаса, - Она в молебном зале! Скорее пойдемте! Наконец-то Сан- Марино благословлен!
Стигматы? Раны Христа от распятия? Я читала о них… Что-то тут не так.