Глава 42
Каждый день был однообразно противным. Мало того, что ходить было все сложнее и сложнее, так еще и серые стены монастыря давили с каждым кругом солнца все сильнее. Чезари приезжал стабильно раз в неделю, с подарками, платьями, украшениями… Но зачем мне все это здесь? Морковку очаровывать? Что мне делать с этим? От безысходности своего положения хотелось плакать. Слезы сами наворачивались на глаза, а заунывные молитвы вызывали чувство глубокого уныния. Я хотела увидеть любимого, обнять его, покинуть душные стены Сан-Марино и забыть как страшный сон мое пребывание здесь .
В монастырь несколько раз приезжал Антоний, наблюдать, заживают стигматы у настоятельницы или не заживают. В крайний его приезд святой ответил мне на вопрос о подлинности очень странно :”Внутри каждого из нас есть бог. Отец создал нас по своему образу и подобию, каждый из нас творец, Лукреция. И только наша совесть решает что творить”- после чего ласково погладил меня по животу, сказал, что будет дочка. У него тоже родилась девочка, странно, но он назвал ее Лукрецией.
Дни казались бесконечно долгими, а я впервые поняла, что значит “лежать на сохранении” в столь мрачные и неспокойные времена. Колокола глухими ударами отмеряли полдень, окончание молитв, начало работы, пока я изнывала от собственной скуки. Поговорить с монашками я не могла. Они чурались меня, а с Лутецией мы, казалось бы, поговорили обо всем на свете!
- Лукреция, приехал Микелетто, - в келью вошла Лутеция и подойдя ко мне ощупала мне лоб. Я приподнялась, не понимая почему наемник приехал без Чезари. - Он ждет тебя на заднем дворе. Просил чтобы ты спустилась сама. Я ему объясняла, говорила, что тебе со дня на день уже, но он на своем настаивает! Что взять с наемника?
Тараторила сестра, а меня охватило чувство тревоги. Чувствуя себя перевернутым жучком я барахталась на кровати, пытаясь подняться. Лутеция помогла мне сначала сесть, а потом, когда я перевела дух еще и встать. Ну, Микелетто, надеюсь у тебя веская причина тормошить меня в такой момент!
- Привет, Мик, - еле переводя дух и опираясь на любезно поданную руку наемника произнесла я. Нянька помог мне присесть на каменную лавочку монастыря, - А почему ты один? Где Чезари?
- Хозяин просил передать тебе вот это, - протянул наемник мне стилет, завернутый в тряпку. Бурые пятна на ткани, которые я сначала приняла за узор расплывались, пряча под собой до боли знакомую эмблему. Герб семьи Сфорца. - Держи, принцесса. Это доказательство любви хозяина.
- Где Чезари? - в ужасе шептала я, наседая на наемника. Внутри возрастало жалящее чувство беспокойства, - Микелетто, я умоляю тебя, скажи что с ним все хорошо!
- С хозяином все хорошо, - уклончиво заметил наемник и повернул голову в сторону Ватикана, - А вот в столице христианского мира совсем не спокойно. Чезари не хотел тревожить тебя плохими новостями, но сейчас эти новости требуют его присутствия, иначе семьи Борджиа останется жить совсем не долго.
- Да что же там такое? - я уже трясла няньку за грудки, отгоняя от себя самые страшные мысли, - Что с моим Чезари!
Уже практически прокричала я, заставив смиренных монахинь обернуться в нашу сторону. Наемник тихо напомнил мне, что не стоит насколько явно выказывать мою принадлежность вице-канцлеру Борджиа.
- Кому? - округлила я глаза, таращась на наемника, а Микелетто тяжело вздохнул. - Так, а теперь ты мне рассказываешь все с самого начала что там происходит! Немедленно! Сейчас же, Микелетто! Ты слышишь меня? Прямо сейчас!
- Твоего Отца, Родриго, пытались отравить. Мы неделю боролись за его жизнь и смогли вытащить с того света. Только после этого он стал немного…. не в себе. Подозревает всех и вся. Родриго уж больно зациклился на своей безопасности и открыл в себе еще большую любовь к Джованни, как к своему единственному защитнику. Мы пытались объяснить Джованни, что отец немного того. Но тот словно в насмешку продолжал изображать рыцаря. - говорил Микелетто, смотря в пустоту, а я жадно ловила каждое слово, понимая, что теперь мой кардинал правит Ватиканом и всей Европой. Папа Римский съехал шапочкой. Отлично! - Джованни тоже отличился. Вернее, доходился по борделям. У твоего среднего брата, Лукреция, обнаружили сифилис. Его лечат ртутными ваннами и опиумными благовониями, отчего твой брат стал видеть то, чего нет. И докладывать о своих подвигах отцу, который принимает их за чистую монету. Короче, они снова нашли друг друга!
Наемник замолчал, а я мысленно прикидывала в голове что мы имеем: сумасшедший Родриго, мой любимый правит христианским миром, решая проблемы одной рукой и второй отмахиваясь от конклава, а Джованни стал наркоманом! Здрасьте!
- Лукреция? - позвал меня Микелетто, пока я с ужасом подумала, что будет, если курия все-таки добьется своего? Чезари могут отравить так же, как и Родриго. Живот скрутило сильной судорогой, заставив меня поежиться. - Принцесса!
Наемник бухнулся на колени рядом со мной, а я пыталась выровнять дыхание и показать жестом, что со мной все в порядке. Боковым зрением заметила, что к нам направилась монашка с едой. Что- то в ней мне показалось знакомым, но я не придала значения. Меня мучили куда более важные вопросы! Микелетто был слишком напуган моим состоянием, что просто отмахнулся от монахини и велел жестом поставить поднос на скамейку.
- Все хорошо, - я попыталась улыбнуться, но тут скрутило еще раз да с такой силой, что чуть не свалилась со своего места, прямо на руки наемник. Странно, но я почувствовала, как по ногам полилась вода. Приехали.
- Вставай! - заорал наемник ставя меня на ноги и заставляя стоять. Ноги подкашивались, но боль отступила, а перед глазами картинка снова обрела четкость. - Давай, Лукреция! Сейчас тебе нужно ходить и только ходить!
- Что? - не поняла я, все еще ощущая отголоски судорог и прикидывая, что на ногах я не устою ни при каких раскладах. - Микелетто, ты моей смерти хочешь?
- Я хочу, чтобы у хозяина родился здоровый ребенок! - огрызнулся наемник, отходя от меня на шаг, показывая всем видом, что ловит меня не будут. - Ты сейчас сама поднимешься в свою келью.
Пока я пыталась осмыслить слова своего надзирателя, наемник принялся осматривать принесенную мне еду и вдруг замер, задумчиво склонив голову. Он как-то по тарелке определил, что я несколько дней не ела? Ну не хотела и все тут. Лутеция сказала что Ванцотта вообще, пока ходила беременной Лукрецией ела раз в четыре дня. Воротило ее и все тут.
- Идем, - перевернул поднос с едой рыжий и жестом приказал следовать за ним. - Я отведу тебя в келью, а мне нужно поговорить с хозяином. Без меня ничего не ешь, чтобы не произошло!
Не очень-то и хочется! Микелетто замер на полушаге и громко свистнул. Из каждого угла, как тараканы высыпали такие же нечесаные мужики разбойничьего вида. Наемник что-то сказал им на непонятном языке и они кивнув снова рассосались по всей территории. Двое из разбойников молчаливыми тенями следовали за нами.
- Я позову Лутецию, - закрывая дверь перед самым моим носом произнес Микелетто, пока двое вальяжно заходили в и без них мизерное помещение. - Они останутся с тобой, пока я не вернусь.
Наемник удалился, а я только сейчас поняла, что меня хотели отравить… Отравить? В монастыре? Нет! Это же невозможно! Страх запоздалой судорогой прошелся по телу, но не за себя, а за ребенка. Так, что там говорила Лутеция? Если отошли воды…
- Лукреция, как ты? - влетела в комнату сестра, но не успев договорить замерла при виде двух верзил, оставленных нянькой. - О, Боже милостивый! Лукреция, я говорила Микелетто, что таинство родов должны видеть только повитуха, мать и тот кто засвидетельствует связь малыша с ангелом-хранителем! И все! Но он не слушает меня! Это грех! Тебе же вот-вот рожать! К утру, уже можно объявить о первом наследнике семьи Борджиа!
Что? Уже? Как это? Нет, я не готова вот прямо сейчас! Может он подождет? Или она? Почему так скоро? Чезари!
- Позовите Чезари! Кто-нибудь позовите Чезари! - забегала я по комнате, то и дело натыкаясь на посторонних людей и предметы, - О, господи, боги… Да кто-нибудь! Я не хочу так скоро! Страшно-страшно-страшно! Чезари!
Несмотря на то, что помещение было очень маленьким, Лутеция смогла отловить меня не сразу. Паника настолько меня захлестнула, что я на какой-то момент перестала дышать.
- Чезари! - взвизгнула Лутеция, глянув в окно, услышав ржание коней во дворе. Это меня немного отрезвило. Я сидела на кровати и тряслась. Мужики, которых оставил Микелетто, смотрели на меня странным взглядом. - Ну, слава Господу!
Я протянула руки к Лутеции, чтобы она помогла мне встать. Ноги еще тряслись и устоять на них было очень сложно. Мой кардинал был очень зол: губы Чезари были сжаты в тонкую линию, а монашки, подбежавшие встречать моего кардинала были чуть ли не отшвырнуты в сторону размахом руки и мантии вице-канцлера. Что его могло так разозлить? Или мне не одной показалось, что ребенок решил родиться не совсем вовремя.
- Разжечь костры! - скомандовал мой кардинал, стоя посреди двора монастыря. На его лице застыла маска ненависти и омерзения. - Подготовить костры! Всех, кто находится в монастыре ко мне по одному!
- Костры? - задохнулась я, крепко хватая за руку Лутецию. Сердце больно сжалось, - Он что? Хочет сжечь монастырь вместе с ребенком?
Лутеция пыталась успокоить меня, доказывая, что это какая-то ошибка, а я неотрывно смотрела за тем, как наемники суетятся, складывая хворост и устанавливая шесты. О, господи, что он решил делать? Почему он хочет сжечь монастырь? К кардиналу подводили монахинь, которые молились и тряслись. Чезари задавал несколько вопросов каждому и в зависимости от ответов, он либо отпускал людей, либо их хватали наемники и тащили привязывать к судным столбам.
- Что происходит? - выдохнула сестра, сама начиная трястись, а Чезари посмотрел на наше окно. Сначала улыбка тронула его губы, а потом взгляд резко изменился. Кардинал указал пальцем на наше окно и двое наемников двинулись в храм. Что он творит?
- Лутеция, идем, - раздался в дверях грубый голос какого-то наемника. - Вице-канцлер Борджиа приказал тебя привести к нему.
Ноги сестры подкосились, а я сильнее схватила ее за руку, не желая отпускать. Я не понимала, что происходит, но хотела защитить сестру. Она очень многое сделала для меня за все время беременности, ухаживала за мной и практически не отлучалась, рассказывая все слухи, что слышала в монастыре или зачитывая мне перед сном святые писания. Помню, как хорошо спалось под монотонные похождения древнего народа и их обширной родословной. Я не могла допустить, чтобы ее обидели, чтобы там Чезари не придумал. Что-то внутри кричало, чтобы я верила своему кардиналу, но страх брал верх.
- Она никуда не пойдет, - дрожащим голосом произнесла я, стараясь выпрямиться и делая шаг вперед. Живот начало тянуть, но я старалась не обращать на это внимания. - Она нужна мне здесь.
- Приказ вице-канцлера, - отрезал верзила и сделал шаг в нашу сторону. Двое, оставленных на охране Микелетто, тревожно переглядывались. Они не знали, как поступить в этой ситуации и это играло мне на руку.
- Я ношу ребенка нашего вице-канцлера, - припечатала я, с превосходством глядя на офигевшие лица. Господи, хоть бы сработало, - Он вот-вот появится на свет! И мне нужно, чтобы Лутеция оставалась со мной! Что с вами сделает вице-канцлер если узнает, что вы навредили мне или его ребенку?
Верзилы замешкались, а я для убедительности схватилась за живот. Лутеция тут же подлетела ко мне и помогла присесть. А вот спустя несколько минут притворяться не пришлось. Адская боль пронзила все тело, заставляя меня кричать в голос. Господи, да что же это такое то!
- И сказал Бог Еве, что в муках будешь рожать детей, - прошептала Лутеция, глядя на меня с сожалением и нежностью.
- Еве! А я то тут причем? - сморщилась я, пытаясь справиться с болью.
Спустя минут пятнадцать, что показались мне вечностью, живот снова отпустило, и я смогла сесть на кровати. Лутеция смотрела в окно и не переставая молилась. До моих ушей только сейчас донеслись душераздирающие крики, заставившие меня кое-как доползти до окна. Среди горящих костров стоял мой кардинал, а люди мучились от боли, сгорая в беспощадном пламени. Перед Чезари на коленях стояла одна из монахинь. За руки ее держали двое наемников, а Чезари смотрел на нее с таким презрением и ненавистью, что мне стало страшно. Я не узнавала своего кардинала. Нормальные мужики под окнами роддома выстилают цветы, а этот разжигает костры!
- И что делать? - спросил кто-то из наемников, но я не обернулась, завороженная тем, что происходило внизу. - Я к нему не пойду.
- А придется, - со вздохом произнес второй и послышался скрип двери. - Если что-то случится с ребенком- нас ждет что-то пострашнее, чем костер.
Удар по лицу монашки бы такой силы, что с нее слетело головное одеяние открывая мне до боли знакомое лицо. Урсула??? Я вспомнила ее! Совсем недавно я крестила их сына с Чезари… Но как она оказалась здесь? Решила отмаливать свои грехи? Или наоборот зарабатывать новые попыткой отравить меня? Мысли вертелись вереницей, не давая мне возможности ухватиться ни за одну из них. Страшную вереницу кино, что крутил мне мой мозг, прервали очередные схватки. Сознание поплыло, последнее, что я помню, это то как успела позвать Чезари.