Глава 17

Мия Вздрагиваю от звука захлопываемой двери. Открываю глаза, не увидев в комнате никого. Лишь на столе снова появился поднос со свежей едой. Приподнимаюсь, откидывая плед в сторону и хмурясь. Плед? Не помню, чтобы укрывалась накануне. В душ я так и не сходила, не собираясь располагаться здесь, словно планирую остаться надолго. И все ещё на мне было то злополучное коктейльное платье, что казалось мне в вечер моего похищения таким шикарным, а теперь воспринимается как вульгарный наряд продажной девки. Оглядываю себя, убедившись, что меня никто не трогал во время сна, и только после этого поднимаюсь на ноги. На подносе стоит тарелка рисовой каши, вареное яйцо и чашка с какао? Подношу напиток к носу, вдохнув сладкий запах, и усмехаюсь. Он действительно не воспринимает меня как женщину, а только как ребёнка. Удивительно, как ещё не добавил маршмеллоу в горячий шоколад и не насыпал на тарелочку горку карамелек. Урчание в животе напоминает, что я не кукла и мне нужно чем-то питать организм. Опускаюсь в кресло, взяв ложку и с подозрением посмотрев на кашу. Осторожно подношу ложку ко рту. Вряд ли Кир хочет меня отравить. У него для этого было множество шансов. Поэтому съедаю содержимое ложки и не замечаю, как исчезает все, что стояло на подносе. И только вытирая рот салфеткой, вижу записку: "Пуговка, поешь. Сменная одежда в шкафу, постельное белье в диване. Не скучай". Перечитываю несколько раз, невольно любуясь аккуратно выведенными буквами, и фыркнула. Надо же, "не скучай"… Читаю вслух, кривляясь, но ловя себя на том, что непроизвольно улыбаюсь. Все же беспокоится обо мне. Не понимаю, что чувствую по этому поводу. Сердце ликует, а в голове плотно обосновался кавардак. Растерянная, прохожу к гардеробу, отодвинув в сторону матовую дверцу. На полочках лежит стопка обычного хлопкового нижнего белья и пижама с единорогами. На плечиках висит ночная сорочка, несколько футболок и спортивный костюм с изображенным на худи микки маусом. Надо же, какой заботливый. Но судя по гардеробу, женщину во мне он не видит. Впрочем, он не раз говорил об этом мне прямым текстом. И я бы поверила ему, если бы не помнила, как он сжимал меня, покрывал тело поцелуями, и как в меня упиралась его эрекция. Вспыхиваю от воспоминания прикосновений Кирилла, ощутив, как жар скапливается внизу живота. Дура! Хватит додумывать то, чего нет! Одернула себя, напоминая, что для него я не более чем "недостойный потомок своего отца". После душа настроение улучшается. Я перестаю себя ощущать потасканной и грязной. Да и спортивный костюм, скрывающий тело и не сковывающий движения, позволяет себя чувствовать более защищенной. Подойдя к окну и осторожно выглядывая между штор, с облегчением обнаруживаю пустой двор. При свете дня мне лучше удается рассмотреть припорошенную снегом территорию, огражденную кирпичным забором, доходящим высотой до середины моих окон, с монолитными металлическим воротами. Никаких посадок или строений во дворе нет. Но за высокой кирпичной стеной растет густой еловый лес. Высоченные сосны практически полностью скрывают от взора серое небо, приготовившееся опрокинуть на землю снежную буру. Значит, я больше не на юге. И где именно спрятал меня Кир, остается лишь гадать, как и то, сколько продлится мое заточение. Осмотрела окно, думая открыть его и попытаться сбежать. Но ручки на раме не оказалось. О том, как бы я прыгала со второго этажа и куда бы бежала без теплой одежды в зиму, подумала уже после того, как успела расстроиться, что не смогу сбежать через окно. Остается смириться с заточением и ждать дальнейшего развития событий. День протекает медленно. Занять голову не удается ни просмотром телевизора, ни бессмысленным шатанием из стороны в сторону. Я снова и снова мысленно прокручиваю сцены того, как запрыгнула в машину к Кириллу, какой счастливой ощущала себя в тот момент, и то, насколько разительным было мое пробуждение в этой комнате. И, несмотря на все случившееся, у меня не получается определиться со своим отношением к этому мужчине. Как бы я ни старалась возненавидеть его и начать воспринимать как врага и подонка, у меня не получается. Очень уж то, как он позиционирует себя, расходится с его действиями. На самом деле я по-прежнему надеюсь, что все это окажется шуткой. И Кир похитил меня не с целью навредить папе или мне, а для того, чтобы уберечь от нежелательного замужества и родительской гиперопеки. “Наивная, глупая Мия…“ – вновь и вновь приходится одергивать себя. Хватит придумывать оправдание для своего похитителя. Но как же хочется, чтобы ему претило то, что он делает, но еще больше хочется, чтобы на самом деле Кирилл испытывал ко мне хотя бы долю того, что я чувствовала по отношению к нему. Гоняла в голове эти мысли, поражаясь собственной наивности и глупости. Наверное, еще всего месяц назад, если кто-нибудь рассказал бы мне историю восемнадцатилетней девочки, влюбленной во взрослого опасного мужчину, то я обязательно посмеялась бы над ее глупостью. А что в итоге? Сама превратилась в бестолковую дурочку, мечтающая о том, чего никогда не будет. За этими размышлениями погрузилась в сон, снова пропустив смену подноса с едой и отчего-то расстроившись этому. Не знаю, чего именно ожидала, но хотелось лучше понять Кирилла и наконец-то сделать окончательный вывод на его счет. Съев то ли обед, то ли ужин, состоящий из тефтелей с макаронами и чая с булочкой, промаялась возле телевизора до темноты. Услышав звук мотора, выключила свет и плазму, рванула к окну, увидев тот же самый черный внедорожник, что и в прошлую ночь, и двух мужчин стоящих возле него. Теперь я точно могла сказать, что именно Кир водил этот здоровый автомобиль. Мой похититель стоял возле джипа в темной дутой куртке и без шапки, что-то рассказывая мужчине в камуфляжной куртке с покрытой капюшоном головой. Словно почувствовав мой взгляд, Кир поднял голову, посмотрев прямо в то место, где я пряталась. Испугавшись, отшатываюсь от места своего укрытия, хотя понимаю, что меня укрывает тьма и меня невозможно рассмотреть с улицы. Но его взгляд прошибает электрическим разрядом, словно Кир совершенно точно знает, где именно я нахожусь. Меня бросает в жар и сердце скачет куда-то на бешеной скорости. Отхожу от окна, восстанавливая сердечный ритм, и снова выглядываю между портьер, наблюдая за тем, как мой похититель садится во внедорожник и выезжает через металлические ворота. Второй мужчина, как и я, провожает Кирилла взглядом. И лишь когда ворота закрываются, он скрывается из поля зрения. Осознание того, что я, скорее всего, осталась один на один в доме с совершенно не знакомым для меня человеком, окатывает паникой. Я не знала, чего ждать от этого незнакомца, прекрасно понимая, что в случае чего никто не услышит моих криков и не придет на помощь. С бешено колотящися сердцем я кутаюсь в одеяло и прячусь в углу комнаты за шторой, боясь очередной нежелательной встречи, и одновременно с тем карауля возвращение синеглазого мерзавца. Мне снится, как меня ласкают морские волны. Пригретая южным солнцем, я нежусь в ласковых касаниях воды и смеюсь, отдаваясь в их полное распоряжение. Но жар солнца становится невыносимым. Я задыхаюсь от его лучей и не знаю, куда спрятаться. Осматриваюсь по сторонам в поисках укрытия, но вижу вместо моря бескрайние снега и ощущаю, как тело сковывает холодом. Охваченная паникой, я плачу, чувствуя, как горячие струйки слез скапливаются в уголках глаз и стекают по щекам. Распахиваю веки, ощущая, как чья-то рука поглаживает меня по голове, успокаивая. “Это был всего лишь сон. Мама услышала мой плач и пришла успокоить”, – облегченно выдыхаю, снова прикрывая глаза. Но события последних дней, всплывают в сознании. Сердце ухает в пропасть, а в животе леденеет. Дергаюсь, как от удара тока, резко отпрянув от чужих прикосновений, вспоминая, что я не дома и мамы здесь быть не может. Пульс зашкаливает, а сердце застревает в горле, с дикой скоростью качая кровь. Смотрю на темный мужской силуэт и не могу издать ни звука от охватившего страха. Лишь узкая полоска лунного света падает на него между штор, позволяя увидеть, как блестят в ночи его глаза, находящиеся практически на одном уровне с моим лицом. – Спи, – шелестит его голос, вызывая мурашки. – Спи, Пуговка. – Мне страшно, – сдавленно шепчу я, не в силах произнести ни одного громкого звука. – Не бойся, – всего два слова, от которых веет нежностью и умиротворением. Мотаю головой, чувствуя, как к горлу снова подступают спазмы. – Не получается, – выдавливаю я вместе с рыданиями. – Все будет хорошо, – зачем-то обманывает меня. В этот миг я отчетливо осознаю, что это ложь, в которую мне отчаянно хочется поверить. – Обещаешь? – смотрю прямо на него, теперь отчетливее различая в темноте черты его лица и чувствуя его неповторимый запах. Мужчина молчит, не давая напрасных обещаний. – Спи, Мия, – повторяет он. – Побудь со мной, – сегодня я нуждаюсь не просто ком-то, кому небезразлична моя судьба, а в нем, в этом взрослом мужчине. В его близости. Слышу, как Кир шумно втягивает воздух. – Прошу тебя. Просто посиди рядом, пока я не засну. О большем не прошу, – бедное сердце приготовилось выскочить через рот от моей смелости. Жду, что откажет и снова выльет на меня ушат помоев, но он едва заметно кивает, удобнее усаживаясь на полу. – Ложись, – низко произносит он. Позвоночник осыпает мурашками и перехватывает дыхание. Медленно опускаюсь на подушку, не сводя с него взора. – Не уходи, – протягиваю к нему руку, отчаянно цепляясь за надежду на то, что я все же небезразлична ему. – Я здесь, – длинные пальцы сплетаются с моими, и под ребрами тут же растекается тепло. – Спи. Взбудораженная его прикосновением, близостью, его запахом, наполнившим легкие, думаю, что больше не смогу сомкнуть век. Но они то и дело закрываются сами. Тогда я вздрагиваю, открывая глаза и проверяя, на месте ли Кир. И лишь убедившись, что он все еще сидит рядом с моим диваном, погружаюсь в крепкие объятия сна, рассчитывая и там встретиться со своим синеглазым незнакомцем. Утро встречает меня холодным одиночеством и растерянностью. От ночного гостя не осталось и следа. Он действительно приходил или мне это только приснилось? Не могу ответить на этот вопрос, но осознание того, что мне необходима его близость, обрушивается на меня ушатом ледяной воды. Не выдерживая напряжения, рыдаю в подушку. Понимаю – без него я не справляюсь. Он нужен мне здесь. Кого я обманываю? Он мне просто нужен, и я не переживу, если он снова попытается разбить мне сердце.