Глава 21

Мия Земля уходит из-под ног. Сердце замирает, и вместе с ним, кажется, время останавливается, встав на паузу. Мягкие губы скользят по моему рту. Все рецепторы чувств сосредоточены в месте соприкосновения наших губ. Я даже не замечаю, как жесткая щетина царапает подбородок. Мужская ладонь ложиться мне на затылок, фиксируя на месте. Я врастаю в пол. Каждый мускул в теле напряжен. Не верю, что он действительно целует меня. Может, все это мне только снится. Я боюсь пошевелиться и тем самым спугнуть внезапный мираж. Но вот вторая рука мужчина ложится мне на поясницу, подвигая ближе к себе, а его язык осторожно раздвигает мои губы. Меня накрывает паника. Стою не шевелясь и совершенно не понимая, как должна на все это реагировать. Кир посасывает мои губки, облизывая их, и вновь всасывая в рот. Сердце разгоняется до предела, кровь шумит в ушах, в венах раскаленная магма. И в то же время все тело покрыто мурашками и каждый волосок на теле встает дыбом. Боже! Его руки, сжимающие меня, такие горячие и большие, что, кажется, он может запросто обхватить мою талию одной ладонью. Когда его язык проникает через преграду зубов и дотрагивается до моего, мне кажется, что я становлюсь еще более напряженной. Словно легкие переполнены и на пределе своих сил перекачивают кислород, явно не справляясь со своей функцией. Иначе почему я задыхаюсь? Кир так нежен и ласков, а я, растворяясь в ощущениях, совершенно теряюсь. Он буквально вылизывает мой рот, и чем дольше продолжается свою сладкую пытку, тем труднее мне становится дышать. Инстинктивно двигаю языком, отвечая на действия мужчины, и чувствую, как его пальцы буквально стягивают в кулак полотенце на моей пояснице. Когда же наклоняю голову набок и повторяю ртом его движения, из мужчины вырывается какой-то дикий утробный звук, который отзывается в моем теле вибрацией, пронзая грудь и отрекошетив, оседая трепетом в животе. Почувствовав, что я отвечаю, он усиливает напор, уже не лаская, а завладевая моим ртом, словно древний захватчик. Внутри меня бушует настоящий шторм и плавится разум. Я превращаюсь в оголенный нерв, реагируя на каждое его действие электрическим разрядом. Он засасывает так глубоко и так приятно, что я перестаю себя контролировать. Обвиваю руками его шею, повиснув на нем и трогая, трогая твердое, мускулистое тело, издавая пошлые звуки и теряя связь с реальностью. Почему так хорошо? Почему он такой вкусный? Почему это так приятно? И отчего внизу живота все так напрягается, а между ног пульсирует? Не поняла, когда прижалась к нему всем телом, плавясь от происходящего безумия и желая большего. Я хочу его рук на своих самые чувствительных частях тела, хочу чувствовать его кожу, а не эту чертову футболку, и в то же время то, как он пожирает меня ртом, уже становится слишком. Еще немного, и я просто рассыплюсь на мелкие кусочки от переизбытка эмоций. Ладонь Кирилла соскользнула мне на ягодицу, сжимая ее, поглаживая. Твердость под ширинкой его джинс таранит мой живот, и стоит мне подумать о том, что прячут его брюки, сильнее ощущаю зуд и пульсацию между ног. Я понимаю, он хочет меня, хочет как женщину, и от этого между бедер становится еще горячее и влажнее. Да, я тоже хочу этого. Хочу, чтобы мой первый раз случился с ним. С этим мужчиной. Хочу запомнить процесс становления женщиной как нечто светлое и яркое, а не мерзкое и противное, в случае если меня все же отдадут Соколову. Кир скользит ладонью под полотенце. Во мне все трепещет. Предвкушаю, что будет дальше. Шершавые пальцы касаются обнаженной кожи, осторожно поглаживая и пуская от места соприкосновения его ладони вверх молнии по позвоночнику. Внезапно он убирает руку, опуская полотенце и отрываясь от моего рта. Прижимается лбом к моему и тяжело дышит. Я сама все еще задыхаюсь, будто пробежала марафон. А Кирилл стоит с прикрытыми веками, поглаживая меня по спине. Его мужской запах будто усилился, и я стараюсь надышаться им, жадно втягивая аромат его кожи. В этот миг у меня в груди разрываются фейерверки осыпая разноцветными огнями все нутро. В животе порхают бабочки и по всему телу растекается приятная истома. Он поцеловал меня! Он целовал меня! И как целовал! Это даже лучше, чем я мечтала! В десятки раз лучше! В сотни! Тысячи! – Спасибо, – тихо шепчу, продолжая обнимать его сильную шею, поглаживая и запуская пальцы в чуть длинноватые волосы. Кирилл не отвечает, продолжая стоять не двигаясь. И я, расценивая это за знак поощрения, осмеливаюсь шагнуть дальше. – Стань моим первым, – говорю быстрее, чем успела бы передумать. В одно мгновение его тело каменеет. Он выпрямляется и убирает мои руки со своей шеи. Поднимаю на него взгляд и встречаюсь с темным разъяренным взором. От филковой радужки нет и следа. Только непроглядная буря и молнии. – Кирилл… – стараюсь понять, что изменилось. – Замолчи! – резко обрывает меня, не давая возможности закончить. Вздрагиваю от его грубости. Я не привыкла к такому обращению, и меня повергает в шок настолько откровенное хамство. – Но… – от мимолетного ощущения счастья не остается и следа. – Не смей! – в его глазах настоящий шторм, обещающий снести стихией любого, кто встанет на пути, а на лице маска хладнокровия. – Никогда не смей мне предлагать подобное! – Ты ведь тоже этого хочешь! – горло сжимает спазм, и глаза начинает щипать. На лице Кира расцветает хищная ухмылка. – То, что я хочу, Пуговка, – шире улыбается, произнося мое прозвище, – тебе совсем не понравится. Разгневанно смотрит мне в глаза, а затем подносит руку ко рту и вытирает тыльной стороной ладони губы, демонстративно поморщившись. Глаза заволакивает пеленой, и я уже плохо вижу, как он уходит, захлопывая за собой дверь. В голове пульсирует только: “Ему было противно”. Я. Ему. Противна.