Глава 22

Кирилл – Буду поздно, – говорю дяде, накидывая куртку. – Если что-то нужно будет, скидывай сообщением. – Уже подготовил список, – дядька протягивает мне листок. – Потеряю же. Лучше забей в сообщения или сфотографируй, – забираю рюкзак с пуфика и дергаю ручку двери. – Нет, ты заранее посмотри. Там особые пожелания есть, – хмыкает он. – В смысле?.. – разворачиваю листок, и вместо перечня необходимых продуктов вижу то, о чем говорит дядя. – Что это за ерунда? – Девка твоя потребовала. Сказала, что не может даже и видеть это тряпье, что ты для нее купил. А раз держим ее в четырех стенах, то она хочет хотя бы одеваться так, как ей нравится, – хмурится дядька. Я же смотрю на выведенные аккуратным почерком буквы, чувствую, как учащается пульс, а в ушах шумит кровь. – Передай ей, что перебьется. Мы не гостиница и не служба доставки, – сминаю листок и сунув в карман куртки, выхожу на крыльцо. Морозный воздух обдает лицо колючим ветром. Вдыхаю поглубже свежесть, резанувшую холодом легкие. Прошел до гаража, оставляя узорные следы на свежем снегу, и, открыв ворота, сажусь в салон машины. Пока греется мотор, снова вспомнаю проклятый список. “Кружевное белое, черное и красное белье с трусиками танга и бюстгальтером семьдесят Д”. Лицо опаляет жаром, стоит представить Пуговку в белом, а затем в черном и, наконец, в красном кружеве. Блядь. Поправляю ширинку, выругавшись сам на себя. И что? Теперь так будет всегда, когда подумаю о ней, или до тех пор пока не трахну. Снова вся кровь устремилась к паху, заставив поморщиться от дискомфорта. Картинки о том, как я насаживаю Мию на член, сводили меня с ума. Я думал об этой девчонке круглосуточно. Она как вирус въелась в меня и не давала жить спокойно. Исключение составляла работа. Кампания по спасению Евы, отвлекла меня не надолго. Но только до тех пор, пока Адам не сказал, что нужно будет избавиться от Мии. Я и сам понимал, что теперь он не оставит не только от бизнеса Плахотина камня на камне, он и самого Алика уничтожит. И начнет с того, что ему дороже всего. А как показала практика, в этом гребаном мире продажный ублюдок любил только дочь. И пусть у меня пока было время придумать, как разрешить эту ситуацию, не причиняя Пуговке вреда, этот вопрос висел надо мной словно гильотина, готовая в любой момент отсечь мне голову. Остается надежда на то, что как только уберу с дороги Плаху, Адам успокоится, забив на девчонку. Ведь в таком случае не останется смысла использовать ее. Выбирая между двух зол, я выберу Пуговку. У нее еще есть шанс прожить жизнь достойно и счастливо, не оглядываясь на папины решения. И только ради этого уже можно убрать ублюдка. А до тех пор пока он загрязняет атмосферу своим зловонным дыханием, пусть страдает, мразь, от незнания, где его дочь и вернется ли домой. До своего последнего вздоха он больше не увидит Пуговку. Мне нравится думать о ней. Возможно, я мазохист, но я представляю ее огромные глазки, пухлые губки, что так сладко было целовать прошлой ночью, изгибы, смотрю на которые, и кровь тут же закипает в венах и туманится разум. Сам не понял, как сумел сдержаться прошлой ночью. Стоило попробовать ее на вкус, как все предохранители слетели. Вкусная, нежная, отзывчивая. До сих чувствовал прикосновение нежных губ к своим. Сразу же сбился с ритма пульс. Да еще и в полотенце этом чертовым. Достаточно было потянуть за край, и вот бы передо мной оказались те самые груди, снящиеся мне ночами и заставляющие дрочить несколько раз в сутки, как школьник. Кажется, я уже мозоли натер, пытаясь избавиться от наваждения по имени Мия, желая оградить девчонку от дальнейших разочарований. И ведь мог взять ее вчера. Избавиться от навязчивой фантазии, да и выполнить то, о чем грезила девчонка. Но понял, что потом придется делать ей больно, и это меня вмиг отрезвило. Одно дело быть мерзавцем, и совсем другое – мудаком. А именно им я и стану, в случае если лишу ее девствености, а потом избавлюсь не только от ее отца, но и от нее, как от мусора. Нет. Не такого она заслуживает. Ей нужен тот, кто будет всегда рядом, оберегать ее, любить. Никогда не причинит вреда ее семье и станет ценить девушку не только за внешность, но прежде всего за внутреннюю красоту. А Мия красива. И красива со всех сторон, и снаружи, и изнутри. Единственное, чего я не могу понять, это почему она так зациклилась на мне? Для чего я ей нужен? Ведь если захочет, то любой будет у ее ног. Но даже после того, как я обманом увез ее на другой конец страны, посадил взаперти, чуть не изнасиловал, она все еще просила меня стать ее первым мужчиной. Блядь! Нельзя нам. Сама поймет со временем, что я ей подарок сделал своим отказом. И так сорвался, поддался на провокацию и поцеловал. А теперь только и думаю, как снова хочу ее шелковый язычок в свой рот и на члене. Представляю, как она стоит на коленях, обхватывая мой ствол пухлыми губками, и смотрит снизу вверх на меня бездонными синими блюдцами. От таких фантазий член уперся в ширинку, напоминая о том, что подобные мысли до добра не доведут. Сука! Не дрочить же в машине! Продышался, думая о том, как вышибал мозги, вытаскивая Еву из плена, о том, что осталось от Витька. Об Олеге, водителе и охраннике Адама, сопровождавшего Еву в день похищения, тело которого так и не нашли. Протрезвев от похоти и поняв, что член больше не намерен взрываться от перевозбуждения и не давит на мозги, выехал из гаража, направляясь на встречу с человеком, давно мечтающим избавиться от Плахи. Стоит ему предоставить кое-какую новую информацию, дав отмашку от Адама, и этого психа будет не остановить. А моя задача – провернуть это все таким образом, чтобы смерть Алика никто не смог связать с Панкратовым. Никогда. Этим и займусь. А девчонка… Пусть идет к черту вместе со своим бельем.