Глава 23

Мия Утро меня встречает тяжелыми воспоминаниями, воспаленными глазами и хрустящими пакетами с обновками, купленными согласно переданному накануне списку. Разбирая одежду и убирая ее в шкаф, я представляю, как Кир собственноручно выбирал каждую вещь, уделяя ей особое внимание. Но когда в руки попадает белье, меня отчего-то бросает в дрожь. Интересно, он представлял меня в нем? Но затем вспоминаю, с каким отвращением он вытер рот две ночи назад, и последние иллюзии окончательно спадают. Тот вечер, впрочем, как и любая встреча с Кириллом, вызвала море противоречивых эмоций. Сначала мне казалось, будто я взмыла к небесам. Никогда не ощущала себя более счастливой и желанной, как во время своего первого поцелуй, а потом… потом он столкнул меня в ад. Вот вроде бы не в первый раз сделал мне больно, а все равно воспринимается настолько остро, настолько болезненно, что хочется выть на луну. Пытаюсь понять его и не могу. Ведь нельзя так имитировать страсть, да и организм его явно указывал на то, что Киру все так же нравится, как и мне. Стоит вспомнить, как он нежно облизывал мои губы, и щеки вспыхивают. Касаюсь подушечками пальцев губ, хранящих его поцелуй. Прикрываю глаза, представляя, что это не мои пальцы, а мужской рот ласкает меня. Второй рукой дотрагиваюсь до груди, сжимая её и представляя его пальцы вместо своих, и изо рта вырывается стон. Тут же пугаюсь собственных фантазий и тут же распахиваю глаза. Хватит, Мия! Пора уже посмотреть правде в глаза. Он тебя не хочет. А эрекция… это всего лишь физиология здорового мужчины. На мгновение представиляю, что подобную реакцию могла вызватьу него любая другая девушка, ощутив горечь во рту и разочарование. Вот и все, Мия. Никто тебя не хочет, и никому ты не нужна. А этот список… это лишь последняя попытка сохранить в себе ощущение женщины. И если я не могу почувствовать себя ею в руках мужчины, то постараюсь воскресить его с помощью нарядов. Да, пусть все настолько банально, но… Кто меня осудит? Чем мне заниматься в этих четырех стенах? Нарядившись в черный комплект белья, чулки, узкую красную юбку, полупрозрачную черную блузку с глубоким декольте, черные лодочки на высоком каблуке, я крашу губы красным, внезапно осознаю, что ничего в моей жизни уже не будет таким же, как и прежде. Из зеркала на меня смотрит внезапно красивая и безумно грустная девушка, чья жизнь должна только начинаться, а уже кажется, что катится под откос. Мне становится так безумно жаль себя, жаль бездарно потраченные на бездумную зубрежку и выполнение чужих прихотей годы и жаль своего сердца. Вдруг хочется очутиться дома. Взять в руки скрипку и вылить всю ту боль, отчаяние и разочарование в музыку. И чем дольше я смотрю на свое отражение, тем отчетливее ощущаю, как желание пожалеть себя трансформируется в лютую злость на всех сопричастных к моему положению. Твердой походкой прохожу к двери и начинаю колотить в нее что есть мочи и крича: – Открой! Открой! Открой, подонок! Выпусти меня! Выпусти, мерзавец! – стучу кулаками в дверное полотно и сбиваю носки туфель, пиная дверь. – Хватит издеваться надо мной! Выпусти! Отпусти меня! Отпусти! – кричу изо всех сил до тех пор, пока не выбиваюсь из сил. Передохнув, словно с открывшимся вторым дыханием принимаюсь выплескивать злость на дверь, будто она в ответе за все мои беды. И когда я решаю, будто на устроенный мной шум никто не отреагирует и не придет, дверь резко распахивается. От неожиданности теряю равновесие и падаю на грудь высокому мужчине с аккуратной бородкой, мысли о котором не выходят у меня из головы. – Ты чего устроила? – зло шипит он, заталкивая меня в комнату и закрывая дверь за собой. – Надоело тихо сидеть? – идет на меня. Глаза мечут молнии, скулы заострились и челюсти напряжены. Кажется, что еще немного, и у него из ушей повалит дым. В таком состоянии я Кира еще не видела. С бешено колотящимся сердцем отступаю назад от разъяренного мужчины. – Что тебе от меня нужно? На эмоции хотела меня вывести? М? – продолжает напирать, до тех пор пока я не упираюсь лопатками в стену. – Что ты ко мне прилипла, как банный лист? Любви взрослой хочешь? Вижу, что между его бровей пролегла морщинка, но не в силах выдавить из себя ни звука. Исходящая от него ярость по-настоящему пугает. Я не знаю, как реагировать на него в таком состоянии. – Думаешь, я железный? А? – возвышается надо мной настоящей скалой. Дышу часто и неглубоко, не зная, как вести себя правильно. – Так какого хера продолжаешь меня испытывать? – буквально рычит сквозь зубы, и у меня сердце ухает в пропасть, а живот сковывает льдом. – Этого ты хотела? – дергает ворот блузки, и пуговицы со звоном осыпаются на пол. – Об этом мечтала, сев ко мне в машину? – Нет, – страх сковывает внутренности. – Так себе представляла наше общение? – обхватывает тыльную сторону моей шеи, а второй рукой сжимает грудь. Тяжело дышу и понимаю, что горло сковало ужасом и я не могу выдавить из себя ни звука. – Говоришь, надоел родительский контроль? Я покажу, что бывает, когда хорошие девочки решают притворяться плохими и дразнят тех, от кого стоит держаться подальше. Наклоняется ближе, так что между нашими губами почти не остается пространства. Опаляет дыханием с запахом табака и мяты, и у меня мурашки бегут по коже. – Что? – выталкиваю из себя. – Теперь будешь слушаться меня. И тебе это не понравится. – Не верю, что сделаешь больно, – шепчу ему в губы. – Напрасно, – хмыкает он и толкает меня на диван. – Сейчас у тебя будет первый урок послушания, – бренчит пряжка ремня, и я понимаю, сейчас он выполнит свою угрозу.