Глава 24

Мия Я не успеваю среагировать и даже издать и звука, как Кир выдергивает из шлевок на брюках ремень и встаёт одним коленом на диван, тот сразу же продавливается под его весом. – Что… – вырывается из меня, и я напрасно перебираю ногами, стараясь отползти. Но мужчина действует быстро. Обхватывает меня руками за талию и поднимает вверх, переворачивая на живот. Я взвизгиваю, испугавшись. Дух ухает вниз живота от страха. А горло сковывает невидимыми тисками. Кир тянет меня за талию вниз, сдергивая ноги, и, поставив коленями на пол, рукой нажимает на спину, придавливая к дивану. Слышу шум крови в висках и резкие толчки в груди, разрывающие клетку ребер. На лбу выступает испарина, и в следующий миг воздух разрезает свист. Резкая боль обжигает правую ягодицу. – Ай! – кричу, напрягаясь всем телом и стараясь вырваться, но Кирилл держит так крепко, что у меня ничего не получается. – Кричи, – говорит хрипло. – Кричи громче, всё равно тебя никто не услышит, – второй удар опаляет кожу. – Прекрати! – из глаз брызгают слёзы. – Остановись, пожалуйста! – Раз тебя отец не воспитал, не научил, что нельзя вешаться на взрослых мужиков, тогда я объясню тебе наглядно, что может случиться. Научу, как не стоит общаться с опасными людьми. Новый удар опускается на ягодицы, и из меня вырывается даже не крик, а непонятный рык, смешанный со всхлипыванием. Никто и никогда не поднимал на меня руку, не осмеливался даже на шлепок по попе, не говоря уже о порке ремнем. Я словно находилась во сне. Боль, шок, страх, злость, все перемешалось, отдаляя происходящее от реальности. Кожу жгло, несмотря на то, что ремень ложился поверх материи юбки. Удары сыпались на мою бедную пятую точку хаотично и без остановки. Я кричала и плакала, уже не чувствуя боли на онемевшей попе, сгорая от обиды и унижения, но уже даже не пытаясь вырваться из его сильных рук. Кирилл будто озверел, он хлестал меня с каким-то наслаждением и остервенением. Мне казалось, что я попала в ад. Звуки разрезаемого ремнем воздуха, мои хрипы и его тяжелое дыхание. В какой-то момент я даже перестала считать удары, просто умоляя высшие силы, чтобы это наконец закончилсоь. Все прекращается внезапно. Сквозь шумное дыхание слышу, как ремень падает на мягкий ворс ковра, утопая в нем. Но, кажется, я даже не ощущаю облегчение, потому что он все еще здесь. Рядом. Мужчина стоит, не шевелясь и, кажется, даже не дыша. А я лишь обессилено всхлипываю, прижавшись щекой к дивану, пропитавшемуся моими слезами насквозь. – Ненавижу, – вырывается у меня между всхлипами. – Как ты мог?.. Кир не говорит ни слова. Я только ощущаю его тяжелый взгляд на себе, от которого сковывает позвоночник и хочется обернуться, чтобы скинуть его, как надоедливого жука. Кирилл резко наклоняется, схватившись за подол моей юбки. Я дергаюсь, собираясь вырваться. – Не двигайся! – произносит хрипло и таким тоном, что у меня по коже пробегает озноб. – Я только посмотрю. Замираю, не шевелясь и практически не дыша, проклиная его мысленно и боясь разозлить своим непослушанием еще сильнее. Сердце грохочет под ребрами, оглушая своим стуком и мешая расслышать звуки позади меня. Кир двумя руками приподнимает узкий подол. Обнаженную кожу тут же обдает прохладным воздухом, касающегося сначала бедер, а затем и не прикрытых ничем ягодиц. Узкая полоска стрингов не спасает от пристального взгляда мужчины, выжигающего следы на чувствительной коже. Чувствую, как он разглядывает меня. Наверное, этот садист любуется розовыми следами, оставленными им же на моей коже. Чем дольше тянется эта пауза, тем страшнее мне становится. – Насмотрелся? – выкрикиваю, чувствуя, что готова сгореть со стыда. – А теперь проваливай! Убирайся вон! – приподнимаюсь, оборачиваясь на него и нервно одергивая юбку обратно, поморщившись, когда ткань сползает на воспаленную кожу. Кир же продолжает смотреть на меня тяжелым взглядом из-под сведенных бровей. – Чего вылупился? – вздернула подбородок, сцепившись с ним взорами. – Уходи! Больше не позову! Хватит! Кирилл, не отрывая от меня взгляд, медленно поднимается на ноги. – Я принесу охлаждающую мазь, – проговаривает совершенно без эмоций, тем самым еще сильнее вызывая злость. – Засунь свою мазь… – начинаю говорить ему, но мужчина так смотрит на меня, что все слова застревают в горле. – Никогда не смей разговаривать со мной в таком тоне, – подхватывает он ремень с пола, возвращая его обратно на пояс брюк. – Иначе все, что случилось сейчас, покажется тебе только цветочками. Я лишь, не моргая, продолжаю следить за его действиями. – Поняла? – спрашивает устало. – Не слышу ответа, – немного раздраженно добавляет. – Поняла, – огрызаюсь. И ведь знаю, что не должна, знаю, что играю с огнем, и все равно не могу себя остановить. – И юбку лучше сними, – никак не угомонится, продолжая командовать. – От одежды будет больнее. – Это уже не твои проблемы, – глаза снова щиплет. Его лицо искажает злобная гримаса, очень похожая на ту, с которой он ворвался в мою комнату. – Пока ты находишься под моей крышей, – понижает голос, звучащий от этого еще более угрожающе, – все, что касается тебя – моя проблема. Снимай чертову тряпку! И жди, пока не вернусь и не обработаю воспаление. – Не порол бы, не пришлось бы обрабатывать, – не удержавшись, высказываю. – Сидела бы тихо, никто тебя и пальцем не тронул, – с сожалением отвечает он и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.