Глава 27

Мия Смотрю на его поджарый торс, подсвеченный лишь лунной полоской света, падающей между штор. И, замерев, смотрю, как он стягивает брюки вместе с носками, все это время не сводя с меня глаз. У меня перехватывает дыхание и учащается пульс. Сердце разгоняется при виде обнаженной мужской кожи. Пусть Кирилла скрадывает тьма, но я вижу его тело без лишних преград и, прикусив нижнюю губу, предвкушаю момент, когда он окажется рядом. Кир медленно подходит и, не прерывая зрительного контакта опускается на постель. Диван под его тяжестью прогибается, и я чувствую, как все мое тело осыпает мурашками. Кирилл ложится на спину, закидывая руку за голову, и смотрит в потолок, будто и правда собравшись спать в одной постели со мной. А я, стараясь не выдать себя, втягиваю запах его тела. Под шлейфом морской свежести, мяты и табака я чувствую немного соленый аромат его кожи и жадно втягиваю его внутрь, захлебываясь от наслаждения. Прикрываю веки и растворяюсь в нем. Открываю глаза и натыкаюсь на пристальный взгляд мужчины. – Что ты делаешь? – хрипло спрашивает он. – Ничего, – густо краснею от того, что так глупо попалась. – Ты нюхала меня? – продолжает смущать еще сильнее. Ну зачем он говорит об этом вслух. Может же сделать вид, будто не заметил, так для чего это? – Тебе показалось, – стараюсь не смотреть на него, но глаза то и дело поднимаются вверх, встречаясь с его темными в свете ночи омутами. Пульс зашкаливает и сердце хаотично бьется о решетку рёбер, но я больше не опускаю глаз, утопая в блеске его радужек. Мне хочется прижаться к нему, ощутить тепло, идущее от тела, но я не решаюсь. Боюсь, что снова оттолкнет, посмеется, обидит. Я так устала слышать грубые слова, вылетающие из этих красивых и мягких губ, я так боюсь его жестокости, что просто лежу, вытянувшись как струна и не решаясь пошевелиться. – Пуговка, – говорит тихо, но от той интонации, с которой он произносит мое прозвище, каждая волосинка на теле встает дыбом. – Что ты хочешь? Вопрос застает меня врасплох. Несколько мгновений лежу молча, медленно моргая и покусывая губы, не находя в себе смелости озвучить все, что меня мучает. – Ну же, – хрипло подбадривает, а у меня в животе все дрожит и трепещет от мысли, что он сейчас все узнает. – Боюсь, – говорю честно, понимая, что лучше признаться во всем, чем страдать от собственных страхов. – Чего? – спросил почти шепотом. – Что снова обидишь, – голос дрогнул, но я проглотила вставший посреди горла ком. Кир шумно втягивает воздух, отворачиваясь от меня и снова вглядываясь в тени на потолке. Несколько мгновений он лежит не двигаясь, а затем так же, не глядя на меня говорит: – Не обижу, – звучит твердо, как обещание, как гарантия нерушимости его слова. – Расскажи мне. Сердце замирает, а затем стремительно летит вниз живота, окунаясь в ледяную пропасть и снова выпрыгивая и вставая на место так, что по телу расползается дрожь. – Хочу прижаться к тебе, – говорю, опустив глаза к его сильной шее. Больше всего на свете боюсь сейчас увидеть его реакцию. Замечаю, как дергается его кадык, и практически не дышу. – Так… прижмись, – выдает он сипло, но все еще не смотрит на меня. Ответ Кира словно удар электрошоком пронзает все нервные окончания, превращая тело в сверхчувствительный организм. – Смелее, – подталкивает меня. Поглубже вдохнув, медленно придвигаюсь к мужчине. Из-за взбесившегося сердцебиения не слышу больше ничего. Кровь шумит в висках, и кажется, стоит мне почувствовать Кирилла своей кожей, как я потеряю сознание. Упираюсь грудью в мужское плечо и замираю. – Так ты хотела прижаться? – кажется, будто голос его осип. – Я… – теряюсь, не понимая собственных желаний и эмоций. Меня штормит от его близости, от его запаха и тепла, идущего от его тела. Но стоит хотя бы на мгновение представить, как я льну к нему всем телом, соприкасаясь голой кожей на каждом участке тела, как от этих мыслей соски стягиваются в острые пики, а низ живота наливается тяжестью. – Ну же, Мия, – наконец-то смотрит на меня, подстрекая двинуться дальше. – Ведь это всего лишь сон. – Сны бывают страшными, – лицо пылает, и меня разрывает от желания поддаться порочному порыву. – Наш с тобой будет сладким… – неоднозначно звучит из его уст. От этого томного намека, кружится голова. – Раз это сон… – дотрагиваюсь до края одеяла, сдергивая с груди и откидывая к стене. Шумный вдох Кирилла не заглушает даже моё чрезвычайно громкое сердцебиение. Стянутыми в комочки сосками упираюсь в его руку и торс, животом жмусь к его бедру, а ноги прижаты к мускулистым волосатым ногам. По позвоночнику бегут мурашки, а щеки вспыхивают. Кир задерживает дыхание и зажмуривается. Его грудь тяжело и часто вздымается, а я поддаюсь какому-то странному толчку и целую его в сильное плечо. – Мия… – хрипит он. – Это ответ на твой поцелуй, – вспоминаю, как чувствовала во сне прикосновение его губ к лопатке. – Поцелуй? – поворачивает голову ко мне, исследуя лицо. Вижу, как бегают его зрачки, и не знаю, что будет дальше. Но я перешагнула невидимую грань, после которой нельзя будет отмотать все мои действия обратно. Мы оба понимаем это. – Когда я спала, – решаю уточнить, облизывая пересохшие от волнения губы. Кирилл медленно переворачивается на бок, лицом ко мне, и вот я уже царапаю сосками его торс, покрытый волосками, а эрекция, едва спрятанная под боксерами, упирается мне в живот. – То был не поцелуй, – смотрит прямо в глаза. А у меня от этого темного взгляда по всему телу тремор. – Вот это поцелуй, – протягивает руку ко мне и, притянув голову, впивается в мой рот.