Глава 28

Кирилл Мягкие губы приоткрываются, впуская меня. Касаюсь шелкового языка своим и, кажется даже стону вслух, не в силах сдержать эмоции, накрывшие меня. Эта сладость, эта нежность, эта ни с чем несравнимая свежесть торкает так, что уже не контролирую себя. Зачем она такая вкусная? Для чего настолько податливая и открытая? И почему она настолько сильно влюблена, что забыла о совершенном мной? Я схожу с ума рядом с Мией, не контролирую себя и уже не сопротивляюсь этому. После того, как днем отхлестал ее ремнем, на стенку лез от собственной ничтожности. Хотел лишь убедиться, что она в порядке. Знал, что не должен этого делать, не должен идти к ней ночью, не должен гладить её, успокаивая, не должен следовать порыву прикоснуться к ее коже губами. И стоит ей пригласить меня к себе в постель, я понимаю, что больше не хочу сопротивляться. Не могу держаться от нее в стороне. Кто ж мог предположить такое. Сам до конца не осознавал тот факт, что эта наивная девчонка с глазами-блюдцами и оторванной пуговицей скрутила меня, выбив остатки здравого смысла. Осознал это с особой четкостью в момент, когда выронил ремень из рук и проклинал себя за содеянное. Ощутив же ее обнаженную грудь, прижатую к моему торсу, отпускаю контроль. Наплевав на последствия. Мия с готовностью отвечает на поцелуй. Отдается ему, позволяя мне не только поедать ее, но и сама будто пытается насытиться мной. От осознания этого я совершенно теряю связь с реальностью. Сердечная мышца на пределе возможностей качает бурлящую кровь, обжигающую вены. Член готов взорваться от хлынувшей к нему крови. Держу Мию за голову, вылизывая рот и посасывая губки, чувствую острые сосочки, касающиеся моей груди, и хочу идти дальше. Хочу ее всю, каждый миллиметр тела. Хочу слышать ее стоны и пить оргазм. Прижимаюсь к ней плотнее, потому что мне мало. Чувствую, как ее ладошки скользят по моей груди, оставляя след из мурашек, целую её щеки, скулы, подбородок. – Это – настоящий поцелуй, – продолжаю целовать ее личико. Пуговка тяжело дышит, и, кажется, ее немного потряхивает. – Подожди, – голос дрожит, а у меня в животе все скручивается от страха, что она сейчас оттолкнет. Зарываюсь пальцами в волосы на ее затылке, массируя и опуская ладонь к шее, осторожно сжимая ее в попытке расслабить девчонку. – Чего ждать, Мия? – прижимаюсь своим лбом к ее и трусь виском о ее щёки. – Ты сама меня пригласила. Я уже не уйду, – касаюсь губами уголки ее рта и слышу, как сбивается ее дыхание. – Дай перевести дух, – говорит сбивчиво, а сама выгибается в пояснице, плотнее впечатываясь в меня пышной грудью, которая так и просится в мои ладони. – Ты – моя головная боль, – шепчу ей, боясь посмотреть в глаза и увидеть там сожаление. – Это хорошо, – шепчет она. – Значит, ты думаешь обо мне. – Ты всю кровь мне свернула, – вжимаю эрекцию в плоский животик, слушая, как из ее губок вырывается стон. – Значит, я теку у тебя по венам, – шепчет она и закидывает одну руку мне на шею. – Ты преследуешь меня во снах, – говорю не до конца отдавая себе отчет, чем все это может обернуться. – Потому что болен мной так же, как и я тобой, – её тонкие пальчики скользят от затылка вниз по позвоночнику, вызывая мурашки по телу. – Я разрушу тебя, – слегка отстраняясь, заглянул в горящие взаимным безумием глаза. – Ты уже уничтожил меня для других мужчин и для прежней жизни, – встречаемся взглядами, и сердце пропускает удар от той глубины в ее взоре, что невозможно скрыть даже ночной тьмой. – Я не остановлюсь, – предупреждаю, трусливо снимая с себя ответственность за происходящее. Мия шумно втягивает воздух, а затем прижимается своим ртом к моему, проводя по моим губам языком. Член в боксерах дергается, реагируя на провокацию, и я принимаю это за согласие, осторожно обнимаю ее за талию, чтобы не коснуться раздраженной на ягодицах кожи и перетаскиваю ее к себе на живот, так, что стройные бедра обнимают мой торс и член упирается в обнаженный горячий центр. Ловлю сладкие губы и сливаюсь с ними в поцелуе, схватив Пуговку за тыльную сторону шеи, совершенно не сдерживаясь, вылизываю ее, ем ее, стараясь отхватить кусок побольше, забирая себе ее вкус и не оставляя после себя ничего. Все мысли покидают голову, оставляя лишь голые инстинкты и ощущения. Блуждаю руками по узкой девичьей спине и опускаю поцелуи к её подбородку, тонкой шее. Мия приподнимает плечи, открываясь для ласк. Перед моими глазами оказываются две сочные груди четвертого размера со стянутыми в тугие бусины сосками. Обхватив пышные полушария ладонями, втягиваю один сосок в рот, а второй сжимаю между пальцев. Мия стонет, и от этих звуков член еще больше каменеет. Кружа языком по ареоле, втягиваю сосок в рот и непроизвольно царапаю зубами. Мия прогибается сильнее в пояснице, подставляясь под мои ласки, ерзая промежностью по пульсирующему стволу. Тяну второй сосок пальцами, щипаю и параллельно всасываю другой, покусывая и зализывая его, компенсируя боль. Судя по реакции Пуговки, ей нравятся мои игры. Она активнее двигает бедрами, скользя по эрекции, стирая боксерами свою и мою кожу. Переключаю внимание на вторую грудь, выкручивая влажный от моих слюней сосок. И стоит мне пройтись по розовой вершинке зубами, как Мия начинает громче стонать. – Да-а-а, – вырывается из нее. – Нравится? – хочу услышать от нее, что все делаю правильно, что ей хорошо со мной. – Да-а-а! Ещё! – требует она. И я снова всасываю, кусаю и выкручиваю девственные сосочки. Мия предельно возбуждена. Я чувствую ее влагу через трикотаж. И понимаю, еще пара движений бедрами, и я кончу в трусы, как сопливый подросток. Нет. Не так я ее хочу. Я буду кончать только после того, как стенки горячего влагалища сожмут мой ствол. – Иди сюда, – не забывая о поврежденной коже ягодиц, тяну ее вверх к своему лицу. – Что ты делаешь? – задыхаясь, спрашивает она. Девочка явно расстроена тем, что не удалось кончить. – Хочу тебя целовать, – спускаюсь чуть ниже по дивану, так, что ее лоно оказывается прямо над моим лицом. – В губки. – Но мой рот… – пытается что-то сказать, но все ее возражения тонут, когда я провожу языком по раскрытому лону. – В эти губки, – целую её взасос между ног.