Глава 31

Мия – Мия! – выключаю воду в кране, услышав голос, при звуках которого все нутро трепещет и в животе порхает тысяча бабочек. Вытираю лицо и руку полотенцем и выбегаю в комнату. Сердце грохочет от радости, сбиваясь на галоп, в груди растекается тепло и не могу сдержать улыбку. Как же я соскучилась! Безумно! До одури! После нашей ночи я не видела его больше суток. И все это время, что Кир не появлялся, воспроизводила нон-стоп картинки нашего первого раза. Смакуя каждую минуту, каждый взгляд, прикосновение и слово. Как же это было волшебно! Могла ли я представить, что первый раз будет настолько чувственным и незабываемым? Конечно, я представляла и фантазировала на эту тему. Но Боже! Какой глупой дурочкой я была! Что я вообще тогда знала о сексе и каким он может быть! А Кир… Какой он нежный! Опытный, умелый любовник, знающий о моем теле гораздо больше, чем я сама. Вспоминаю то, как он целовал меня между ног, и заливаюсь краской, одновременно с этим возбуждаясь снова. И если меня так заводят лишь воспоминания, то я загораюсь как спичка от предвкушения повторения, стоит на мгновение представить, как все между нами будет в следующий раз. А он обязательно будет. Должен быть. Ведь я не слепая и видела, как Кирилл ко мне относится. Та ночь продемонстрировала его отношение ярче всего. Разве сможет он противиться сам себе, находясь со мной под одной крышей. Нет! И я готова оставаться в этом плену целую вечность, лишь бы любил меня, лишь бы не отталкивал. – Кир! – сразу прыгаю к нему, обвиваю руками сильную шею и целую под подбродком. Его запах заполняет пространство, и по венам растекается жар. Он пахнет морозом, немного табаком и самим собой. Его кожа несет свой неповторимый аромат, дурманяще-прекрасный и непередаваемый. Вдыхаю его, и меня ведет. Приподнимаюсь на цыпочки и трусь щекой о шею и аккуратную бороду. – Я так скучала, – тянусь губами к его рту и провожу языком по нижней губе. Ощущаю, как от собственных действий голова начинает кружиться и соски стягиваются в комочки. Широкие ладони ложатся мне на талию и отстраняют меня от себя. Недоуменно смотрю на мужчину. – Что-то случилось? – встречаюсь с его холодным, отчужденным взглядом. – Одевайся, – кивает на кресло, где меня ждет пуховик, а на полу стоят бежевые угги. – Мы идем на прогулку? – упираюсь ладонями в его грудь, спрятанную под объемной курткой. – Вроде того, – кратко говорит он. – Хорошо, – улыбаюсь, стараясь не замечать его хмурость, и игнорирую ком, разрастающийся у меня в груди. Достаю из шкафа футболку, спортивный костюм и носки. И, не стесняясь мужчины, скидываю сорочку, оставшись лишь в крохотных белых кружевных трусиках. Кирилл замирает за моей спиной, а затем просто отворачивается к окну. Его реакция меня расстраивает. Ведь не такой встречи я ожидала. После всего, что между нами было… Он ведь был совсем другим. Нежным, ласковым. И даже когда наутро ускользнул из постели, вернулся и долго целовал, прижимал к себе, и только после этого ушел. А теперь снова включил холод и равнодушие. Глотая вставший поперек горла комок, наспех одеваюсь, обуваю меховые сапожки и просовываю руки в пуховик. Под ребрами теплится надежда, что вот сейчас он снова прижмет меня к себе, поцелует, окутывая лаской. Ведь мне большего не надо. Пару добрых слов, нежного взгляда и объятий. – Я готова, – смотрю на него и жду хоть какого-то разъяснения. – Пойдем, – кивает он на дверь, открывая её и придерживая для меня. Проходим светлый холл, и я с жадностью подмечаю детали. Мелкий бежевый цветочек на обоях, бра из стекла и металла, металлические поручни дервеянной лестницы. Спускаемся вниз, и, минуя первый этаж и промелькнувший холл, Кирилл заводит меня под лестницу в гараж, где усаживает в тот самый черный внедорожник, что я так часто видела из окна своей комнаты. Мотор заведен, внутри салона тепло. Он приготовился к тому, чтобы ехать уезжать. – Мы куда-то едем? – спрашиваю его, пока он пристегивает меня ремнем, и с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не поцеловать. Кирилл молчит, и тихий тревожный шелест внутри меня становится завыванием бури, готовой вывернуть мою душу с корнем, оставляя после себя лишь разрушение. – Кир? – в груди нарастает боль. Кажется, будто кто-то просунул руку мне под ребра и сжимает сердце с такой силой, чтобы оно перестало биться. Вместо ответа он закрывает мою дверь и открывает гараж. А вернувшись к машине, садится за руль и выезжает во двор. У больших распахнутых металлических ворот стоит тот самый дед, что приносил мне еду во время отсутствия Кира. Он не е глядит на старика, машина выруливает на проселочную дорогу и въезжает в лес. Но сейчас мне как никогда плевать на то, что нас окружает. Я смотрю только на него. Слежу за его реакцией и жду чертова ответа. Внутри меня все клокочет, приготовившись к чему-то страшному. И я хочу знать, что это. – Ответь мне! – умоляю его, чувствуя, что меня начинает трясти от страха. Кирилл отъезжает еще глубже в лес, а затем тормозит. – Пора вернуться домой, Мия, – держит руки на оплетке руля и смотрит прямо перед собой. – Что? – не верю, что он действительно хочет меня вернуть. Разглядываю его профиль, мысленно умоляя сказать, что пошутил. – Сегодня ты вернешься домой, – повторяет он. – Нет, – машу головой. – Ты же не можешь… после того, что между нами было, просто выкинуть меня. – Почему? – резко поворачивается ко мне. И у меня сковывает внутренности от льда в его глазах. – Я получил то, что хотел. Больше ты мне не нужна. Бьет словами. И у меня перехватывает дыхание от этой жестокости. Я вдруг чувствую, как капли стекают с моего подбородка. – Неужели все было, чтобы трахнуть меня? Трахнуть дочку врага? – губы дрожат, но я все еще не понимаю, зачем он это делает. – Я ведь сразу была готова. Кир снова отворачивается. Вижу, как играет желваками, а костяшки пальцев, сжимающих руль, белеют. – Тогда не было смысла. – А сейчас есть? Папа согласился на ваши условия, поэтому ты меня отправляешь. Так не нужно! Я не хочу к ним. Кир, я хочу с тобой! Прошу, не отсылай меня, – отстегиваюсь и тянусь к нему, дотрагиваясь до щеки. Он не отворачивается, но и не отвечает на мои прикосновения. – Твой отец мертв, Мия, – глухо говорит он. – Как это? – на мгновение кажется, будто у меня слуховые галлюцинации. – Твоего отца убили, – поворачивает голову и ловит мой взгляд. Вижу, как на дне его глаз бушует шторм. И только теперь на меня накатывает осознание. Это все не шутки. Он говорит правду: папу убили.