Глава 36

Мия – Как ты могла пойти вопреки моей воле и за моей спиной объединиться с этим дегенератом против родной матери? – мама снова вне себя от ярости. На этот раз виновницей ее дурного настроения стала я. – Мама, никто не строил козни против тебя. Я просто хотела знать правду, вот и все, – хмурюсь, смущаясь истерики родительницы при посторонних людях. – Узнала? – практически сверкают молнии в её глазах. – Видишь, чем твоя правда обернулась? – Чем, мама? Ты же слышала? Нам и делить нечего. Папа был разорен! Из-за чего теперь эта истерика? – Вот именно! И нам придется делить жалкие крохи, что остались после твоего подонка-папаши, с этой швалью. – Перегибаешь, Наташа, – наклоняется вперед Драго, опираясь локтями о колени и не сводя немигающего взора с моей матери. – Имею право! Двадцать лет брака с человеком, что о меня ноги вытирал, совал свой стручок в кого ни попадя, а я молча терпела. Ради чего? Ради дома, который теперь нам не по карману, машины и статуса банкрота? – А зачем ты терпела, Наташа? – тихо спрашивает братец. Да, теперь у меня есть единокровный брат. Тест подтвердил наше родство. А я все еще не могу определить, что именно чувствую по этому поводу. Рада или это меня злит, смущает? Что я чувствую к постороннему человеку, внезапно ставшим мне родным? Радует лишь одно, все эти новости и выяснения реальных связей отвлекают меня от мыслей о Кирилле, который по-прежнему занимает главенствующее место в моей голове. И мама больше не подсовывает мне психотерапевтов, гинекологов и Соколова-младшего. Видимо, в следующий раз, если она начнет вытворять подобное, придется еще поискать внебрачных папиных детей. Судя по маминым обвинениям, Драго вполне может быть не единственным моим ближайшим родственником по отцовской линии. – Ты красивая женщина, а истратила жизнь на этого ублюдка, – продолжает братец. – Папа не был ублюдком, – не могу слышать то, как поливают грязью моего папу. МОЕГО! Драго лишь проходится по мне ленивым взглядом и усмехается, а потом возвращается взглядом к маме. – Это… – открывает и закрывает беззвучно рот мама, растерявшись от слов пасынка. – Это не твое дело, – одергивает она его. – Я любила его! – Сама себя не обманывай, Наташа, – гипнотизирует ее обсидиановыми глазами молодой мужчина. – Вот мама любила его. И не согласилась быть одной из. А ты? Ты любила свой статус и его деньги, а не самого Александра. – Простите, дам вам время все обсудить, – наконец-то подает голос папин нотариус. Мужчина поспешно встает из за стола и, схватив папку с портмоне, выбегает из помещения. Проводив его взглядом, я вдруг ловлю себя на мысли, что забыла о присутствии посторонних в кабинете. И в то же время я не ощущаю никакой неловкости или вины за то, что мы вот так позволяем себе выяснять отношения перед совершенно посторонним человеком. А еще пару недель назад я сгорала бы со стыда и мечтала провалиться сквозь землю. Проводив взглядом пожилого мужчину, мама и Драго впиваются глазами друг в друга, пытаясь продавить один другого. – То, что ты его сын, ничего не меняет. Дом мой и машина моя. Я не могла угробить двадцать лет впустую! – внезапно бледнеет она и откидывается на спинку дивана. – Ради чего? – Мам, пожалуйста, не говори сейчас, что ты так действительно думаешь? Слышать подобные заявления от той, кто подарила тебе жизнь, растила, воспитывала, оказывается, еще более невыносимо, чем рассказы о папиных похождениях. – У нас же была семья! У тебя есть я. Разве этого мало? – смотрю на нее во все глаза и не узнаю. Все жду, когда скажет мне, что не то имела в виду и я – это самое главное сокровище в ее жизни. Но мама продолжает молчать. – Что? Сняла розовые очки, сестрица? – хмыкает Драго, возвращая внимание ко мне. – Понравился реальный мир? – Мам! – стараюсь не слушать этого демона, что пытается еще больше рассорить меня с мамой. А ведь она одна у меня осталась. Пусть вот такая неуравновешенная, жадная и слегка лицемерная, но она моя мать! И другой у меня не будет. Так почему мама позволяет говорить о нашем прошлом, словно оно не имело совершенно никакого значения. – Мама, пожалуйста, ответь! – Мия, не сейчас, – отмахивается она от меня, словно от мухи. А я чувствую, как слезы подступают к глазам, но вовремя беру себя в руки. Стервятник с соседнего кресла не увидит моих слез. – Чего ты хочешь? – вмиг успокоившись, спрашивает его мама. Кажется, что в ней совершенно не осталось сил. Будто кто-то залпом выпил весь запас ее энергии. – Лишь то, на что имею право, – выпрямился он в кресле, посмотрев на маму из под широких черных бровей. – Конкретнее, – смотрела на него из-под полуприкрытых век. – Хочу забрать его теневой бизнес, – озвучивает Драго, а я напрягаюсь, не понимая, о чем именно речь. Усталость вмиг слетает с маминого лица. – Мия, выйди, – тихо говорит она, но таким железным тоном, что больше соответствует папе, чем ей. – Хорошо, – покидаю кабинет, прокручивая в голове все возможные варианты о том, какой именно теневой бизнес имел в виду Драго. Выхожу в холл, чувствуя, как меня колотит от волнения и переполняющих эмоций. Пройдя на кухню, наливаю чашку чая, внезапно услышав крики, доносящиеся из кабинета. Вздрагиваю, когда там раздается звук бьющегося стекла. Еще какое-то время оттуда долетают крики, а затем все затихает. И лучше бы так оставалось и дальше, потому что когда я слышу из кабинета мамин стон, я не просто не цепенею, я перестаю дышать. Не верю собственным ушам, решив, что у меня слуховые галлюцинации. Не могу пошевелить даже пальцем. Стоны становятся громче. Оцепенение спадает с меня так же резко, как и наступило, сменяясь неконтролируемой злостью. Как смеют они? Как они смеют! Под ребрами буквально все горит, а сердце бьется так быстро, что его стук отдается пульсацией во всем теле. По венам струится пламя, а мне хочется крушить абсолютно все, что подвернется под руку. Не контролируя себя, я вскакиваю на ноги и не иду, а практически лечу в сторону кабинета, схватившись за дверную ручку, дергаю ее, но дверь не поддается. – Откройте! – колочу я в дверное полотно, стараясь перекричать стоны родительницы и еще сильнее выходя из себя, слыша ритмичные толчки какой-то мебели о стену. – Откройте, мерзавцы! Как вы смеете! В папином доме! В моем доме! Будьте вы прокляты! Оба! Но в ответ мне лишь звуки, напоминающие протяжный вой и стук отбойного молотка. Закрываю уши ладонями, измеряя коридор шагами, прохаживаюсь из стороны в сторону, мечтая взглянуть в лицо этим предателям. Я даже задыхаюсь, в таком остром бешенстве нахожусь на протяжении всего того времени, пока они не перестанут осквернять папин кабинет. Не знаю, почему я до сих пор здесь и почему просто не уйду к себе в комнату. Почему-то мне кажется, что мама устыдится своего поведения, взглянув мне в глаза. Вот только когда дверь открывается и оттуда вываливается растрепанный и довольный Драго, застегивающий на ходу ремень на брюках, все идет не по плану. – Чего орешь, мелкая? Пойдем. Есть разговор.