Глава 47

Мия – Пойдем со мной. Сбежим отсюда, – говорит Кир. Смотрю на его лицо, спрятанное под белой маской, так идеально сочетающейся с его белоснежным костюмом и оставляющей открытыми лишь щеки губы и подбородок. Вот они, те самые губы, что я целовала мгновение назад. И не просто позволяла целовать ему себя, но и сама самозабвенно отдавалась его рту, и самое ужасное – хотела большего. Да я бы все на свете отдала, чтобы шагнуть дальше. Но только в своих фантазиях. В той реальности, где мы находимся теперь, это невозможно. Он убийца моего отца и враг семьи. А я только что снова не попалась на ту же удочку, позволила себе желать этого подонка. – Сбежать? – смотрю в фиалковые глаза, не оставляющие меня даже по ночам, и намеренно воскрешаю в памяти все сотворенное им. – С тобой? – Сбежим, Пуговка. И тебе не придется выходить замуж за Ворона, – в его взгляде столько нужды и решительности, что я на пару мгновений задумываюсь о его предложении, но затем вспоминаю, как он обошелся со мной уже однажды, и какой кинжал вонзил в спину после. – Сбежим чтобы что? Чтобы нанести очередной удар по моей семье? – смотрю за выражением его лица, игнорируя танцующих вокруг нас людей. – Кого в этот раз планирует убрать твой хозяин? Ты ведь цепной пес Панкратова. И если он захочет убрать меня с дороги, то ты сделаешь это без промедлении, верно? – выплевываю ему в лицо. Радужки Кира начинают темнеть. Скулы заостряются, и он играет желваками. И вот теперь я вижу его злым. Мне не страшно. Потому что я просто в бешенстве и хочу увидеть его истинные эмоции. – Точно так же, как убрал моего отца! – произношу, особенно внимательно наблюдая за выражением его лица. – Не понимаю, о чем ты, – и снова на лице невозможно ничего прочесть, кроме ледяного спокойствия. – Я больше не позволю играть собой. – Тогда почему связалась в Вороновым? – в голосе сталь, от которой пробегает холодок по коже. – Это тебя не касается. – И то, что он будет тебя целовать так же, как и я, тоже не касается? – подходит ближе, буквально нависая надо мной. – И позволишь трахать себя? – буквально рычит мне в лицо. – А знаешь ли ты, Мия, как любит трахаться Воронов? Или ты уже испробовала и тебе понравилось? Ах, да! – злобно смеется. – После моей порки ты сама напросилась ко мне на член, кончая как сумасшедшая. – Замолчи… – не хочу думать о том, что было, и тем более – как именно это было. – Похоже, твой жених еще не в курсе твоих пристрастий? А узнав, он будет в восторге! Станет снова и снова заходить дальше граней дозволенного, и рано или поздно ты просто не выдержишь его пыток и не выйдешь из его подвала. – Что ты несешь? – волосы на теле встают дыбом от его слов. – Только то, что твоего будущего мужа заводят страдания таких нежных девочек. Он любит истязать их, кончая от этого. – Зачем ты придумываешь такую ересь?! – перехожу на крик, но из-за громкой музыки меня никто не слышит, кроме Кира. – Спроси у него, что стало с его первой женой, Мия. И со второй… А что стало с многочисленными подружками, которые повелись на статус и деньги? Спроси. И ответ тебя поразит, – говорит с таким спокойствием, и лишь глаза, на дне которых пылает огонь, выдают его истинные эмоции. Он взбешен точно так же, как и я. Его задевает меня связь с Макаром, и я кайфую, чувствуя его боль. – Какая ирония, – усмехаюсь, не позволяя слезам взять верх надо мной. – Я, видимо, притягиваю садистов, – застываю с улыбкой на губах. – Так, может, и ты в следующий раз не остановился бы на порке ягодиц и пошел дальше! – Дура! – шипит. – Я тебя спасти хочу! – Поздно! Ты сам меня уничтожил! Разворачиваюсь и начинаю убегать через толпу. Чувствую, что он следует за мной. Но я не оборачиваюсь. Расталкивая локтями извивающиеся тела, двигаюсь по направлению из зала. Прочь отсюда. Подальше от него, от того, что чувствую, и от той ерунды, что он наплел. Как только оказываюсь за пределами душной толпы, ускоряю шаг и вылетаю в первую попавшуюся дверь. Из-за слез, стоящих в глазах. не понимаю, что это коридор с гримерными и служебными повещенями. Стуча каблуками о кафель, ускоряюсь, когда слышу за собой твердые уверенные шаги. Перехожу на бег, но и мой преследователь тоже начинает бежать. Почти добегаю до поворота, но он успевает обхватить за талию со спины и приподнимает над полом. – Отпусти! – пытаюсь вывернуться, чтобы ударить его. Дрыгаю руками и ногами, стараясь высвободиться. Но его руки, словно железные пруты, держат меня так крепко, что не получается даже извернуться для пощечины. Он открывает какую-то дверь и затаскивает меня внутрь темной комнаты. Ставит на пол, закрывая за собой дверь. – Отпусти меня! – кидаюсь на него, пользуясь случаем, ударив в плечо. Но ему все равно. Кир словно скала, даже не шелохнется под моими ударами. – Отпусти, мерзавец! Ненавижу! – бью без разбора. И ничего не происходит. Глаза привыкают к темноте, и падающего с улицы света фонаря более чем достаточно, чтобы различать черты его лица. Замахиваюсь и оставляю звонкую пощечину на его щеке, немного задевая маску. Кир одним резким движением срывает с моего лица кружево. Я же вцепляюсь в его маску, сдергивая её. – Ненавижу! – замахиваюсь снова, но Кир перехватывает мою руку. И с каким-то диким блеском в глазах дергает на себя. – Мерзавец! – хочу достать до него левой рукой, но и ее он захватывает в плен. – Дура! – шипит он, бегая взглядом от моих глаз к губам и обратно. – Ненавижу! – уже шепчу, чувствуя запах его тела и так же жадно осматривая его лицо. Гулкие удары сердца, учащенный пульс и дыхание. Звуки меркнут, и наши губы встречаются.