Глава 48

Мия Жаркие горячие поцелуи-укусы, поцелуи, напоминающие половой акт. Он трахает мой рот языком и тут же вылизывает, тяжело дыша. Соприкосновение тел высекает искры, поджигающие словно горючее кровь. В венах полыхает огонь, а в душе боль перемешивается с наслаждением, вытесняя доводы разума, ненависть и самоконтроль. Я впиваюсь в его губы, сосу язык, стараясь напиться неповторимым вкусом. Боже! Он сводит меня с ума. Я горю и плавлюсь от его прикосновений, отдаваясь ощущениям. Кир продвигается со мной вглубь помещения. Запинаемся о стоящие кресла, практически падая, но он вовремя помогает нам поймать равновесие, не отрываясь при этом от меня ни на мгновение. Его руки везде на мне, а мои на нем. Задирает подол моего платья до талии, сминая ягодицы, впиваясь в плоть шершавыми подушечками, и толкает на твердую поверхность. Из меня вырывается стон, когда ощущаю под собой опору и влажные поцелуи переходят мне на шею. Похоже, это стол, и под моей пятой точкой находятся какие-то бумаги. Но мне плевать. Хочу его дико, до одури. И ничему не позволю сейчас прервать нас.. Кир сдергивает с груди мое платье, а я стягиваю с него пиджак и забираюсь руками под классическую рубашку. Дотрагиваюсь до горячей кожи, провожу по кубикам пресса и достигаю мускулистой груди, покрытой темными волосками. Кир сжимает мою грудь, оттягивая соски и покручивая. Меня заводит это. И я хочу максимально прочувствовать все, что происходит между нами, хочу подтверждения тому, что все это не сон. – Сильнее, – прошу его, зарываясь пальцами в густые волосы и обхватывая ногами поясницу. Слыша мою просьбу, он сменяет пальцы на рот и прикусывает сосок. Боль пронзает место укуса и в то же время расходится по телу наслаждением. Придвигаюсь ближе к краю стола, вжимаясь промежностью в каменную эрекцию. Даже сквозь ткань брюк мне кажется – я чувствую все выступающие венки, желая рисовать по ним пальцем. Кир же терзает соски, доводя меня до максимального безумия. Его зубы, его язык, руки и член, норовящий порвать к чертовой матери ширинку и трущийся о мою промежность. Лишь голые чувства и ощущения. Темнота помогает нам раствориться друг в друге. Когда губы встречаются, я не могу больше терпеть, расстегиваю пуговицы на его рубашке. Кажется, какие-то отлетают в темноту кабинета. Длинные пальцы накрывают лоно. Слышу приглушенный рык. Он отодвигает мои трусики в сторону, массируя клитор и вонзаясь пальцами между лепестков до упора. А я наконец целую его грудь, обвожу языком соски и расстегиваю пуговицу на брюках. Он же трахает меня рукой, массируя набухшую горошину. Но мне мало. Очень мало. Хочу чувствовать крепкий орган внутри себя, хочу прижиматься к Киру кожа к коже. Приспускаю с него брюки вместе с боксерами и обхватываю твердый ствол. И снова сталкиваемся ртами, бьемся зубами, кусаем друг друга. Провожу по члену рукой и придвигаюсь еще ближе к мужчине. Кир достает из меня пальцы, мазнув мне по губам моим же соком, и тут же слизывает его. А затем я вижу, как он облизывает мою влагу с руки. И тогда я больше не медлю. Подставляю головку ко входу, и Кир одним движением заполняет меня до упора. Из меня вырывется крик облегчения. – Да! – кусаю его за нижнюю губу, впиваясь пальцами в волосы, и, грубо схватив пятерней, оттягиваю их. Кирилл злится, кусает меня за подбородок, чуть выходя из лона и резко возвращаясь обратно. Сегодня это не занятие любовью, как в наш прошлый раз. Это секс в качестве наказания, жесткий и грубый. Он вдалбливается в меня словно отбойный молоток, выбивая из меня стоны и крики. Пошлые звуки заполняют пространство. Влажные поцелуи, рычания, стоны, шлепки влажных тел и скрип стола. – Резче! – кричу ему в губы, кусая, и тут же зацеловываю. Блуждаю ладонями по плечам и широкой спине, оставляя борозды на коже. Несмотря на то, что мне хорошо так, как не бывало, я стремлюсь сделать ему максимально больно. Любовь, ставшая ненавистью и переросшая в неконтролируемую страсть, сжигает меня. Я подаюсь вперед, насаживаясь на твердый орган, позволяю кусать свою плоть. На моих сосках, кажется, не останется живого места. Но мне плевать. Такими дикими и голодными, неконтролируемыми, я ощущаю нас по-настоящими живыми. Отрываюсь от его губ и теряю равновесие, падаю на локти, позволяя себя иметь без остановки. Полностью ложусь на спину. Кир закидывает мои ноги себе на плечи и ускоряется. Я же стараюсь ухватиться хоть за что-то, скидывая все лежащее на столе. С каждым его толчком все дальше отлетаю к краю. Тело покрывается испариной и удовольствие нарастает. Голова уже свисает со стола, но я не понимаю абсолютно ничего, сосредоточившись на ощущениях, что становятся лишь интенсивнее и ярче. Кир наклоняется ко мне, обхватывая губами сосок и натирая нежную кожу колючей щетиной, и меня скручивает от удовольствия. Оргазм сродни ядерному взрыву уничтожает меня. Заставляя ловить афтершок, сотрясаясь и сжимаясь вокруг ствола. Толчок, и вот уже горячая жидкость брызгает мне на живот и лобок. Все еще наблюдая звезды, даже не обращаю на это внимания. И лишь когда он включает фонарик, отыскивая что-то, и вытирает семя с моей кожи, до меня начинает доходить вся катастрофа случившегося.