Глава 67

Мия Губы дрожат. Знаю, что такова цена жизни Кира, но не могу контролировать ужас, растекающийся по венам и закристаллизовавшийся внутри. Макар распахивает полы моей рубашки и разрезает рукава, чтобы бесполезная тряпка упала на грязный пол. И как только холодные лезвия прикасаются к месту между грудями, из меня вырывается всхлип. Макар разрезает лифчик и отправляет его в утиль. Вижу как позади Воронова, на цепях дергается Кирилл, и меня потряхивает от той боли, что я вижу в его глазах. – Макар, пожалуйста, не при нем, – плачу, понимая, что не смогу все вынести, лишь зная, что Кирилл наблюдает за этим. Понимая, что он проживает в эти мгновения, у меня сердце разорвется не только от пытки, приготовленной Макаром, но прежде от того, что заставляю страдать любимого мужчину. – Больше никаких условий, Мия, – провел лезвиями ножниц от груди вниз по моему животу, к трусикам, срезая их и оставляя меня совершенно обнаженной. Я жмурюсь, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Это просто дурной сон, кошмар, я проснусь и ничего этого не будет. Кирилл будет жить, и только это главное. А для меня эта история не может закончиться счастливым финалом. Нельзя любить убийцу отца, даже если все существо говорит обратное, даже если мужчины лучше него в целом мире не найти. И нельзя играть с опасными людьми, обещая верность и при этом предавая. Даже не думаю о том, знает ли Драго, где я нахожусь и что мы больше никогда не увидимся. Хочется мысленно улететь куда-то далеко, чтобы душе стало плевать на то, что делают с ее телом. Но я чувствую прикосновение сухих пальцев к коже, и меня трясет от отвращения. – На меня посмотри, – прижимает ножницы к моей щеке. В ответ я только сильнее жмурюсь, опасаясь, что если посмотрю на него, то не выдержу. Ничего не смогу выдержать. – На меня смотри, – обхватывает мои щеки пальцами и сжимает челюсти до боли. Распахиваю веки и встречаюсь с ледяными серыми глазами. Его взгляд не выражает ничего, чего бы я там раньше не видела. Никаких эмоций. И это пугает еще сильнее. – Вот так, умница, – гладит меня по скуле большим пальцем. И такое, казалось бы, невинное прикосновение действует словно нажатие на кнопку детонации. Его прикосновения омерзительны. Глаза снова наполняются влагой. Стараюсь не смотреть на Кира, зная, что если взгляну на него, то не потеряю остатки самоконтроля. – А я берег тебя, – лезвия ножниц дотрагиваются до моей шеи, и Макар ведет ими вниз по моей груди. – Даже терпел то, как кривилось твое лицо после моих поцелуев. Думал, привыкнешь. На его поцелуи ты так же реагировала? – кивает за спину. Приближает лицо ко мне и проводит по нижней губе языком, а затем обхватыет губами. Мне противно, меня мутит, но я не могу даже закрыть рот, потому что он продолжает сжимать мои челюсти. Переключается на верхнюю губу, посасывает ее, а затем просовывает язык мне в рот. Чувствую как он касается спинки моего языка, вылизывает. Знаю, что Кир смотрит на это, и меня буквально трясет от отвращения и безысходности. Скользкий язык хозяйничает у меня во рту, а я уже на грани истерики. – Ну, же, Мия! Покажи, как ты умеешь, – отрывается ненадолго и снова атакует мой рот, при этом надавливая ножницами мне на сосок. Мычу, чувствуя боль, но он продолжает терзать мой рот и вжимать острие ножниц мне в грудь. – Отвечай! – с трудом сдерживаю крик, когда он практически разрезает чувствительную плоть. Едва шевелю языком в ответ, обливаясь слезами, позволяя этому чудовищу трахать мой рот языком, а затем он кусает мою губу до боли. Жмурюсь, подавляя крик. Макар отрывается на меня, и я закусываю губы, пряча их от садиста и сдерживая всхлипы. – Ну как тебе? Нравится шоу? – оборачивается он к Киру, на которого я не смотрю, но слышу звон цепей, зная, что он вне себя от того, что не может меня вытащить из этого ада. – Эксклюзив, – усмехается мерзавец и снова возвращает внимание ко мне. – Представлял, как буду лизать эти сиськи, – отбрасывает ножницы на пол и обхватывает ладонями оба полушария, сминая. А затем сжимает соски пальцами и выкручивает так, что у меня перед глазами темнеет. – А-а-а! – не могу сдержать крик. – Да, девочка, кричи. Кричи громче, мне нравятся твои крики. Он продолжает издеваться над моими сосками, а затем отстраняется, осматривая результат своих игр. – Мало, – говорит он, и отходит к тому столику, где оставил сумку. Сердце заходится в груди от ожидания еще большего унижения и боли. А когда я вижу предмет в его руках, паника накрывает с головой. – Не нравится мне, Мия, как ты реагируешь на мои ласки. Сначала, видимо, придется тебя проучить, – делает взмах рукой, и хлыст щелкает в воздухе. – Макар, нет, – пытаюсь его уговорить одуматься. – Прошу, Макар, не нужно, – колотит меня от страха, и я дергаюсь на цепях, напрасно пытаясь освободиться. – Время разговоров закончено, – вижу, как его глаза загораются безумием. Он обходит меня, встав со спины. Щелчок, и дикая, вспарывающая боль обжигает спину. Кажется, я даже теряю сознание, иначе почему мне мерещатся шум и выстрелы? Но шум становится все громче. – Что за черт? – бормочет Воронов. Холодный металл, прижатый к моему виску, очень быстро возвращает ощущение реальности, и я абсолютно четко слышу топот множества ног. – Лежать! – кричит незнакомый голос, но все, что я слышу, это щелчок предохранителя.