Глава 7

— Как это нет?!

Моё возмущение прозвучало так громко, что сразу несколько студентов за ближайшими столами синхронно подняли головы. Один из них даже приложил палец к губам, призывая соблюдать тишину, чем едва не усугубил ситуацию окончательно. Можно подумать, именно я сейчас отказывалась предоставлять доступ к сведениям государственной важности человеку, который обязан был разобраться с неизвестным древним артефактом и спасти от его пагубного влияния одного невинного боевого мага.

Ладно, насчёт невинности Рэйнара Эшвуда я преувеличивала…

Но в целом и общем — очень даже нет!

Вот только Арчибальд Кроу, в отличие от окружающих, на мой вопль никак не отреагировал. Даже не моргнул. Сухонький старичок в неизменной серой мантии продолжал сидеть за массивной библиотечной кафедрой, сложив перед собой тонкие руки, и смотреть на меня поверх очков с таким выражением, словно за долгие годы работы повидал студентов и погромче, и понастойчивее, и значительно изобретательнее.

Вполне возможно, так оно и было.

Об Арчибальде Кроу говорили, что он помнит каждую книгу в библиотеке «в лицо», знает содержание всех редких рукописей и способен по одному залому на странице определить имя преступника, посмевшего испортить доверенное ему издание. Ещё утверждали, будто за время заведования библиотекой он пережил три апокалипсиса, две смены ректора и одну кафедру некромантии, которая однажды пыталась доказать, что запрет на вынос останков из подземного хранилища сформулирован недостаточно точно. И сама библиотека Академии «Талисман» была вполне достойна своего бессменного хранителя. Отдельное здание из серого камня соединялось с главным корпусом длинной застеклённой галереей, парящей над внутренним двором на высоте третьего этажа. Внутри библиотека казалась ещё больше, чем снаружи. Многочисленные ярусы поднимались один над другим, между ними тянулись узкие мостики и винтовые лестницы, а стеллажи уходили так далеко в глубину залов, что последние ряды растворялись в полумраке. Здесь неизменно пахло старой бумагой, древесиной и озоном от мощных охранных заклинаний, способных, по слухам, выдержать осаду небольшой армии.

И всё это великолепие оказалось совершенно бесполезным, если нужные тебе сведения находились за одной-единственной дверью, которую отказывался открывать один-единственный упрямый старик!

— Именно так, студентка Талвин, — сухо подтвердил Кроу, словно я могла не расслышать его первый отказ. — Нет.

— Но почему? — вздохнула уныло.

— Потому что не положено, — непоколебимо подтвердил он.

Я несколько мгновений смотрела на него, ожидая продолжения. Не дождалась. Видимо, для Арчибальда Кроу слова «не положено» являлись исчерпывающим объяснением любого явления — от закрытого архива до внезапного конца света.

— Мне всего лишь нужны материалы об Элиане Торвейне, — повторила я, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри всё уже начинало медленно закипать. — Не какие-нибудь запрещённые ритуалы, не проклятия, не сведения о государственных защитных системах. Всего лишь его исследовательские работы.

— Элиан Торвейн был королевским артефактором, — напомнил библиотекарь. — Все материалы о разработках магов, служивших короне, хранятся в закрытом архиве.

— Именно поэтому я и прошу пустить меня в закрытый архив, — по-своему согласилась с ним я.

Он со мной, к слову, тоже наконец согласился. Жаль, тоже по-своему.

— А я именно поэтому отказываю.

С одной стороны, логика у него была безупречной, но с другой — совершенно невыносимой, так что я опёрлась ладонями о край кафедры и наклонилась немного ближе, решив, что раз здравый смысл не помогает, придётся воздействовать на библиотекаря масштабом проблемы.

— Понимаете, во время практики в приграничных лесах мы нашли артефакт времён Сражения у Серых Рубежей. Неподалёку обнаружили останки самого Торвейна, а его полевые записи оказались уничтожены. Причём им самим, перед смертью, — провозгласила предельно серьёзным и официальным тоном. — Кроме того, магистр Вальмон поручил мне самостоятельно определить природу данной находки, — продолжила я, пока мне позволяли говорить. — Это моя итоговая работа за практику. Если я не узнаю, что именно мы нашли, то не получу зачёт.

— Трагедия, — невозмутимо констатировал библиотекарь.

— Вот именно! — обрадовалась его внезапной солидарности я.

Но рано обрадовалась. Несмотря на сказанное, на лице Кроу не отразилось ровным счётом ничего. Разве что взгляд стал чуточку внимательнее. А ещё немного погодя он и вовсе безжалостно добавил:

— Я говорю о том, что трагедией станет ваш допуск в архив королевских разработок.

Во мне что-то болезненно хрустнуло. Кажется, надежда. А вместе с ней вполне возможно и вера во всю мою артефакторскую жизнь. Хотя я и тогда не сдалась, втянула побольше воздуха в лёгкие, решила зайти с другой стороны:

— Почему? — поинтересовалась.

Арчибальд Кроу устало снял очки и начал протирать их краем рукава, всем своим видом показывая, что объяснять очевидные вещи ему приходится исключительно из необъяснимой любви к просвещению.

— Потому что доступ к документам королевских артефакторов получают только старшекурсники профильного факультета, прошедшие предварительный отбор для последующей службы при дворе. Каждый из них предоставляет разрешение главы кафедры, рекомендацию преподавателя и именной пропуск, заверенный дворцовой канцелярией.

Я терпеливо дождалась, пока он вернёт очки на нос.

— А если я не просто третьекурсница, но и очень талантливая третьекурсница? — натянула жалостливую улыбку, всё ещё не теряя надежду.

Хотя та стремительно утекала, как сквозь пальцы вода.

— Нет, — ни мгновения не раздумывая, отказал Кроу.

— А если я не только очень талантливая третьекурсница, но и очень ответственная? — ещё более жалостливо посмотрела на него.

На этот раз Кроу ответил даже не отказом — встречным пристальным долгим взглядом. Очень красноречивым и многозначительным. Таким, что я сразу поняла — про двенадцать взрывов за последние два года, прошумевших вместе с моим именем, слышал уже даже он.

— Одиннадцать, — машинально поправила я ещё не прозвучавшее обвинение.

— Я ничего не сказал, — насмешливо приподнял бровь Арчибальд.

— Но подумали, — удручённо вздохнула я.

И оказалась права. Хотя бы в этом.

— К сожалению, студентка Талвин, библиотечные правила не предусматривают выдачу дополнительных пропусков за умение читать чужие мысли, — вернулся к основной теме нашего диалога библиотекарь.

— А за спасение боевого мага от неизвестного магического воздействия? — выдвинула самый весомый из имеющегося арсенала аргумент.

— Зависит от боевого мага, — прищурился Кроу.

На что я, воспрянув духом, незамедлительно сообщила:

— Рэйнар Эшвуд.

Библиотекарь задумался. На целых две секунды, что по его меркам уже выглядело серьёзной внутренней борьбой.

— Переживёт, — постановил он наконец.

— Вы не можете знать наверняка! — возмутилась.

Не помогло.

— Молодой человек пережил несколько лет на факультете боевой магии, командование студенческим отрядом и знакомство с вами, Талвин, — ничуть не проникся Кроу. — У него прекрасные шансы.

За ближайшим столом кто-то подозрительно кашлянул, явно пытаясь скрыть смех. Я покосилась туда, но виновник уже с чрезвычайно сосредоточенным видом изучал толстый справочник по магической ботанике.

Предатели. Кругом одни предатели.

— Нет у него никаких шансов, если артефакт приворотный, — возразила я в сердцах.

— С чего вы взяли, что артефакт может быть приворотным? — нахмурился библиотекарь.

— После его активации Эшвуд начал вести себя совершенно неадекватно, — развела руками. — Теперь он постоянно смотрит на меня так, словно я воплощённое чудо наяву, приносит еду и вообще ведёт себя до крайности подозрительно, ещё и на летний бал пригласил!

Кроу выслушал все мои перечисления с непроницаемым выражением лица. Потом также сухо постановил:

— Чудовищные симптомы.

— Вы издеваетесь? — сорвалось с моих губ.

Уточнила я вовсе не потому, что нуждалась в ответе. Но всё равно его получила, притом поведанным крайне серьёзным тоном:

— Нисколько. Особенно тревожно звучит еда.

— Я серьёзно! — воскликнула со всем переполняющим меня отчаянием.

К сожалению, и в этот раз не помогло.

— Я тоже, — заверил Кроу.

— Говорите так, будто не помните, как действуют привороты. Каждый из них действительно сначала выглядит безобидно, — тоже нахмурилась, сложив руки на груди. — А потом начинаются зависимость, навязчивость, ревность, агрессия и полное разрушение личности. Разве вы хотите однажды обнаружить в библиотеке обезумевшего боевого мага, который вызвал на дуэль весь мужской состав Академии только потому, что кто-то случайно посмотрел в мою сторону? — привела последний довод из имеющихся.

— Нет, — согласился Арчибальд.

Я победно выпрямилась.

— Вот видите!

Жаль, победа прожила недолго.

— Дуэли повреждают мебель, — задумался старик.

Я обречённо уронила лоб на ладони, наконец признавая, что пробиться через библиотекаря окажется значительно сложнее, чем через защитные чары самого архива. Возможно, даже невозможнее. Защитные чары хотя бы можно было изучить, найти слабое место и аккуратно обойти. У Арчибальда Кроу слабых мест, судя по всему, не существовало в принципе.

— И что? Значит, вы совсем-совсем ничем не можете мне помочь? — спросила я с той последней каплей надежды, которую ещё не успели растоптать библиотечными правилами.

Кроу тяжело вздохнул и поднялся со своего места.

— Ждите, Талвин.

Не успела я уточнить, чего именно мне стоило ждать, как он уже исчез между стеллажами с такой неожиданной для его возраста скоростью, будто опасался, что я увяжусь следом. Я и правда собиралась, если честно, но один его предупреждающий взгляд из-за плеча заставил остаться возле кафедры.

Я тоскливо огляделась по сторонам и почти сразу заметила на краю библиотечной стойки свежую стопку сложенных бумажных летунов.

Точнее… не совсем свежую.

Верхний выпуск «Сплетника» был датирован сегодняшним утром, а под ним лежало ещё несколько предыдущих номеров. Никто не знал, кто именно его выпускал, зато о нём знали абсолютно все. Магические самолётики с невероятной настойчивостью находили новых читателей сами, врезались в студентов прямо на ходу, залетали в аудитории, общежития, столовую, умудрялись приземляться даже кому-то в лоб или в тарелку с утренней кашей. Репутацию «Сплетник» портил с такой же лёгкостью, с какой распространялся по Академии, поэтому его одинаково ненавидели и обожали.

И как тут удержаться?..

Я машинально потянулась к верхнему самолётику, но потом передумала. Взгляд упал на номер несколькими днями раньше, в нём ярко выделялся заголовок: «В лаборатории зельеварения прогремел взрыв. Коралина Васкес проводила сомнительный эксперимент перед Гертом Новаком, и в результате не только разнесла половину лаборатории, но и поседела от ужаса перед содеянным». Прочитав, я невольно хмыкнула.

Вот!

Не я одна способна регулярно что-нибудь взрывать, Коралина вон тоже старается. И ничего, в «Сплетнике» написали, и живёт себе дальше. Хотя… если лабораторию действительно пришлось потом собирать по кусочкам, Герту Новаку я искренне сочувствовала.

Отложив старый выпуск, я всё-таки взяла сегодняшний.

Первый же заголовок оказался настолько неожиданным, что я невольно перечитала его ещё раз: «Лина Вейл — студентка из самой обычной семьи, получила направление на закрытую элитную практику, куда ежегодно допускают лишь представителей самых влиятельных родов королевства. Совпадение ли это, или столь неожиданная удача каким-то образом связана с тем, что туда же отправили Леона Грейвена, официально назвав подобное назначение «дисциплинарным взысканием»? Академия теряется в догадках».

Я тихонько присвистнула.

Да уж…

После такого к вечеру вся Академия наверняка уже была уверена, что эти двое либо тайно обручились, либо собираются свергнуть короля. Других вариантов «Сплетник» обычно не оставлял. А я уже собиралась перевернуть страницу, когда где-то в глубине библиотеки неожиданно раздался тяжёлый грохот, следом раздалось недовольное ворчание, смысл которого я не разобрала, но интонация обещала окружающим книгам суровые последствия.

Арчибальд Кроу вернулся, неся перед собой такую внушительную стопку томов, что его самого за ней почти не было видно. Он с грохотом водрузил книги на край кафедры, подняв в воздух облако пыли, затем снова ушёл. После третьего захода передо мной выросла целая стена из справочников, трактатов, сводов, энциклопедий и рукописных сборников. Я медленно подняла голову, пытаясь разглядеть библиотекаря поверх книжных башен.

— Что это? — ужаснулась от всей души.

— Всё, что имеется в открытом доступе по приворотной магии.

На меня снисходительно смотрели корешки с многообещающими названиями: «Эмоциональные привязки и способы их разрушения», «Навязанная страсть: от первых признаков до необратимого помешательства», «Сто семьдесят три разновидности любовных чар», «Брачные ритуалы северных земель», «Одержимость как следствие вмешательства в структуру души» и даже особенно толстый труд под названием «Привороты, закончившиеся смертью: документальные свидетельства за последние три столетия». Я взяла последний том, оценила его вес и осторожно вернула на место. Кажется, одним только этим справочником при должном усердии можно было закончить чью-нибудь смерть значительно быстрее, чем любым описанным внутри приворотом.

— Прочитать их все невозможно, — потрясённо выдохнула я.

— Возможно, — парировал библиотекарь.

— За сколько? — без особой надежды на лучшее, уточнила я.

Арчибальд Кроу задумчиво осмотрел гору.

— При вашем темпе чтения — месяцев за восемь. Если не отвлекаться на занятия, сон и попытки нарушить академические правила.

— Через восемь месяцев от личности Рэйнара может вообще ничего не остаться! — единственное, с чем я нашлась.

— Тогда рекомендую читать быстрее.

С этими словами Кроу невозмутимо вернулся за кафедру, раскрыл журнал выдачи и всем своим видом дал понять, что разговор окончен. Я же осталась стоять перед горой книг, чувствуя, как внутри медленно зарождается настоящее отчаяние. Где-то в самом низу стопки особенно зловеще поблёскивали золотые буквы на корешке трактата о необратимых последствиях приворота, а рядом лежал свод по снятию одержимости объёмом в четыре тома. А мне всё заметнее заранее плохо становилось.

Нет, формально в какой-то степени Арчибальд Кроу в самом деле помог. Если удастся найти нужную связку рун или хотя бы основу якоря стабилизации чар, похожие на те, что сверкнули при активации в найденном Рэйнаром артефакте, то существовала вероятность самостоятельно разобраться в заложенном в него магическом потенциале. Вот только оказанная библиотекарем помощь гораздо больше подозрительно напоминала попытку похоронить меня под литературой раньше, чем неизвестный артефакт успеет погубить моего напарника.

Но что уж теперь!

Я же прирождённый исследователь, я не из тех, кто сдаётся!

Вот и вздохнула, подхватила верхние шесть книг и потащила их к свободному столу в алхимическом крыле. Почему именно алхимическом? Всё просто. Там я точно могла рассчитывать на помощь. И не как в случае с некоторыми… Оставалось надеяться, что среди нескольких сотен тысяч страниц в самом деле найдётся хотя бы одна, способная объяснить, почему самый невыносимый боевой маг Академии внезапно решил, будто я для него гораздо больше, чем та, кого он сам ещё совсем недавно тоже терпеть не мог.

А ещё лучше — как заставить его немедленно передумать.

Как только я дотащила взятые первые тома до ближайшего свободного стола, сразу вернулась за следующими, потом ещё за несколькими и окончательно убедилась, что Арчибальд Кроу втайне надеется не помочь мне, а погрести под собственными знаниями. Видимо, чтоб больше не надоедала со своими проблемами. А к тому моменту, когда последняя книга заняла своё место в общей башне, из-за неё уже почти не было видно противоположного края стола. Оставалось лишь порадоваться, что библиотекарь не решил выдать мне весь раздел целиком. В таком случае пришлось бы начинать не с изучения приворотов, а с поиска способа пережить падение стеллажа.

— Впечатляет, — раздалось сбоку.

Я выглянула из-за тома «Разрушение личности под воздействием эмоциональных чар» и обнаружила ту, благодаря кому сделала выбор в пользу именно этой части библиотеки. Моя соседка по комнате Мираэль стояла в проходе, прижимая к груди алхимический справочник, и рассматривала моё новое книжное состояние с невозмутимым любопытством. Она вообще умела сохранять хладнокровие во многих обстоятельствах. Даже когда однажды посреди ночи проснулась от небольшого пожара, первым делом не закричала, а уточнила, не понадобится ли нам срочно готовить противоожоговую мазь. Думаю, именно тогда я поняла, что нам суждено стать настоящими подругами.

Мираэль училась на первом курсе факультета алхимии, тайно встречалась с некромантом с пятого курса и являлась полной противоположностью мне почти во всём. Она никогда не теряла письменных принадлежностей, аккуратно подписывала каждый пузырёк, умудрялась поддерживать идеальный порядок даже среди сушёных трав и, прежде чем приступить к эксперименту, сначала изучала возможные последствия. Последнее казалось мне излишним ограничением научного вдохновения, зато сама Мираэль утверждала, что благодаря этому в нашей комнате до сих пор сохранились все четыре стены. Её длинные жемчужно-розовые волосы сегодня были собраны в свободную косу, светло-серые глаза смотрели спокойно и чуть насмешливо, а от академической формы привычно пахло мятой, сухими травами и чем-то терпким, что она наверняка снова собиралась добавить в очередное экспериментальное зелье(прим. автора: историю Мираэль вы найдёте в книге «Ритуал с ошибкой»).

— Это не впечатляет, — уныло возразила я. — Это издевательство, облечённое в кожаные переплёты.

Мираэль положила свою книгу на край стола, осторожно подвинула особенно угрожающе накренившийся том и села напротив.

— Кроу отказал, да? — посмотрела на меня с искренним сочувствием.

— Не просто отказал, — признала я. — Он сначала растоптал все мои надежды, потом заявил, что Рэйнар переживёт, а в качестве утешения принёс всё, что нашёл о приворотах. Подозреваю, часть этих книг существовала ещё до основания Тайрина и с тех пор только и ждала возможности свалиться именно на меня, — закончила откровенным ворчанием.

— Зато теперь есть с чего начинать и чем заняться, — приободрила Мираэль, открывая ближайший справочник.

Я посмотрела на неё поверх книжной башни.

— Ты пришла помочь или убедиться, что я окончательно утратила волю к жизни? — прищурилась, глядя на неё с подозрением.

— Одно другому не мешает, — невозмутимо отозвалась она и придвинула к себе ещё один том.

Вот за это я её и любила. Мираэль никогда не обещала, что всё обязательно закончится хорошо, зато без лишних вопросов садилась рядом и помогала разгребать последствия плохо обдуманных решений. Даже когда последствия весили примерно столько же, сколько небольшой экипаж.

Ну-с, приступим!