Глава 8

Следующий час мы честно пытались разобраться в классификации приворотных чар, что давалось непросто, с учётом, что человечество на протяжении всей своей истории проявляло удивительную изобретательность в стремлении лишить других людей свободы выбора. Существовали лёгкие эмоциональные привязки, усиливающие внимание к конкретному человеку, заклинания навязанной симпатии, ритуалы страстного влечения, брачные чары, магические печати верности и запрещённые способы полного подчинения воли — и это только вершина айсберга. Одни действовали несколько часов, другие сохранялись годами, третьи передавались вместе с предметами, прикосновениями, напитками и даже случайно произнесёнными словами. Я перелистывала страницы всё быстрее, и с каждым новым описанием настроение становилось всё мрачнее. Почти все трактаты сходились в одном. Каким бы безобидным ни казался приворот вначале, длительное воздействие неизбежно разрушало личность. Забота превращалась в навязчивость, влечение — в зависимость, ревность — в неконтролируемую агрессию. В особенно тяжёлых случаях жертва переставала различать собственные желания и навязанные, нападала на предполагаемых соперников, теряла рассудок или пыталась навсегда удержать рядом объект страсти. Иногда вместе с жизнью последнего.

— Вот, — мрачно произнесла я, разворачивая к Мираэль раскрытую книгу и указывая на иллюстрацию, где неизвестный художник с излишним вниманием к неприятным подробностям изобразил последствия одного из подобных ритуалов. — Всё ещё считаешь, как Кроу, что ничего страшного не происходит?

Мираэль внимательно изучила страницу, слегка поморщилась.

— Я сказала, что пока ничего страшного не произошло. В какой-то степени Кроу действительно прав. Рэйнар принёс тебе завтрак, спас от ловушки и посмотрел пару раз с восхищением, — поправила меня мягко, но непреклонно девушка. — На фоне этого изображения его поведение кажется почти образцовым. Разве нет?

— Каждый приворот начинается безобидно, — напомнила я, возвращая книгу к себе. — Никто ведь не просыпается сразу с желанием уничтожить половину Академии из-за неразделённой любви. Сначала появляются комплименты, забота, стремление постоянно находиться рядом, потом ревность, собственничество, навязчивость, а дальше…

— А дальше ты уже мысленно хоронишь половину Академии, хотя Эшвуд ещё даже ни с кем не подрался, — усмехнулась Мираэль.

— Пока не подрался, — поправила я.

— Очень важное уточнение, — снова усмехнулась она.

Я недовольно поджала губы и перелистнула страницу. Скепсис подруги раздражал, но ещё сильнее раздражало то, что какая-то часть меня понимала — Мираэль не совсем неправа. Рэйнар вёл себя странно, до невозможности странно, но никакой агрессии пока не проявлял. Даже когда лесной гронд приблизился ко мне, его желание применить атакующее заклинание можно было списать на выполнение обязанностей боевого мага. Пусть и обязанности он выполнял с несколько избыточным рвением.

— Между прочим, — вспомнила я ещё один важный симптом, — он пригласил меня на летний бал.

Впервые за весь разговор Мираэль действительно удивилась. Её брови медленно поползли вверх, а книга, которую она собиралась открыть, так и осталась лежать под ладонью.

— Эшвуд пригласил тебя на летний бал? — переспросила девушка.

— Не повторяй это таким тоном, — уныло вздохнула я.

— Каким? — сделала она вид, будто не поняла.

Но всё она поняла, недаром так весело заулыбалась.

— Таким, будто уже выбираешь мне свадебное платье, — обозначила я и вслух.

— Пока я только пытаюсь понять, почему ты сообщила об этом спустя час после начала разговора, — беззаботно пожала плечами Мираэль.

— Потому что это неважно, — нахмурилась и отмахнулась я.

Но соседка по комнате посмотрела на меня настолько выразительно, что я тут же почувствовала необходимость уточнить:

— Хорошо, возможно, это немного важно. Но исключительно как ещё одно доказательство его ненормального состояния. Ты ведь знаешь, что на летний бал просто так не приглашают,

О, она знала!

Ещё как знала. Иначе бы не сказала, приняв заговорщицкий вид:

— После этого вся Академия окончательно решит, что вы пара.

Вот именно!

— Никакая мы не пара, — возмутилась я громче, чем следовало бы, тем более в библиотеке.

Несколько человек за соседними столами тут же покосились в нашу сторону. Пришлось понизить голос и повторить уже тише:

— Мы совершенно точно не пара. Он находится под действием неизвестного артефакта, а я пытаюсь его спасти. Это не отношения, а исследовательская работа с повышенным риском для окружающих.

— Удивительно романтическая формулировка, — фыркнула Мираэль.

— Ничего романтического здесь нет, — едва сдерживая громкость, напомнила я. — Тем более, что если мой отец узнает, что я вместо учёбы завожу в Академии любовные связи, никому точно не поздоровится.

И это была вовсе не фигура речи. Папа — будучи человеком жёстким и суровым, к тому же в звании генерала, и без того относился к моему обучению с подозрением, считая артефакторику занятием слишком непредсказуемым, а Академию — местом, где меня недостаточно строго контролируют. И если до него дойдут слухи, что я не только регулярно участвую во взрывах, но ещё и умудрилась закрутить роман с командиром боевого отряда, он явится сюда лично. После чего сначала устроит допрос мне, потом Рэйнару, затем магистру Вальмону, а напоследок, вероятно, попытается убедить ректора перевести меня куда-нибудь, где нет боевых магов, древних артефактов и мужчин в принципе. Например, в монастырь.

— Судя по твоему лицу, последствия будут серьёзнее любого приворота, — легко разгадала ход моих мыслей Мираэль.

— В худшем случае отец потребует забрать меня домой и запереть в бабушкиной мастерской до тех пор, пока я не научусь вести себя благоразумно, — вздохнула я.

— То есть навсегда? — хмыкнула она.

— Ты совершенно не умеешь поддерживать, — недобро прищурилась я.

— Зато умею оценивать вероятность событий, — улыбнулась она.

Возразить было нечего, поэтому я демонстративно уткнулась в книгу. Несколько минут мы читали молча, хотя сосредоточиться становилось всё сложнее. Буквы расплывались перед глазами, описания разных видов связок заклинаний смешивались, а мысли постоянно возвращались к приглашению на бал. Я ведь действительно не отказала Рэйнару. Сказала, что подумаю. И теперь эти два совершенно необязательных слова грозили обернуться слухами, отцовским гневом и торжественным появлением на балу рядом с человеком, который считал меня подходящей партнёршей по танцам исключительно благодаря неизвестной магии.

Ну почему мне так не везёт?..

— Кстати, — Мираэль оторвалась от очередного трактата и оглядела пустующее место рядом со мной, — а где сам объект твоей научной паники?

— Кто? — переспросила непонимающе я.

— Рэйнар, — отозвалась соседка по комнате. — Если приворот имеет место быть, разве он не должен сейчас сидеть рядом, держать тебя за руку и угрожающе смотреть на каждого, кто подходит ближе чем на пять шагов?

— Мираэль… — а сама машинально посмотрела на пустой стул.

И только тогда вспомнила, что боевой маг действительно опаздывает, несмотря на то, что мы договорились встретиться здесь после ужина.

— Что? — изобразила полнейшее непонимание подруга. — Я лишь пытаюсь поддержать тебя в непростой момент. Твой приворожённый поклонник опаздывает на встречу, после того как пригласил тебя на бал. Ты не находишь это странным?

— Ну почему же сразу странным? — фыркнула я. — Возможно, прямо сейчас он наконец осознал свою ошибку и решил пригласить кого-то получш…

Договорить не успела.

— А мы как раз тебя ждём-ждём! — неожиданно громко и до неприличия радостно перебила Мираэль, обращаясь к кому-то за моей спиной.

Хотя почему к кому-то? Даже не понадобилось оборачиваться, чтобы понять, кто именно появился в самый неподходящий момент. У судьбы, особенно студенческой, вообще имелось удивительное чувство юмора и совершенно отвратительный выбор времени для шуток.

— Задержался на встрече с отцом, — в качестве своеобразного приветствия ответил ей Рэйнар.

Только после этого я всё же повернула голову. Он стоял совсем рядом, в форме факультета боевой магии, весь такой из себя абсолютно собранный и невозмутимый, хотя в его лице проскальзывало какое-то непривычное напряжение. Возможно из-за того, что он услышал, когда подошёл?

Сделала вид, что ничего такого не случалось!

Ну а то, с чего бы ему вообще в такое время встречаться со своим отцом…

Странно. Насколько я знала, семья Эшвуда не жила в столице, а значит его отец должен был либо специально приехать, либо вызвать сына через один из официальных порталов. Ни то ни другое не выглядело обычным явлением, особенно с учётом того, что мы оба должны были находиться на практике ещё два дня, и о нашем незапланированном возвращении в академию никто заранее знать не мог. И я уже собиралась спросить, не случилось ли чего, но взгляд упал на гору книг, занимавшую половину стола, и все посторонние мысли немедленно отступили. Сейчас у нас имелись проблемы куда серьёзнее семейных визитов. Например, закрытый архив, упрямый библиотекарь и примерно восемь месяцев чтения, которые желательно было каким-то образом сократить до одного вечера.

— А это что? — вернул меня в реальность Рэйнар, переводя взгляд с меня на книжную башню совершенно неприличных размеров. — Талвин… а причём здесь вообще приворот?

Я уже открыла рот, собираясь ответить, и неожиданно поняла одну крайне неприятную вещь.

Вообще-то… он ведь действительно не знает.

Я так увлеклась собственными попытками разобраться в происходящем, так долго мысленно перебирала одну гипотезу за другой, как поскорее достигнуть нужной цели, что в какой-то момент перестала замечать очевидное. Для меня версия с приворотным артефактом уже давно существовала как рабочая. Пусть недоказанная и требующая проверки, но всё же единственная, которая хоть как-то объясняла происходящее.

И за всеми этими размышлениями мне даже не пришло в голову, что Рэйнар ни разу не слышал моих выводов, я не сказала ему ни слова.

Да и как правильно объяснять человеку, что он может находиться под воздействием древнего приворотного артефакта?..

Хотя теперь, когда он смотрел на меня с совершенно искренним недоумением, становилось более чем очевидно, что откладывать этот разговор дальше уже невозможно.

— Понимаешь… — глубоко вздохнула я.

И так и не выдохнула. Именно в этот момент Мираэль вдруг подняла голову:

— Эмилия!

Я машинально обернулась. По проходу между высокими стеллажами неторопливо шла девушка примерно нашего возраста. Она несла сразу несколько старых фолиантов, прижимая их к груди с такой лёгкостью, словно давно перестала считать подобную тяжесть чем-то заслуживающим внимания. Длинные лиловые волосы свободной волной спадали почти до пояса, за ухом торчал испачканный чернилами карандаш, а серебряная вышивка на мантии выдавала студентку второго курса факультета рун и магических языков.

Подойдя ближе, девушка вопросительно посмотрела на Мираэль.

— Привет. Ты меня звала?

— Да. Подойди, пожалуйста.

Эмилия сделала ещё несколько шагов и только теперь заметила книжную башню на нашем столе. Её взгляд неторопливо скользнул по корешкам.

— О… — выдохнула она тихо, потом перевела взгляд на меня. — Это всё вы уже прочитали? — удивилась.

— Если бы, — обречённо вздохнула я. — Это всё нам только выдали.

— Дедушка? — уточнила второкурсница.

— Если твой дедушка — Арчибальд Кроу, то да, — кивнула я.

А вместе с тем поняла, почему Мираэль позвала её к нам.

Неужели?..

— Так и есть, — подхватила Мираэль. — Эмилия — не только лучшая студентка на курсе рун и магических языков, но и по совместительству единственный человек в Академии, которого наш достопочтенный, хоть и иногда сварливый Арчибальд добровольно пускает в закрытые архивы.

— Не добровольно, — поправила Эмилия с лёгкой улыбкой. — Просто я умею находить книги быстрее него.

Всё, дальше мне можно было уже ничего не объяснять!

План на ближайшее будущее уже сложился в моей голове. Оставалось его только озвучить и воплотить в реальность. Тем более, что Мираэль тоже решила не тратить время на светские разговоры:

— Эмилия, представляешь, а Тея во время своей полевой практики нашла неизвестный артефакт, — перешла сразу к насущному подруга.

— Дедушка поэтому выдал вам половину раздела по приворотной магии? — догадалась внучка библиотекаря.

— Да, — подтвердила Мираэль. — Но это не просто какой-то артефакт. Мы почти уверены, что его создал Элиан Торвейн.

Где-то здесь я приготовилась подключаться к диалогу и объяснять девушке, кто такой Элиан Торвейн. Но не пришлось. Эмилия в самом деле была лучшая на своём курсе, поскольку несколько секунд она сперва просто смотрела на нас так, будто услышала нечто совершенно невозможное, а затем с плохо скрываемым восхищением уточнила:

— Вы уверены?

— Неподалеку нашлись останки. На них сохранился королевский медальон с его личной печатью, — подхватила уже я. — Кроме того, всё совпало. Место, описание последних часов сражения, уничтоженные исследовательские записи. Сомнений почти не осталось.

Стоило произнести эти слова, как перед глазами снова всплыла поляна посреди старого леса и упомянутый медальон на груди скелета, а также остатки сожжённых записей в виде серебристо-чёрной пыли. К слову, именно эта находка в конечном итоге убедила магистра Вальмона прервать для меня и Рэйнара полевую практику раньше срока и разрешить нам продолжить своё исследование в стенах Академии. Правда, на тот момент я не подозревала, что мне может понадобиться специальное разрешение. А магистр… магистр, очевидно, был так впечатлён найденным местом гибели королевского артефактора, что банально забыл мне это самое разрешение заблаговременно дать. Сам он в данный момент вместе с остальными преподавателями оставался в Приграничье, где сейчас активно сотрудничал с прибывшими из столицы королевскими служащими. Им предстояло аккуратно извлечь останки Торвейна, собрать все найденные рядом предметы, задокументировать место обнаружения и подготовить всё к достойному перезахоронению человека, которого почти столетие считали без вести пропавшим. И кто знает, успеют ли они уложиться в ближайшие два дня.

— Это же… немыслимо, — почти шёпотом произнесла Эмилия.

— До недавнего времени я тоже так думала, — призналась я.

— И именно поэтому Тее очень нужны сведения о его последних исследованиях, хранящиеся в закрытом архиве, — добавила Мираэль.

Эмилия медленно опустила книги на стол, явно пытаясь сопоставить услышанное с тем, что знала сама. И чем дольше длилось это молчание, тем сильнее мне казалось, что сейчас последует ещё один вежливый отказ. Именно поэтому я решила внести немаловажным уточнением:

— Но твой дедушка велел ждать возвращения магистра Вальмона, — тяжело вздохнула я. — Вот только куратор сейчас в приграничье и вернётся лишь через два дня. Всё это время исследования Торвейна будут лежать буквально в нескольких десятках шагов отсюда, а я не смогу к ним даже прикоснуться. Сущая несправедливость.

Эмилия долго молчала. Настолько долго, что я уже почти окончательно смирилась с мыслью о двух новых днях ожидания и бесконечных страницах с приворотными чарами, заполняющими это время.

Нет, на самом деле, ещё существовал вариант воспользоваться порталом, переместиться обратно в Приграничье, взять у Вальмона допуск в архив и вернуться обратно в академию тем же порталом. Но тут тоже всё обстояло не так легко. Каждое перемещение требовало соответствующего разрешения. И то, которое студентам наших курсов магистр выдал для прохождения полевой практики, мы уже использовали. А оно единоразовое.

И если уж выбирать между нарушением правил, о которых куратор не узнает, и о том, благодаря которому я явлюсь прямиком пред его очи…

Нет уж, тайное проникновение в архив, так в архив!

Тем более, что Эмилия наконец негромко произнесла:

— Книги из архива нельзя выносить. А если дедушка узнает, что я помогла кому-то из студентов попасть в закрытый архив без разрешения, он перестанет со мной разговаривать, — покосилась в сторону библиотечной кафедры, где Арчибальд Кроу с неизменным спокойствием заполнял какие-то каталожные карточки, после чего снова перевела взгляд на нас.

— На день? — осторожно уточнила Мираэль.

— В лучшем случае, — вздохнула Эмилия.

— На неделю? — предположила я.

— Я думаю, скорее на несколько месяцев.

— Тогда действительно плохо, — вынужденно признала я.

— Но основная проблема не только в этом, — продолжила Эмилия. — Нижние уровни библиотеки защищены запирающими чарами. Там несколько охранных контуров, рунические печати, сигнальные плетения и… дедушка.

Последнее прозвучало так серьёзно, что даже я невольно прониклась.

— И что из всего этого страшнее? — не удержалась Мираэль.

— Пока не решила, — честно созналась второкурсница.

Тогда-то и Рэйнар, до этого момента молча наблюдавший за нашим разговором, решил вмешаться:

— Нет, — угрюмо постановил боевой маг.

— Что — нет? — посмотрела на него я.

— Мы не будем проникать в закрытый архив, — ещё более угрюмо пояснил он.

— Почему? — прищурилась я.

— Потому что это незаконно, — окончательно помрачнел Рэйнар.

И наверное, пагубное влияние наш неустановленный артефакт оказывал не только на него, но в какой-то степени и на меня, потому что я даже не подумала о том, что стоящий рядом может опять сдать меня дисциплинарному комитету. Вместо этого я лишь шумно выдохнула, решив взять его в сообщники, раз уж мы напарники:

— Эшвуд, если мы не выясним природу артефакта, мы вообще-то практику не сдадим, — напомнила ему.

— Подождём Вальмона, — пожал он плечом.

— Все два дня? — не поверила своим ушам.

— Да, — с готовностью подтвердил Рэйнар.

— К этому времени я уже сойду с ума от неизвестности, — скривилась в сердцах.

— Не сойдёшь, — не поверил мне он.

— Откуда ты знаешь? — возмутилась встречно.

— Потому что я достаточно успел изучить тебя.

Я уже набрала воздуха, собираясь объяснить, насколько ошибочным является подобное мнение, но Эмилия неожиданно тихо произнесла:

— Полночь.

Мы оба повернулись к ней.

— Западная лестница библиотеки, — продолжила она. — Если к тому времени вы всё ещё будете уверены, что готовы рискнуть… приходите.

Она подняла свои книги, коротко кивнула нам на прощание и так же неторопливо направилась обратно между стеллажами. Я проводила её взглядом, потом медленно повернулась к Рэйнару. Он по-прежнему смотрел на меня. По выражению его лица безошибочно читалось, что ближайшие несколько часов он собирается посвятить исключительно одной цели — убедить меня отказаться от этой безумной затеи.

Наивный. А ещё боевой маг и почти выпускник.

Именно поэтому я… улыбнулась ему так невинно, как только могла. В конце концов, до полуночи оставалось ещё достаточно времени. Это означало, что наш с ним спор только начался. И мы ещё посмотрим, кто кого.