19

Вернувшись в кабинет, я выдвинула ящик и молча протянула Жоржу письма. Первым он начал читать письмо от полицмейстеров. Бегло пробежался по тексту глазами и через секунду со вздохом досады швырнул бумагу на стол. – Что там? – спросила я. – Можешь прочитать. Я уткнулась в лист. «Уважаемый бургомистр, Благодарим вас за проявленную бдительность. Мы высоко ценим активную гражданскую позицию и стремление обеспечить безопасность вверенного вам города. Тем не менее после внимательного рассмотрения предоставленных данных, а также в связи с отсутствием прямых угроз жизни, фактов гибели, имущественных преступлений, Министерство считает нецелесообразным направлять в Прислонь специального представителя на данном этапе. Указанные вами наблюдения могут относиться к особенностям местного фольклора или детским шалостям. В случае изменения обстоятельств просим связаться повторно». Внизу значилась витиеватая подпись и трудновыговариваемая фамилия. – То есть помощи от них ждать не приходится, – сделала я вывод, откладывая письмо. – Да, не любят они вмешиваться в жизнь маленьких городов. Считают, что мы должны справляться здесь сами. Жорж потянулся ко второму письму, осторожно развязал черную ленту и развернул сверток. Бумага приятно зашуршала под его пальцами. Глаза бургомистра забегали по строкам. Сначала быстро, с нетерпением, жадно выхватывая каждое слово. Но уже через несколько строк движение замедлилось. Брови чуть нахмурились. Жорж сел на стул, наклонился ближе. – Ну что там? – нетерпеливо спросила я, когда он дочитал, но все еще задумчиво смотрел на бумагу. Меня так и подмывало заглянуть ему через плечо, но я держалась из последних сил. – Твой знакомый что-то нашел? Какое-то время Жорж молчал, то ли не слыша меня, то ли сомневаясь, стоит ли мне рассказывать. – Я дам тебе прочитать, – наконец, проговорил он. – Но лишь для того, чтобы ты понимала опасность и держалась от всего этого подальше. Я кивнула, уселась за соседний стул и приняла письмо, стараясь не показывать, как пальцы подрагивают от нетерпения. «Даниэль, честно сказать, я не был уверен, что ты вообще жив. Ты пропал, и я давно перестал ждать от тебя вестей. И все же рад, что ты объявился. Рад, что ты все еще где-то там, живешь, дышишь. А теперь к делу. Я внимательно прочел твое письмо. Символы заинтересовали, хоть это немного и не то, с чем я привык иметь дело. Пришлось копнуть глубже, чем хотелось бы. Даже кое-кому приплатить. И я кое-что нашел. Знаки, что ты описал, похожи на часть темного, древнего ритуала. Крайне редкого, ведь для него нужна не магия человека, а магия места. Аномальные зоны, так мы называем подобные. Ты и сам знаешь, что они крайне плохо изучены. Поэтому кто-то говорит, что это ритуал не больше, чем миф. А те, кто верят, называют его по-разному. Ритуал Переливания или Завистливое Зеркало. Но суть одна – страшная. В ритуале, как ты сам понял, есть две стадии. Первая – сбор сил. Нужно иметь личные вещи жертвы. Желательно те, к которым человек был эмоциональной привязан. Чем ближе предмет к человеку, тем глубже он связан с его сущностью, тем больше через него можно вытянуть. Уточню, что под словом «сила» может подразумеваться разное. Чужая магия, красота, внешность, годы жизни, даже чужой талант и способности. А может, все вместе. Так вот, символы заставляют предметы забирать указанную силу у своего владельца. Вторая часть ритуала – переливание. Все собранные предметы уничтожаются, в этот момент вся собранная сила переходит к тому, кто совершает ритуал. Владельцы же предметов умирают. Такова цена. Это жуткое, грязное действо. Но опять же повторю, что многие считают, что это лишь миф. Добавлю еще кое-что. Те, кто верит в существование ритуала, убеждены, что его может провести даже человек без магии. Ведь важно именно место и знание нужных символов и слов. Надеюсь, моя информация тебе хоть как-то поможет. Береги себя, Даниэль». Я дважды перечитала письмо. – Что нам это дает? – спросила я, задумчиво отодвигая лист. – Понимание, что я зря опрашивал пожилых людей, ориентируясь на возраст. – Ты считаешь, ритуал был проведен для возвращения молодости? – Почти уверен. А что еще? Магии у жертв не было. Для красоты нужны юные, привлекательные девушки, а там были люди разных возрастов и пола. Таланты – тоже едва ли. Остается одно – забирали их годы. – Похоже на то… – мы встретились с Жоржем долгим взглядом. – Значит, ориентироваться на возраст бесполезно. Этот человек может выглядеть даже на двадцать. – Ну едва ли так молодо, – улыбнулся бургомистр. – Ведь он снова пытается провернуть ритуал. Значит, опять хочет свернуть юность. – Тот, кто сделал это шестьдесят лет назад, должен был уехать из города, чтобы не вызывать подозрения. Резко вернувшаяся молодость явно бы не осталась незамеченной. Мы можем ориентироваться на это. Жорж задумчиво почесал подбородок. – Мы не знаем, насколько быстро действует ритуал. Моментально ли вернулась молодость? Или это заняло продолжительное время? Тогда наш злодей мог уехать не сразу, а спустя месяцы или даже годы. А в те времена многие уезжали отсюда в поисках лучшей жизни. – Хорошо, давай ориентироваться не на тех, кто уехал много лет назад, а на тех, кто недавно приехал. – Высказала новое предположение я. – Кто переехал в Прислонь за последний год с тех пор, как ты стал бургомистром? Жорж чуть усмехнулся. – Только ты. – Я точно невиновна, – иронично бросила я. – Знаю. Хотя иногда ты бываешь весьма подозрительной. Выслеживаешь меня ночами. Я фыркнула, случайно задевая его плечом, поймала насмешливый взгляд и не сдержала улыбку. – Уж не тебе говорить о подозрительности, господин-я-люблю-гулять-в-лесу-но-ночам. – Ладно, – сказал бургомистр чуть серьезней, – поспрашиваю у местных. Узнаю, кто переехал сюда за последние годы. Я на мгновение задумалась. – Скорее всего, у этого человека не будет родственников. – Почему ты так думаешь? – Жорж удивленно приподнял бровь. – Ну… если он действительно не стареет. Если он провел ритуал, а потом уехал. То вернувшись спустя столько лет, его родные явно бы заметили неладное. Скорее всего, он одинок. Мы переглянулись. – Хорошо… будем отталкиваться от этого. Точнее, я буду. – Жорж вдруг снова вспомнил, что запретил мне во все это лезть. – А ты занимайся конкурсом. Он сделал короткую паузу, а потом чуть мягче добавил: – Прошу, будь повнимательней. И… присматривай за своими вещами. Он встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Я разочарованно прикусила нижнюю губу. Понимала, он прав. Давно пора было спать. Но почему-то обидно было заканчивать этот вечер. Было приятно сидеть в полумраке, в свете тусклой настольной лампы, вдвоем, плечом к плечу и обсуждать что-то по-настоящему важное и захватывающее. Впрочем, уснуть с ту ночь мне удалось далеко не сразу. Сначала разум, словно заведенный, крутил в голове все, что мы узнали о ритуале. Я пыталась нащупать в этих обрывках и догадках хоть какую-нибудь новую ниточку, которая могла привести к тому, кто стоит за всем этим. Кому могла понадобиться вечная молодость? Наверное, многие бы хотели получить такое благо, но убивать ради этого… Брр… На такое решится далеко не каждый. Постепенно мысли о грязной магии отошли на второй план, и их место заняли более земные заботы – конкурс. Жорж прав, раз уж я ввязалась в это дело, нужно думать о нем. А пока графа «развлечения» выглядела жалко. Чтобы такое придумать, чтобы удивить гостей? Чтобы они уезжали из города не только с полными сумками, а еще и с яркими впечатлениями. Нужно что-то необычное, в духе Прислони, с ее деревенским очарованием. На рассвете, когда небо только-только начало светлеть, меня осенила идея – простая, но, как мне показалось в тот момент, гениальная. Я вспомнила, как однажды в столице видела нечто похожее: на городской ярмарке выступал кузнец. Помню, как завороженная толпа горожан, привыкшая к мягким диванам и автоматическим магочайникам, наблюдала за огнем, искрами, за тяжелым молотом, стучащим в ритм сердца. Для них это было почти волшебством. Почему бы не повторить такое и у нас? В Прислони тоже есть кузнец. Если уговорить его, то это может стать гвоздем программы. С этой мыслью я провалилась в сон. Утро началось с привычных воплей Чао за дверью. В его протяжном «мяу» мне чудилось почти разборчивое «ма-а-а-ма!» Я приоткрыла дверь, и черный нахал тут же юркнул внутрь, победоносно задрав хвост. Без лишних церемоний запрыгнул на кровать и улегся лапами кверху, подставляя животик для поглаживаний. Отказаться от предложения было невозможно. – Мама уже пришла? – спросила я, осторожно почесывая пузико. Чао важно моргнул. – Ладно, значит, надо спускаться, – вздохнула я и поплелась умываться. Я быстро привела себя в порядок, заплела волосы в косу и надела свое самое любимое платье – из невесомой шелковой ткани, соломенно-желтого цвета с изящным вырезом декольте, – и поспешила вниз. К разочарованию, – в котором я отчаянно не хотела себе признаваться, – Жоржа на кухне было, там хозяйничала мама. В воздухе витал умопомрачительный запах. – Вилли и Милли дали мне чудесный творог. Приготовила из него запеканку и только что отправила ее в духовку, – отчиталась мама, приветливо улыбаясь. – Собираюсь варить кофе. Будешь? – Конечно! – Мяу! – громко обозначился Чао. – А Чао будет колбасу, – расшифровала я претензию мохнатого. – Будет ему колбаса, – мама пребывала в удивительно жизнерадостном настроении. – Как прошла ночевка? – с подозрением спросила я. Все-таки мама и сельская жизнь – вещи несовместимые. – Прекрасно! Свежий воздух! Спала как младенец. Давно так не высыпалась. А козлик Жорик – просто чудо! Утром – свежее козье молоко. С ним такой великолепный кофе получился, какой в центре столицы не сыщешь. Я удивленно глянула на маму. – Мама, у Жорика не может быть молока, он – козел. Матушка посмотрела на меня с выражением легкого сочувствия, как на ребенка, который не смог собрать пирамидку из трех деталей. – Ну конечно, не может. – Спокойно согласилась она. – У Жорика в доме напротив живет невеста, он к ней с утра сбежал. Вилли и Милли его оттуда вытаскивали, заодно и молока принесли. – Ах, ну раз так… – понятливо кивнула я. – Именно так, – закивала мама. – Молочко, творог. Все свежайшее, домашнее. Как же хорошо! Какой чудесный город. Не понимаю, чего ты не хотела сюда ехать… Я тяжело вздохнула, но не стала напоминать, что она и вовсе перестала со мной разговаривать, узнав о моей стажировке. – У меня появились кое-какие новые идеи, – вместо этого сказала я, нарезая Чао колбасу. – И у меня! Но ты первая! Я поделилась мыслями про кузнеца. – Мне нравится, – закивала мама, снимая с плиты кофе. – Из этого может выйти толк. – А что у тебя за мысли? – Ну, во-первых, я уговорила Милли и Вилли участвовать в конкурсе выпечки. Они еще каких-то своих подружек привлечь хотят. – Мама разлила кофе и кивнула подбородком на подоконник. Только сейчас я заметила там сложенный лист с цветочным завитком в углу. – Это письмо для пекаря. Отправь его в столицу. Там я перечислила все рецепты, какие меня интересуют. – Отправлю, – кивнула я. – А что, во-вторых? – А, во-вторых, я уговорила близняшек поучаствовать в развлечениях. – И что они будут делать? – искренне удивилась я, прикидывая, что еще умеют старушки, кроме готовки. Мама поставила передо мной чашку с кофе и добавила туда козьего молока, выдерживая драматическую паузу. – Фокусы, – наконец выдохнула она с горящими глазами. – Фокусы? – озадаченно переспросила я, сразу представляя, как Вилли и Милли спорят, кто будет тащить из шляпы кролика. – Мы уже придумали номер! Представь: одна из них заходит в дверь сбоку сцены и появляется… с другой стороны площади. Магия без магии… Никто не поймет, что это разные люди! Их же не отличить! – Это правда, – согласилась я. – А еще Милли придумала выступление с Жориком, – продолжила мама с энтузиазмом. – Боюсь даже спрашивать, – пробормотала я, принюхиваясь к специфическому аромату козьего молока, исходящего из моей кружки. Сделала первый глоток. Оказалось действительно вкусно. Хоть я и предпочитала черный. – Будет зрелищно! На сцене перед ним разложат ряд овощей и фруктов – морковь, яблоки, капусту. Кто-то из зрителей будет выкрикивать название, например, «груша». Жорик должен найти ее и съесть! – Ты думаешь, он справится с таким интеллектуальным вызовом? – Жорик – умнейший козел! Он понимает больше, чем ты думаешь! Я с сомнением нахмурилась. Перед глазами тут же всплыло воспоминание: Жорик, стоящий в болоте, мокрый, с пучком водорослей на рогах и абсолютно отсутствующим выражением в глазах. – Ну… если вы в него так верите, – осторожно протянула я, – пусть попробует. – Милли говорит, он отлично различает все овощи. Иногда может спутать тыкву с морковью. Поэтому придется обойтись без тыквы. Я усмехнулась. – Что ж без тыквы, так без тыквы. Духовка тем временем издала задорный «дзынь», и мама тут же склонилась к ней. – О! Вот и запеканка готова! – Бодро провозгласила она, вынимая из духовки румяное чудо. Словно почувствовав аромат, на кухне появился Жорж. – Доброе утро, – поздоровался он. При его виде мое сердце болезненно сжалось. Жорж совсем не походил на человека, у которого утро было «добрым». Под его уставшими глазами залегли глубокие тени. Хотелось спросить, что случилось. Бессонница? Или очередной неожиданный приступ, который заставил его посреди ночи нестись на болото? Но задавать подобные вопросы при маме я не стала. Ей подобное знать было ни к чему. Помимо, желания спросить, появилось еще одно. Странное, непонятное желание дотронуться до Жоржа. Просто коснуться его руки, сжать его пальцы в своей ладони и прошептать, что все будет хорошо. Мы найдем того, кто совершает ритуал. Болото снова успокоится, а вместе с тем уйдут и участившиеся приступы. Это было больше, чем жалость. Больше, чем сочувствие. Внутри меня что-то дрожало, словно вибрировала натянутая струна. Жорж не должен быть в этом один. Он должен знать, что рядом есть люди, которые готовы ему помочь. – Ева? Все в порядке? – Только сейчас я заметила, что надо мной стоит мама, протягивая мне тарелку с куском запеканки. – Да… Просто задумалась… О конкурсе. – Я выдавила улыбку. Чашка свежесваренного кофе сотворила с Жоржем настоящие чудеса. В глазах заискрился привычный огонек, и он даже начал шутить, слушая наши с мамой разговоры о конкурсе. – Я даже не ожидал, что столько горожан вызовутся участвовать, – признался он с легким удивлением. – Я так рада этому, – ответила я, отставляя пустую тарелку. – Надеюсь, и кузнец не подведет. Прямо сейчас пойду к нему. – А я к плотнику, чтобы договориться по поводу помоста. Мне стало неожиданно приятно, что Жорж не забыл о моей просьбе. – Я останусь в кабинете, – решила мама, – думаю, сегодня сюда придут еще желающие поучаствовать. Заодно начну рисовать плакаты: «Добро пожаловать в Прислонь». На этой ноте мы закончили с завтраком и разошлись каждый по своим делам.