Глава 10.

Весь следующий день прошел, как в тумане, и в этом тумане мне виделось тело Алистера, прижатое к полу обломками стеллажа, его кровь, проступающая через порванную куртку. Я бесцельно перекладывала инструменты в мастерской, не в силах заняться чем-то полезным. Несколько случайных покупателей, забредших в лавку, ушли ни с чем.

— Сделай компресс из чая на глаза, ты всех распугиваешь своим видом, — строго приказала мне пудреница. Я надоела ей причитаниями о муках совести. — Ничего с твоим инквизитором не станется. Такие, как он, на редкость живучи.

Я постаралась скрыть, как на меня подействовали слова «твой инквизитор» — не то пришлось бы выслушать новый поток нравоучений.

В штаб-квартире Инквизиции меня ждали только через день после событий в Гнилом тупике, и я не сдержалась — пришла туда с самого утра. Даже охранник на входе зевнул, проверяя мое имя в списке посетителей.

— Как вы? — спросила меня Мейбл, подскакивая на ноги из-за своего стола. — Я уже видела отчет, просто ужас! Вы не пострадали?

Она тоже сегодня выглядела бледнее обычного.

— Нет, меня совсем не задело, — я постаралась ее успокоить, тронутая заботой. — Но мистер Вейн…

Ком встал у меня у горле, не дав договорить. Он пострадал из-за меня. Упустил преступника.

— Не волнуйтесь так сильно, — Мейбл покачала головой, и её светлые кудри отпружинили. — Господин Вейн уже на ногах. Они с мистером Хоторном вчера жутко спорили. Шеф кричал, что руководителю не пристало лезть в самое пекло и бегать по притонам без охраны. Но у них такой разговор повторяется каждый месяц. Иногда и чаще…

Утешение едва ли сработало, как нужно. В это пекло Алистер полез из-за меня.

— А что мистер Вейн? — я надеялась, что голос не выдаст моих чувств.

— Отмахнулся, как всегда, — Мейбл говорила, понизив голос. — Говорит, его скорее добьёт кабинетная работа, чем преступники.

Это было так похоже на Алистера, что я отвернулась, пытаясь скрыть улыбку. Кроме страха и вины за случившееся было в моих эмоциях кое-что еще. Странная предательская надежда на то, что все еще может быть, как раньше. Забота Алистера, его просьба остаться рядом, поцелуй, слова о том, что я ему не безразлична — по отдельности все это казалось пустяком, но вместе мало-помалу подточило мою решимость.

Конечно, Алистер ничего не говорил прямо, но…

Взгляд зацепился за свежий номер газеты, лежащей на краю стола Мейбл. Она была раскрыта на странице со светской хроникой.

С черно-белого снимка на меня смотрел Алистер. Он был снят на каком-то приеме, в черном фраке, с самой светской полуулыбкой, какую мне приходилось видеть. Но не это заставило сердце пропустить удар.

По правую руку от него стояла ослепительная блондинка в меховом манто с бокалом шампанского в руках. Она смеялась, глядя прямо на Алистера.

Заголовок не оставлял надежды на ошибку:«Лорд Вейн и леди Амалия де Коль: свадьба в сентябре? Самый завидный холостяк столицы, кажется, сделал выбор».

Нет, я точно неисправимая дура.

«Я не хожу на свидания». Конечно, зачем свидания, если можно сразу отправиться к алтарю?

Во мне волной поднялся порыв схватить газету и отходить ею Алистеру по лицу, захлестнул меня с головой, а затем… отступил, оставляя пустоту.

Да, теперь все ровно так, как и должно быть в моей жизни. Мне ведь никогда особенно не везло. Вместо дедушкиного наследства — долги отца, вместо учебы в университете — лавка в бедном районе города. Так с чего я вдруг решила, что мужчина вроде Алистера решит быть со мной? Он уже оставил меня один раз, и никогда не говорил, что жалеет об этом.

Странно, но после всех нервных томлений последних дней я вдруг испытала облегчение. Мне как будто прямо указали, где мое место. Смотри, не перепутай. Наверное, за это стоило бы и поблагодарить.

— Ой, не выдавайте меня, — хихикнула Мейбл, неверно интерпретируя мое выражение лица. Она подхватила со стола газету и сложила её пополам, скрывая снимок улыбающегося начальника. — Просто хотела почитать новости.

— Конечно, — я выдавила улыбку.

Медленно расслабила руки, только сейчас поняв, что ногти глубоко впились в ладони.

Мне отчаянно захотелось сбежать. Вернуться в лавку, закрыться на все замки и ни с кем не разговаривать хотя бы день. Но дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился мистер Хоторн.

— Мейбл, не могли бы вы принести две чайных пары? А, мисс Прайс, доброе утро. Тогда три, — он улыбнулся и отступил в сторону, пропуская меня в кабинет.

Бездумно подчиняясь правилам приличия, я кивнула ему и шагнула внутрь.

Алистер уже сидел там в кресле. Он поднял на меня взгляд и улыбнулся по-доброму, явно не подозревая, сколькими словами был назван в моем сознании за последнюю минуту. На его лице еще краснели недавние царапины, но выглядел он возмутительно хорошо — только накинутый на плечи форменный пиджак намекал на то, что рука под рубашкой может быть перебинтована. Он кивнул мне, но я, не выдержав, спешно отвернулась к мистеру Хоторну.

— Никаких новостей? — уточнила я деловым тоном.

— Никаких, — подтвердил следователь, садясь за стол. — Когг мертв, в журналах у него дома нет никаких намеков на покупателей. Убийца успел скрыться в нижней части Кривой мили, и там следы теряются. Мы снова в тупике.

Да. В Гнилом тупике.

— Возможно, не совсем, — задумчиво произнес Алистер. — Я все думаю о Леонарде Блейке.

— О подмастерье? — удивился Хоторн. — Вы же проверили его. Он ясно дал понять, что не желает иметь ничего общего с наследием мастера.

— Он не в себе, — твердо сказала я, вспоминая свое впечатление от дерганного человека с темными кругами под глазами.

— Я все думаю про его формулировки… Когда я спросил его об идеях наставника, он ответил: «Яне могувам сказать ничего, что вы хотите услышать». Не «не знаю», не «не хочу», а именно «не могу». Он повторил это несколько раз.

Мысли о леди Амалии мешали сосредоточиться на предмете разговора. Я старательно избегала смотреть на Алистера, опасаясь, что из глаз сами по себе брызнут слезы.

Нет, ну чего я ожидала? Что он четыре года жил затворником и ждал неизвестно чего? Алистер — лорд, будущий герцог. Его нынешняя жизнь — это приемы, опера и леди с длинными родословными. А я — только знакомая, которую он спасает из-под падающих стеллажей по старой памяти.

Мистер Хоторн следил за мыслью руководителя куда внимательнее меня.

— Считаете, он связан какой-то клятвой? Магическим обязательством?

— Или страхом, — Алистер пожал плечами. — Он действительно выглядит так, как будто не в себе, но это не значит, что он бесполезен. Думаю, я просто задавал ему неверные вопросы.

— Звучит… натянуто, — отозвался мистер Хоторн.

— Это правда, — согласился Алистер. — Но других версий у нас нет. Съездим к нему еще раз? — он обернулся ко мне.

Мне стало плохо от идеи провести несколько часов наедине с Алистером в тесном экипаже. От необходимости сказаться больной меня спас мистер Хоторн:

— Поеду с вами, — ворчливо произнес он, поправляя документы на своем столе, и с укором посмотрел на Алистера. — Чтобы снова не спешить по сигналу тревожного артефакта.

В другой ситуации я бы посмеялась над тем, как покровительственно следователь относится к собственному начальнику, но сейчас меня мало что могло развеселить.

В дороге мне несколько раз казалось, что Алистер пытается поймать мой взгляд, но я старательно его избегала, бездумно глядя на серый пейзаж за окном.

Я даже не спросила, как Алистер себя чувствует. Стыд комом стоял в горле. Женится он на ком-то или нет, это не отменяет того факта, что он защитил меня от беды, рискуя собственной безопасностью — а я не могла выдавить из себя ни слова. Даже не поблагодарила его.

Мало того, что дура, так еще и трусиха.

Экипаж остановился у дома подмастерья. Я помедлила, пропуская вперед Алистера и мистера Хоторна. Мне и в хороший день не хотелось слушать оскорбления в адрес дедушки от обиженного человека, а сегодня — особенно.

Заброшенный и неухоженный сад, как я теперь знала, полностью соответствовал своему владельцу. На мой взгляд он ничем не отличался от картины, которую мы увидели несколько дней назад, но Алистер замер и жестом приказал нам сделать то же самое.

— Проклятье, — тихо выругался он себе под нос. Его холодный взгляд остановился на мистере Хоторне. — Что-то не так.

Следователь насторожился, точно напавшая на след борзая:

— Я проверю.

Он вошел в дом с оружием наготове.

Минута. Две.

Наученная недавним опытом, я ждала снаружи. Вскоре мистер Хоторн показался в дверном проеме — по его лицу сразу стало ясно, что хороших новостей не будет.

— Тут разгром. Мертвый мужчина в мастерской. Наверное, это и есть Леонард Блейк, вам придётся его опознать. Больше никого.

Дедушкин подмастерье совершенно не понравился мне в нашу последнюю встречу, но при мысли о том, что его больше нет, мне стало не по себе. Чуть замявшись на пороге, я зашла вслед за Алистером.

Дом выглядел так, словно его выпотрошили. Перевернутая мебель, выдернутые ящики, ковер из рукописных заметок и чертежей — страницы хрустели под ногами, как сухие листья.

Но хуже всего были артефакты.

Механизмы, которые еще пару дней назад галдели, обсуждая наш с Алистером нежданный визит, теперь валялись грудой искореженного металла и щепок. Латунные детали были погнуты, шестеренки рассыпаны, магические кристаллы — разбиты. Казалось, в доме не один мертвец, а десятки.

Мой взгляд упал на кресло-качалку, которое в прошлый раз так заботливо обращалось к Леонарду. Теперь оно лежало на боку, из протертой обивки торчали пружины.

— Зачем было все здесь так переворачивать? — задумчиво проговорил мистер Хоторн, щурясь в давящем полумраке.

— Избавлялся от свидетелей, — объяснила я севшим голосом. — Здесь было много артефактов с характером, они могли бы что-то рассказать.

Я невольно погладила корпус пудреницы, и та отозвалась едва заметной теплой вибрацией. Новости о помолвке Алистера я ей не сообщила, поэтому она вела себя смирно, не вмешиваясь в разговоры.

Мистер Хоторн и Алистер прошли в мастерскую, и я последовала за ними, побаиваясь оставаться одной. Бедлам здесь был ничуть не меньше, а посреди этого хаоса, у массивного верстака, я увидела Леонарда Блейка.

Он лежал на спине, раскинув руки. На виске запеклась кровь.

— Мертв, — произнес мистер Хоторн, склонившись над телом. — Думаю, со вчера, но нужно вызвать криминалистов из Штаба, чтобы сказали точнее.

Алистер молча обошел тело, внимательно осматривая комнату, а я никак не могла заставить себя отвести взгляд от мертвого лица. В прошлую встречу Леонард вызвал у меня только раздражение и обиду, и теперь думать об этом было стыдно. Безжизненный взгляд смотрел в потолок, растеряв то напряженное выражение, которое недовольно встретило меня в прошлый раз.

Это был не незнакомец из Кривой Мили, а человек, которого я столько раз видела в детстве — который сидел в мастерской моего дедушки, получал его похвалу, мечтал создать что-то великое…

В доме, где недавно наперебой трещало множество артефактов, сейчас стояла неуютная тишина. Хотя… нет, не совсем тишина.

Я уловила слабый неритмичный звук, похожий на писк — будто от запертого в банке насекомого. Это вырвало меня из оцепенения.

— Тише, — я подняла руку, останавливая разговор Алистера и мистера Хоторна. — Вы слышите?

После нескольких мгновений молчания Алистер кивнул:

— За верстаком.

Я прошла в угол комнаты. Там, в узкой щели между стеной и задней стенкой верстака, куда не добралась рука погромщика, что-то застряло. Я опустилась на колени и аккуратно, стараясь не порезаться об осколки, вытащила предмет на свет.

Это был небольшой артефакт-секретарь — латунная сфера на треноге с записывающим кристаллом. Модель была не совсем привычной, как будто мастер создавал её не по стандартным чертежам. Сейчас одна из ножек была погнута, корпус вмят, а кристалл пересекала глубокая трещина. Видимо, во время борьбы его смахнули со стола, и он закатился в тень, избежав участи быть разбитым вдребезги намеренно.

— Повреждение корпуса, — донеслось из него дребезжащее бормотание. — Запись не сохранилась…

— Наш свидетель? — спросил Хоторн, склоняясь над моим плечом. — Он мог видеть убийцу?

— У таких устройств нет зрения, — покачала я головой, аккуратно беря секретаря в руки. — Он только слушает и делает заметки. Но он был здесь, когда все случилось.

Кристалл чуть моргнул тусклым светом.

— Мастер Леонард? Пора… — голос дрогнул, прервавшись, но через мгновение продолжил с той же интонацией, — … вносить записи в журнал?

У меня сжалось сердце. Каким бы человеком ни был Блейк, он создавал свои устройства с любовью, а они отвечали ему тем же. Это чувство было мне очень хорошо знакомо.

— Я не мастер, но я… друг. Ты можешь рассказать, что случилось вчера? Почему здесь такой беспорядок?

Обычно разговоры, касающиеся дела, вел Алистер, но в этот раз он тихо стоял у меня за спиной, не мешая.

— Было очень громко. Мастер о чем-то спорил с незнакомым голосом, а потом начался шум. Что-то трещало. Ломалось.

— О чем они спорили?

— Незнакомец искалего,— интонация артефакта надломилась, будто от страха. — Но мастер не хотел его отдавать. Нет-нет. Он прятал его годами.

— О чем речь? Что он прятал?

— О, нет-нет. Мастер говорил, что это должно оставаться в секрете.

Я беспомощно взглянула на мужчин у себя за спиной — те сосредоточенно слушали разговор. Я вздохнула, решаясь еще на одну ложь:

— Все в порядке, мастер сам попросил обо всем мне рассказать. Это ему очень поможет.

Поможет найти его убийцу — точно. Секретарь помедлил прежде чем ответить.

— Это… это был артефакт. Мастер принес его много лет назад, после того, как умер старик. Принес и спрятал ото всех.

— Старик? — переспросила я, уже догадываясь, о ком идет речь. — Старик Флеминг? Его наставник?

— Да-да, бывший наставник. Мастер Леонард очень поссорился с ним. Он говорил, что нельзя… нельзя давать вещам такую власть, что это слишком опасно. Но старик его не послушал и не стал ничего уничтожать. Мастер говорит, он был слишком тщеславный, не хотел разрушать то, что создал.

Смутные обвинения, которыми Леонард Блейк бросался в прошлый раз, постепенно обретали плоть, но я совершенно не чувствовала радости от этого. Неужели он говорил дурные вещи о дедушке вовсе не потому, что таил на него мелкую обиду?

— Что это за артефакт? — настойчиво спросила я. — Что он делает?

Секретарь мелко задрожал у меня в руках, будто испуганная мышь.

— Он давит, — голос устройства сделался тише. — Десять лет он лежал в ящике, но мы все его чувствовали. Каждый день, всегда. Он шептал что-то мастеру по ночам, и тот плакал. Он не как все мы, нет-нет. Мы служим, а он… он сам хочет повелевать.

Я никогда не слышала ни о чем подобном. Дурной характер — да, такое среди сильных артефактов не было редкостью. Но чтобы устройство так сильно давило на волю человека… Мне стало не по себе.

— Почему мастер его просто не уничтожил?

— Нет-нет, он не мог. Ему повелели, и он не мог ослушаться. Поэтому он просто хранил его, далеко-далеко от всех. Чтобы он никому не навредил.

— И незнакомец забрал этот артефакт?

— Да. Кажется, да… Я слышал… — блеск кристалла сделался совсем тусклым, — Этот человек смеялся. Он был так рад. А у меня… у меня совсем не работает запись. Неисправность. Мастер меня починит?

В горле у меня стоял ком.

— Да. Обязательно починит.

— Хорошо, — в последний раз моргнул артефакт-секретарь, и погас окончательно.