Глава 12.

Вора задержали всего за час до того, как пикси-почтальон передал мне записку мистера Хоторна.

Он попытался проникнуть в особняк леди Гойл — в коллекции пожилой вдовы хранилось несколько работ моего дедушки. К его неудаче, охрана была усилена дополнительными артефактами по совету Алистера, поэтому вора спеленало чарами прямо на подоконнике, с отмычкой в зубах.

Об этом нам отрапортовал молодой следователь, встретивший нас у входа в штаб-квартиру Инквизиции.

Новость была такой неожиданной, что у меня не получалось толком ей порадоваться. Мне казалось, что если вор нашел тот жуткий артефакт в доме мистера Блейка, череда ограблений прервется — но все случилось с точностью наоборот.

Следователь проводил нас в небольшую комнату, смежную с допросной. Алистер уже был там — скрестив руки на груди, он сосредоточенно следил за разговором подозреваемого и мистера Хоторна через прозрачное стекло. Я заметила знакомые руны на деревянной раме: наверняка с другой стороны стекло непроницаемо, и вор не может разглядеть зрителей.

Алистер коротко кивнул мне и Мейбл, не говоря ни слова. В строгой манере безошибочно угадывался руководитель столичного сыска, и я постаралась засунуть подальше переживания, которые каждый раз вызывало во мне это лицо. Не сейчас.

Наконец, я решилась взглянуть на вора.

Молодой парень, едва ли старше двадцати пяти. Худой, жилистый, с глазами болотного цвета. На костяшках правой руки чернела татуировка — присмотревшись, я разглядела кривоватые грани игральных костей. Одет он был в куртку со множеством карманов, которая явно знала лучшие времена. Завидев таких вот типов, внимательные горожане обычно прижимают сумку поближе к себе и на всякий случай переходят на другой конец улицы.

— Выглядит… обычным, — сказала я, не сдержавшись.

— А вы ожидали чудище о двух рогах? — уточнил Алистер.

Я бросила на него недовольный взгляд. Чудовище, может, и нет, но все же моя фантазия оказалась куда более впечатляющей, чем действительность.

Я присмотрелась повнимательнее. Рост, фигура… Это вполне мог быть тот человек, что сбежал от нас в Гнилом тупике, уронив на Алистера тяжелый стеллаж.

— Я сделаю вам чай, — сказала Мейбл и выскользнула в коридор. По пути в Инквизицию она казалась мне довольно растерянной (а кто был бы рад вернуться на работу после конца дня?), но сейчас к ней, кажется, вернулась привычная собранность.

— Уже известно, кто он? — уточнила я у Алистера, игнорируя его недавнюю колкость.

Вор нервно ерзал на стуле, украдкой потирая виски, будто от головной боли.

— Саймон Кроу, — ответил Алистер, не заглядывая в лежащие рядом с ним документы. — Уже привлекался за грабеж со взломом, отсидел полгода, когда ему было девятнадцать.

— И это действительно тот, кого мы искали?

Алистер чуть помедлил с ответом.

— Похоже, что так, — он совсем не выглядел человеком, только что задержавшего преступника, которого искал несколько месяцев. — Элиас начал с ним общаться, и он довольно быстро признался в том, что искал артефакты работы Флеминга. После обещания снисхождения начал рассказывать, кого грабил и что брал. Пока все сходится.

За стеклом мистер Хоторн, сидящий напротив парня, аккуратно поправил очки и перевернул страницу протокола. Самопишущие перо замерло в ожидании пальнейших слов.

— Как именно вы проникли в особняк барона Стерлинга?

Кроу дернул плечом.

— Через окно в библиотеке. Там шпингалет был совсем старый, ржавый. Поддел ножом — и готово. С сигнальной системой расправился артефактом-взломщиком. Хорошая штука. Правда, он у меня треснул, когда я назад выбирался.

Все рассказанное парнем до мелочей сходилось с тем, что я читала в отчетах — описание мест преступлений, список украденных артефактов, способ проникновения в дом. Говорил он нехотя, но не старался особенно отпираться. У меня сложилось впечатление, что он попросту не слишком умен и не до конца понимает, что сам же увеличивает себе будущий тюремный срок. Его застали на одном месте преступления, но улики, которые связывали его с остальными ограблениями, были в лучшем случае косвенными.

— Вы признаете, что убили управляющего, который застал вас на месте ограбления? — голос мистера Хоторна был ровным, лишенным угрозы или обвинительного пафоса. Он сверился с бумагами. — Ударили часами по затылку.

Лицо Саймона некрасиво скривилось, он потер виски.

— Да не хотел я! — выкрикнул он срывающимся голосом. — Он выскочил… орал что-то… вот я и испугался! Схватил первое, что под руку попалось. Я не душегуб, начальник!

— Миссис Фэйрчайлд?

— А, эта богатая старуха? Она тоже, ну, знаете, начала угрожать, что вызовет охрану…

Оправдания человека, легко убившего двоих свидетелей только потому, что они мешались ему, вызывали у меня отвращение.

— Леонард Блейк? — продолжил мистер Хоторн. Очевидно, он много раз имел дело с преступниками, его лицо оставалось непроницаемым.

— Это кто? — нахмурился Кроу с недоумением.

Мистер Хоторн молча развернул к нему лист, на котором, как я поняла, были описаны данные по этому случаю.

— Не знаю я такого, — замотал головой парень. — И в деревни не езжу, там грязи по колено и взять нечего. Я работаю только по богатым домам.

Я бросила взгляд на Алистера, пытаясь понять, верит ли он этому человеку. В остальных преступлениях он признавался довольно легко, а тут вдруг заупрямился… Алистер ответил мне хмурым взглядом, в котором я прочла те же мысли, и обернулся назад к допросной.

— Он был убит два дня назад, — повторил мистер Хоторн.

— Да не был я там! Я в тот день спал до обеда, а потом пошел к «Хромой Утке» играть в кости! Спросите, кого хотите! Я брал только то, что в списке!

— В каком списке? — мгновенно среагировал Хоторн.

Кроу прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего.

— Ну… — он отвел взгляд. — Был один человек. Заказывал мне конкретные штуки. Старье всякое, механизмы. Сказал, где брать.

— Имя, — потребовал Хоторн.

Парень вздернул подбородок:

— Эн-нет, у нас так не принято, заказчиков не сдают, — эта напускная бравада на лице, лишенном большого ума, смотрелась раздражающе. — У меня есть принципы!

Принципы продержались не больше десяти минут. Мистер Хоторн объяснил парню, что в случае отказа от сотрудничества вся вина за преступление ляжет на него одного, и он, в конце концов, пробубнил себе под нос:

— Барон Уиллоуби. Генри Уиллоуби. Он просто повернут на этом старье.

— Барон Уиллоуби. Генри Уиллоуби. Он просто повернут на этом старье.

Я вспомнила тучного мужчину, которому мы с Алистером наносили визит. Напыщенный коллекционер.

Следователь без всякой искренности поблагодарил молодого человека за сотрудничество, и вышел из допросной, оставляя того в одиночестве. Алистер, не говоря ни слова, пошел к нему. Я не сомневалась, что он собирается отдать приказ об аресте барона.

Мне мистер Хоторн предложил отправиться домой — сказал, что процедура займёт немало времени, и я устану ждать, но я отказалась. Сидеть в одиночестве, пока здесь выясняют, зачем барону понадобились артефакты моего дедушки? Я бы просто с ума сошла.

К сожалению, на счёт ожидания мистер Хоторн не соврал. Принесенный Мейбл чай успел остыть, сама Мейбл давно ушла домой, а я задремала в кресле.

Проснулась я резко — от какого-то беспокойного сна, который даже не запомнила. Проморгавшись, я поняла, что мне на плечи набросили мужской форменный пиджак, чтобы защитить от подвального холода допросной.

— Это он тебя укрыл, еще час назад, — заговорщически сообщила пудреница.

Несложно было догадаться, о ком она говорит. После того, как Алистер спас меня в доме подпольного мастера, её отношение к нему заметно потеплело. Что касается грядущей помолвки, то я до сих пор не рассказала пудренице о том, что узнала из газет. Казалось, если произнесу это вслух, все станет по-настоящему.

Поэтому внезапный жест заботы меня не очаровал, а только вызывал глухую досаду. Если бы Алистер держал дистанцию, — думала я, разглаживая складку на пиджаке, — мне былох бы куда проще принять действительность.

Я осторожно повесила пиджак на спинку кресла.

Наконец, из коридора раздался шум, и сквозь зачарованное стекло я увидела, как в допросную ввели немолодого грузного человека. Алистер вошел следом — видимо, знатному подозреваемому и следователь требовался высокого ранга.

Ко мне в комнату зашел мистер Хоторн:

— Для задержания титулованных особ нужно разрешение, — тихо объяснил он, затворяя за собой дверь. — Мы убедили судью не ждать утра и позволить нам провести обыск.

— И как?

— Смотрите сами, — ответил мужчина, кивая на допросную, но по его улыбке и так можно было обо всем догадаться.

Барон был одет в роскошный бархатный халат с кистями, поверх которого была наброшена шуба. На ногах красовались домашние туфли с вышивкой. Нелепый вид вызвал у меня невольный смешок, который тут же перешел в зевок — я не знала, который сейчас час, но за полночь перевалило довольно давно.

— Это возмутительно! — прошипел мужчина и брезгливо осмотрел стул, прежде чем на него сесть. — Я пожалуюсь министру! Вы вообще знаете, кто я? Знаете, какие у меня связи?

Я перевела вопросительный взгляд на мистера Хоторна. Пусть барон и выглядел смешным, деньги и связи вытаскивали людей и не из таких передряг.

— Он преувеличивает, — тихо объяснил мне следователь. — Репутация у него не слишком хорошая. Если мы предоставим доказательства, вряд ли кто-то из первых лиц станет хлопотать о его вызволении.

— В вашем подвале оборудовано хранилище. При его осмотре мы нашли полный список артефактов, украденных за последние два месяца, — спокойно произнес Алистер, садясь напротив барона. — В том числе и работы мастера Флеминга.

Барон надулся, его красное лицо пошло пятнами.

— Я их все честно купил. Я известный коллекционер, — он картинно взмахнул пухлой рукой. — Ко мне приходят десятки людей. Я не обязан спрашивать у каждого старьевщика его родословную и справку из полиции! Если вещь редкая, я ее беру. Это, если хотите, мой долг перед искусством, перед историей.

— А Саймону Кроу, — отозвался Алистер, игнорируя эмоциональность барона, — утверждает, что все было иначе. Согласно его показаниям, вы не просто покупали украденные вещи, а заказывали конкретные предметы, давали адреса, а в некоторых случаях даже подсказывали, когда владельцев не будет дома.

— Вздор! — возмутился барон, запахивая полы халата. — Мальчишка лжет, чтобы спасти свою шкуру и клевещет на уважаемого человека. Как вообще он вызвал ваше доверие?

Алистер ответил ему холодным взглядом, под которым мужчина невольно сжался. Он словно ожидал новых вопросов, но после нескольких секунд тишины поерзал на стуле.

— Конечно, я мог обмолвиться, что ищу определенные механизмы. Но это не преступление. Я не посылал его лезть в чужие окна! Я думал, он… просто перекупщик.

— Перекупщик в драной куртке и с тюремной наколкой? — Алистер вскинул бровь.

Уиллоуби замялся.

— Я не сужу людей по одежде.

— Я не сужу людей по одежде.

Его попытки отпираться напоминали дурной уличный спектакль. А главное, они так и не перешли к тому, что волновало меня по-настоящему — артефакту, который мой дедушка создал, а Леонард Блейк спрятал на долгие годы.

Я устало потерла глаза, которые уже начинали слипаться. Наконец, после нескольких минут словесных перепалок, явно вымотавших барона, Алистер спросил его об убийствах.

— Я здесь не при чем, — повторил мужчина, словно устав доказывать одно и то же. — Я ясно сказал этому идиоту, никаких убийств.

— Значит, вы все-таки давали ему указания? — тут же уточнил Алистер.

Уиллоуби закашлялся, открыл рот и тут же закрыл.

— Я… это… это фигура речи! Клянусь, я понятия не имел, что он кого-то убил! Если бы знал, я бы… я бы…

Он словно сдулся, на глазах превращаясь из напыщенного аристократа в испуганного старика.

— Я просто хотел собрать коллекцию, — пробормотал он так, будто это служило ему достойным оправданием.

— Зачем? — спросил Алистер. — Почему вы сосредоточились именно на предметах работы Флеминга?

Барон моргнул, словно не совсем понимая суть вопроса.

— Я ведь коллекционер, а они очень… ценные, — ответил он, но голос его звучал как-то растерянно. — Они подходят к интерьеру моего особняка.

Этот ответ был настолько жалким, что мне стало противно. Ни слова об уникальных артефактах или возможностях, которые они дают. Просто бессмысленная жадность, за которую заплатили несколько людей заплатили жизнями. Звучало слишком пусто и… странно. Или он просто безумец?

Все это так отличалось от того, что я успела себе представить. И совершенно не объясняло, что случилось в доме Блейка. Когда Алистер об этом спросил, барон ответил ему тем же непонимающим взглядом, что и Саймон Кроу. На мой непрофессиональный взгляд оба в этом не лгали.

Наконец, Алистер под запись объявил о том, что первый допрос окончен, и приказал охране отвести Уиллоуби из допросной. Мистер Хоторн в своей привычной деловой манере объяснил мне, что чуть позже ему предъявят официальные обвинения и продержат под арестом до выяснения всех обстоятельств — это помешает барону уничтожить улики.

Я вышла из допросной растерянной. Несмотря на бессонную ночь, желания спать я не чувствовала — все тело было сжато в нервном напряжении. Никакого чувства желанной гармонии, которого я ожидала от завершения дела.

У Инквизиции были сразу двое преступников, практически признавшихся в содеянном, и похищенные артефакты, найденные в доме одного из них. Не хватало только неизвестного устройства, которое держало в страхе Леонарда Блейка. Могло ли оно быть никак не связано с этими кражами?

Я шла по коридору вслед за Алистером и мистером Хоторном, не зная, какой из своих вопросов задать первым.

В высоких окнах холла уже отражалось рассветное солнце — в подвале мы провели всю ночь. Мистер Хоторн с зевком протирал на ходу запыленные очки, и только Алистер сохранял идеальную осанку. Разве что тени у него под глазами стали чуть заметнее.

— Слышал, вас можно поздравить! — раздался довольный голос.

Навстречу нам, бодрый и свежий, шел Готфри Таллер. Он явно только что прибыл на службу и весь светился от удовольствия.

— Вор задержан, артефакты найдены. Могу только представить, как вы рады! — несмотря на елейные слова, голос мужчины сочился плохо скрываемым ехидством. Меня уже не удивляло, что он позволяет себе так говорить с руководителем. — Конечно, никакой мистики и загадочных артефактов не нашлось, но с вашей стороны было очень мудро рассмотреть все варианты. Впрочем, я вам сразу говорил, что здесь нужно всего лишь проверить коллекционеров да скупщиков краденного. И Уиллоуби… да, всегда выглядел скверно. В следующий раз непременно обращайтесь. Рад буду помочь.

Мистер Хоторн, обычно такой собранный, не выдержал первым:

— Подозреваемые признались не во всех преступлениях, которые относятся к этому делу.

— Да полно вам, — отмахнулся Таллер. — Просто боятся, что это доведет их до виселицы. Не в первый раз.

— Благодарю, Готфри, — сказал Алистер, отказываясь вступать в перепалку, и зашагал дальше, оставляя раздосадованного главу департамента позади.

— Что мы будем делать дальше? — спросила я, вынужденная прибавить шагу, чтобы идти с Инквизитором вровень.

— Вы же слышали, дело закрыто, — ответил Алистер, не оборачиваясь ко мне.

Я чуть не споткнулась от удивления.

— Что? Но ведь… А как же мистер Блейк, и разгром в его доме, и тот загадочный артефакт!

— Мы непременно этим займемся и найдем убийцу, — кивнул Алистер, останавливаясь и оборачиваясь ко мне. — Но дело, к которому мы привлекали вас в качестве консультанта, закрыто. Вы сможете забрать дневники вашего дедушки через несколько дней, сейчас их оформляют как вещдоки. Оплату за услуги можете получить уже сегодня.

Ощущение было такое, будто у меня перед самым носом захлопнули дверь.

И это все? Да я даже не смогла ничем помочь — вора задержали по его собственной глупости. То, что волновало меня больше всего, — опасный артефакт работы моего дедушки, — так и осталось загадкой.

— Но я же могу помочь! — от усталости и нервного напряжения я растеряла гордость, которая должна была помочь мне принять отказ.

Я вовсе не была уверена, что действительно буду полезна, но желание разобраться в происходящем было сильнее здравого смысла.

— Теодора, — выражение лица Алистера смягчилось, но я угадала в этом снисходительность и нахмурилась еще больше, — спасибо вам за помощь, она была очень ценной. Но пока нам следует еще раз все проверить и рассмотреть дело Блейка отдельно от тех ограблений. Если ваши консультации понадобятся, мы непременно к вам обратимся. И расскажем, как только во всем разберемся.

Вежливая улыбка казалась еще более непреклонной, чем суровое лицо.

Я знала Алистера достаточно, чтоб понимать, что спорить с ним бессмысленно. В холл главного управления Инквизиции уже стекались сонные сотрудники и горожане, которым требовалась помощь. Чего я добьюсь, если вцеплюсь Алистеру в рукав и буду просить дать мне шанс узнать, что сотворил мой дед?

— Ясно, — кивнула я. Голос прозвучал глухо. — Что ж, рада была помочь.

Вопреки сказанному, радости я не чувствовала.