Глава 13.

Заработанных на консультации денег ровно, — грим к гриму, — хватало на следующую оплату для Морвенны. Я бы хотела с гордо поднятой головой отказаться от вознаграждения, но мое финансовое положение не оставляло возможностей для широких жестов.

Не получалось даже просто порадоваться честно заработанным деньгам. Стоило только вспомнить, как Алистер со мной распрощался, и в груди волной поднималась горячая ярость.

«Расскажем, как только во всем разберемся».

Вот ведь!..

Неужели он сам верит, что убийство Блейка никак не связано с кражами? А тот загадочный артефакт? Выходило, что я должна просто взять и забыть обо всем. Алистер ведь сам уговорил меня помочь, обещая ответы — а вместо них подсунул дерганного воришку и напыщенного барона. И это мои ответы?

Пока я кипела от возмущения, пудреница пыталась меня успокоить. Конечно, приличия ради она обругала Алистера дурными словами, но я чувствовала — она очень даже довольна тем, что заботы Инквизиции больше не имеют ко мне отношения. Теперь я могла, наконец, заняться собственными делами (которые, по ее мнению, заключались в поиске достойного мужа). Пришлось пообещать, что я рассмотрю и такой вариант.

До крайнего срока оплаты оставалось еще два дня, но я решила не ждать, пока ко мне в лавку наведается очередной вор, и отправилась в Кривую милю.

Морвенна встретила меня улыбкой.

— Хочешь предложить еще какую-нибудь сделку? — спросила она с добродушием, которое я не привыкла видеть на её грубом лице.

Любопытство так и подмывало узнать, на каких условиях она выдала мне имя мастера в прошлый раз, но я прикусила язык.

— Нет. То дело закрыто, так что я больше не работаю с воронами.

— Вот как, — Морвенна разочарованно цокнула языком. — Что ж, жаль. Порой полезно сводить такие знакомства. И кого они арестовали? Уж не Кроу ли?

Я чуть помедлила, но решила, что не выдам страшной тайны, если отвечу честно. Эта женщина все равно держала в своих руках добрую часть Мили и получала новости криминального мира одной из первых.

— Его.

Морвенна покачала головой:

— Эх, дурак он. Шустрый малый, руки золотые, а мозгов, как у улитки. Наверняка прокололся на какой-то глупости, — она закатила глаза с видом строгой учительницы, которую допек нерадивый студент. — Не рассказывай подробности, даже знать не хочу. И ведь только месяц как вернулся в столицу, а уже угодил в казематы.

Я дернулась еще до того, как поняла, что именно меня смутило в её словах:

— Месяц?

— Да, он до этого год ошивался в доках на побережье, прятался от старых долгов.

— Ты уверена?

— Я знаю, когда ребята вроде него возвращаются в город, уж поверь, — глаза Морвенны прищурились, острый взгляд вцепился в меня. — А что?

А то, что первое ограбление произошло два месяца назад. Если Кроу тогда не было в городе, он физически не мог его совершить. Но ведь он сам во всем признался… в мелочах рассказал, как залез в дом, в какой коридор свернул и чем взломал замок в хранилище.

Зачем он солгал? Брать на себя кражи — это одно, но в списке его преступлений было несколько убийств. Даже дурак должен понимать, что за такое грозит если не плаха, то долгие годы каторги.

Замешательство отразилось у меня на лице, но я не могла рассказать обо всем Морвенне.

— Нет, ничего, — я покачала головой.

Морвенна хмыкнула, давая понять, что не верит моим словам, но донимать расспросами не стала — ответы в этих стенах не бывали бесплатными.

Нужно было рассказать обо всем Алистеру. Хотя нет, лучше мистеру Хоторну. Или вообще отправить пикси с запиской…

Значило ли это, что дело еще не закрыто? Промелькнула мысль, что Алистер должен мне извинений.

Суетливо обдумывая новости, я достала из-за пояса кошель с деньгами и положила на стол перед Морвенной:

— Вот. Я за этим сюда пришла.

Морвенна посмотрела на деньги, потом на меня. В ее темных глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось насмешливым пониманием. Она подтолкнула монеты назад ко мне:

— Цени мою честность, девочка, и забирай свои деньги.

— Что?

В разговоре с Морвенной могло случиться всякое, но еще ни разу она не отказывалась от денег.

— Забирай, говорю, твой долг уже закрыли, — повторила она, открыто посмеиваясь над моим замешательством. — И, кстати, приплатили сверху, чтобы я больше не имела с тобой дел. Так что если тебе еще раз понадобятся услуги ростовщика, придется поискать кого-то другого.

Морвенна потянулась к ящику в столе — коготь-наперсток уперся в выемку замка, и тот щелкнул, тускло засветившись. Женщина пролистала несколько бумаг и достала старую расписку, чтобы протянуть мне. Я узнала кривой почерк отца, его имя и точную сумму гримов. Долг, который я унаследовала.

У меня пересохло в горле.

— Я правда могу это забрать? — спросила я пустым голосом.

— Порви, вставь в рамочку, мне-то что, — пожала плечами Морвенна.

Я не подняла руки.

— Кто… кто за меня заплатил?

На самом деле ответ я и так знала.

— Он не представился. Но если у тебя есть сразу несколько кавалеров, готовых без вопросов покрыть такой долг, то я не знаю, зачем ты столько лет морочила мне голову жалостливым видом, — хмыкнула Морвенна, раздражаясь.

Нет, был всего один человек, знавший о моих долгах и способный выплатить их вот так — за раз, ни сказав мне ни слова.

Я невидяще уставилась на расписку. Столько лет я мечтала о моменте, когда смогу взять и разорвать её в клочья, но теперь совсем не чувствовала радости. Ее место заняла пугающая пустота.

Что это было? Милостыня, которую щедрый инквизитор бросил несчастной бывшей возлюбленной? Или, может, извинения за неприятное расставание? Некрасиво получилось, но ты не расстраивайся — возьми деньгами.

Я давно не чувствовала себя настолько униженной.

— Ну? — поторопила меня Морвенна.

Наконец, я взяла расписку и деньги, оставшиеся невостребованными.

— Спасибо, Морвенна.

— Я бы предложила обращаться ко мне еще, но… — она кривовато улыбнулась. — Сама понимаешь.

— Я бы предложила обращаться ко мне еще, но… — она кривовато улыбнулась. — Сама понимаешь.

Я кивнула, выходя из ее кабинета. В голове не укладывалось, что я возможно проделываю этот путь в последний раз. Я ведь должна была выплачивать долги еще не меньше трех лет — и это в хорошем случае, если задержки не прибавили бы процентов.

Ноги несли меня прочь из Кривой мили, но совсем не домой — а в просторный особняк с видом на Амберли-парк, где я уже была однажды. Если Алистер надеялся, что его щедрый жест примут с тихой благодарностью, он крупно ошибся.

К моменту, когда я добралась до его дома, в глазах у меня уже темнело от злости. Если бы меня не пустили на порог, я бы принялась кричать с улицы, но дворецкий избавил нас всех от этого позора. Услышав мое имя, он не повел бровью, пригласил внутрь и даже провел до кабинета, где был занят делами лорд Вейн.

Алистер сидел у себя за столом в расслабленной позе и что-то изучал в документах. Мне вовсе не было жаль портить ему выходной день — говоря откровенно, я даже хотела что-нибудь ему испортить.

— Теодора? — удивился он, заметив меня и садясь в кресле прямо.

— Да как тебе только наглости хватило!.. — прошипела я без приветствия, едва за мной захлопнулась дверь.

Алистер посмотрел на меня настороженно:

— О чем ты? — уточнил он, но не с чувством раскаяния, а как будто не мог понять, за какое из многих прегрешений я пришла его отчитывать.

— С чего ты решил, что можешь объявиться стольких лет и совать свой нос в мои дела!?

Алистер поднялся из кресла и подошел ко мне — медленно, будто оказался в одной комнате с диким животным, которое могло укусить, заметив резкое движение. В этот раз я и правда за себя не ручалась.

— Ты была у Морвенны, — констатировал он ровным голосом.

— Да, я была у Морвенны! — я не знала, куда деть все скопившееся негодование. — И почему-то только от нее узнала, что кто-то закрыл мой долг. Зачем ты вообще в это влез?

— Затем, что ты связалась с женщиной, которая калечит своих должников, а некоторых особо удачливых отправляет плавать под пирс.

— Это были мои проблемы и мои долги! И я с ними справлялась! А ты… ты просто кинул подачку, чтобы совесть успокоить.

Его бледные глаза вспыхнули.

— Подачку? Ты так это себе представляешь?

— А что это по-твоему?

— Когда ты рассказала о долгах, я просто не мог оставить тебя с ними одну. Это опасно и…

— Ах, он не мог меня оставить! — я всплеснула руками в наигранном приступе благодарности. — Какое благородство. Я даже не знаю, как мне вас отблагодарить. Ваша светлость…

Я взмахнула рукой и попыталась сложиться в демонстративном поклоне, но Алистер, угадав мои намерения, схватил меня за плечи и удержал.

— Теодора… — начал он уже строже, чуть встряхивая меня. Челюсть у него напряглась от старательно сдерживаемого раздражения.

— Что Теодора? — я дернула плечом, безуспешно пытаясь сбросить его руки. — Ты уже оставил меня одну! Два года назад, помнишь такое?

На лице Алистера застыло болезненное выражение, будто мне удалось задеть его за живое.

— Даже если так, – сказал он упрямо. — Это не значит, что я не беспокоюсь о тебе.

Мне захотелось его ударить.

— Я тебя об этом не просила.

— Знаю.

— Тогда прекрати.

— Не могу.

Взгляд голубых глаз был прямым и твердым. Ни следа той отстраненности или деловой вежливости, с которой Алистер смотрел на меня последние две недели. Его пальцы все еще сжимали мои плечи так, словно он боялся меня отпустить.

Я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он и не подумал отступить.

— Мне от тебя ничего не нужно. Ни беспокойство, ни деньги. Засунь их себе… — я снова начала распаляться, но запнулась, заметив, что на лице Алистера это вопреки здравому смыслу вызвало нежную улыбку. Я не верила, что это возможно, но ему удалось разозлить меня еще сильнее. — Иди о своей невесте беспокойся!

Я так не хотела вспоминать о ней — слова сами сорвались с языка. Лицо у меня начало стремительно краснеть. Алистер еще сейчас решит, что мне не все равно…

Но к моему удивлению он ответил недоуменно поднятыми бровями:

—- Какой ещё невесте?

Дураком прикидывается? Я чувствовала, как разговор по моей же вине соскальзывает с главной темы, и все равно поддалась этому.

— Откуда мне знать? Эта леди Амалия, или как там её…

Как будто её имя и отпечатанный в газете снимок не стояли у меня перед глазами вот уже несколько дней.

У Алистера дрогнули уголки губ — так, словно он всеми силами сдерживал улыбку.

— Я ведь говорил тебе, что ни с кем не хожу на свидания. И уж тем более не собираюсь жениться.

Его руки соскользнули с моих плеч на талию, притянули ближе — и от удивления я даже не успела отстраниться.

Не женится? Образ его скорой свадьбы и ослепительной белокурой невесты так прочно въелся в мое сознание, что теперь не желал исчезать.

Я чувствовала, что начала этот разговор со всеми картами на руках, и все равно остаюсь в дураках.

— Но в газетах… — только и пробормотала я.

Как это, не женится?

— В газетах много глупостей пишут, — возразил Алистер. Голос его сделался вкрадчивым, и у меня против воли заскребло в груди. Близость его тепла и знакомый запах мешали думать, но моя обида была не из тех, о которых просто забыть. Я растерянно покачала головой. — Кому ты веришь больше, газетам или мне?

— Да я кому угодно верю больше, чем тебе! — я толкнула его ладонями, чувствуя, как на глаза набегают слёзы.

Зачем он снова так со мной? К чему все эти улыбки, объятия, слова о заботе?

— Зря, — выдохнул он, неотрывно глядя на меня сверху вниз.

Его руки крепче сжались на моей талии.

Я собиралась потребовать, чтобы он не думал заговаривать мне зубы, но Алистер наклонился к моим губам.

Я в изумлении открыла рот, и тут же влажный язык проник внутрь. Под напором поцелуя голова у меня запрокинулась, рука Алистера легла мне на затылок, прижимая меня еще теснее.

Вместо того, чтобы отстраниться, я невольно смяла пальцами рубашку на груди у Алистера. Под моей ладонью билось его сердце — быстро и гулко. Жаркое дыхание смешивалось с моим, широкая ладонь беспорядочно гладила меня вдоль позвоночника.

Вся моя злость, вся обида на Алистера стягивалась в груди в тугой узел. Я попыталась вернуть себе рассудок, но когда пальцы Алистера чуть сжали волосы у меня на затылке, из губ вырвался только приглушённый стон.

Так нельзя.

Я прикусила его за губу, и Алистер на мгновение остановился.

— Что ты!.. — я попыталась отдышаться.

В льдисто-голубых глазах горела жажда:

— Мне так тебя не хватало, — выдохнул Алистер на грани слышимости.

Как легко было поверить в то, что он и правда скучал — пусть, не так сильно, как я, но все же. Может, он и правда помог мне с долгами не из жалости? Может, защитил меня в Гнилом переулке не только потому, что я на него работала? Очарованная этой иллюзией, я не возмутилась, когда губы Алистера вновь с напором прижались к моим.

Я плохо помнила прошлый поцелуй в этом доме — тот странный момент, когда Алистер пытался напоить меня средством от пыльцы. И все же сейчас все ощущалось иначе. Будто Алистер забыл о чем-то, что сдерживало его все прошлые дни и заставляло возводить стену.

Я не отстранилась, и Алистер принял это за согласие. Он подхватил меня под бедра — я охнула от неожиданности в его открытые губы и обняла за шею руками, чтобы удержать равновесие. В два длинных шага он отнес меня к столу, усаживая на край. Сам он оказался у меня между ног, отчего юбка смялась, задираясь до коленей.

В поясницу мне уперлись какие-то книги, но это было последним, о чем я думала.

Одна рука у меня запуталась в темных волосах Алистра, другой я обнимала его широкие плечи, пока он целовал меня ритмично и жадно. По спине волной пробежала дрожь. Остатки сознания призывали остановиться, но тело словно подчинялось чей-то чужой воле.

Его губы скользнули по моей шее, вниз под расстегнутый ворот рубашки, к ключицам… У меня вырвался тихий стон — звук, в котором было больше поражения, чем удовольствия.

— Дора, — прошептал Алистер, и у меня свело внутренности от сочетания нежности и страсти в его голосе.

В голове гудело.

— Постой… — выдавила я, но голос в конце сорвался на вздох, потому что Алистер мягко прикусил кожу за ухом.

— Подожди… — еще одна попытка собраться с мыслями, не многим успешней прошлой.

Ладонь проскользила вверх по моему колену.

— Да Алистер же! — я коснулась его щеки, вынуждая остановиться.

Наконец, его взгляд сфокусировался на моем лице. Наше сбившееся дыхание было одинаково рваным.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Алистер смотрел прямо на меня — и молчал. В его глазах медленно проступало осознание того, что сейчас произошло. Но ведь он сам говорил, что скучал. Что беспокоится обо мне. Что…

Я сглотнула, пытаясь разгадать выражение светло-голубых глаз.

— Ты хочешь все вернуть? Или… — вопрос прозвучал совсем тихо. Какой жалкой я чувствовала себя, задавая его.

Если он еще на что-то рассчитывал, то после всего случившегося ему следовало бы умолять о прощении и втором шансе. Но всего один поцелуй — и вот я сама спрашиваю его о будущем.

А Алистер все молчал — зрачки в его глазах дрогнули, а лицо исказилось словно от ноющей раны. Он отстранился, медленно размыкая объятия, и вытянулся в полный рост. Протянул ко мне руку, словно хотел коснуться щеки, но остановился и сжал пальцы в кулак.

— Я не могу. Я бы так… Прости, Дора, я…

Несколько мгновений я просто смотрела на него распахнутыми глазами и не могла поверить, что он поступает со мной вот так. Бросить один раз — ладно. Это скверно, но я не могла удержать человека, который не хотел со мной быть. Но во второй раз…

У меня дрогнули губы. Я ждала, что вот сейчас из глаз польются неудержимые слезы, но вместо них вырвался нервный смешок. И с чего я вдруг поверила во что-то хорошее? Плечи у меня затряслись, и я прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать неуместно веселье.

Алистер неотрывно смотрел на меня с таким выражением, словно это ему здесь причинили боль. При виде этого лица во мне вскипел гнев.

— Сволочь! — я со всей силы толкнула его в грудь обеими ладонями.

Алистер чуть дрогнул, поддаваясь этому движению.

— Подлец!

Я отвесила ему пощечину, и его голова послушно отклонилась в сторону — на щеке остался едва заметный красный след.

— Ты даже ничего не скажешь? Не объяснишь? — вскипела я, ударяя его кулаком в грудь, будто колотя в закрытую дверь.

Но он не собирался ничего говорить, только смотрел на меня с искаженным выражением лица и смиренно принимал все тычки и удары. Мне хотелось сделать ему больно. Хотелось, чтобы он почувствовал хоть что-то — хоть немного понял, что сделал, но силы моих ударов для этого явно было недостаточно.

Наконец, я оттолкнула его, вынуждая сделать шаг в сторону, и спрыгнула со стола. Ноги у меня подкосились — Алистер дернулся ко мне, собираясь поддержать за локоть, но я успела рявкнуть на него:

— Не смей!

Должно быть, что-то в моем взгляде обещало ему скорую смерть, потому что он и правда остановился.

Я раскрыла рот, собираясь что-то еще сказать, но слова застряли в горле. Дернув подол юбки вниз, я вышла из комнаты.

О том, что я узнала от Мовернны, я вспомнила только на следующее утро.