Глава 14.

Долговая расписка пожелтела от времени, но отцовский почерк угадывался безошибочно. Буквы были размашистыми и неровными — когда дело дошло до займов у Морвенны, отец уже почти не бывал трезв.

Этот клочок бумаги управлял моей жизнью последние несколько лет. Какой артефакт создать, взять ли день отдыха, что приготовить на ужин — все решения принимались с оглядкой на чудовищную сумму, выведенную в расписке. Когда мама впервые услышала, сколько задолжал отец, ей сделалось дурно, и она так окончательно и не оправилась от этого потрясения.

И вот теперь, спустя годы, старые долги вдруг потеряли надо мной всякую власть.

Наверное, я должна была быть благодарной Алистеру. Кто еще мог помочь мне вот так, не сказав ни слова, ни потребовав ничего взамен?

Но вместо благодарности я чувствовала только злую обиду. За то, что сделал меня обязанной. За то, что дал повод на что-то надеяться, а потом сам же его растоптал. Честное слово, я бы лучше выбрала еще несколько лет бедности, чем свободу от долгов, добытую таким образом.

Я так сильно кипела от негодования, что даже пудреница милосердно отложила слова «я же говорила» на потом. Она ведь сразу предупреждала меня не очаровываться Алистером вновь. А я, во всем с ней согласная, с размаху наступила на эти грабли.

И все-таки одно дело к Алистеру у меня еще оставалось — Саймон Кроу и его алиби. Если он солгал, значит, настоящий преступник все еще на свободе. Человек, убивший нескольких свидетелей. Тот, кто охотился за загадочным артефактом моего дедушки — и, возможно, нашел его. Вчера я напрочь забыла об этом, поглощенная собственными переживаниями, и все же должна была скорее обо всем рассказать.

Впрочем… Я ведь не была обязана отчитываться лично Алистеру. После того как он объявил, что Инквизиция больше не нуждается в моих услугах консультанта, я вообще могла бы сделать вид, что все это — не мое дело. Ненадолго предавшись злорадству, я все-таки решила, что могу передать новости через Мейбл. В нашу последнюю встречу она предлагала как-нибудь зайти к ней в гости, и мой повод был вполне достойным.

Пансион «У трех лип», где она жила, находился в небогатом, но приличном районе. Это был аккуратный трехэтажный дом с ухоженным палисадником — подходящее жилье для одинокой молодой девушки. Если бы у меня водились деньги, после смерти матери я должна была бы переехать в место вроде этого — но денег не было.

С другой стороны, долги больше не висели на мне грузом. Теперь я вполне могла подыскать себе пансион. Теплый завтрак, приличная компания, свежие простыни... Я задержала взгляд на розовом кусте, спрашивая себя, хочу ли променять на это две тесные комнаты под чердаком моей лавки. Ответ не казался таким уж очевидным, но сама возможность выбора кружила голову. Я постаралась не думать о том, что обязана этим Алистеру.

На входе меня встретила немолодая женщина в накрахмаленном переднике. Смерив меня придирчивым взглядом и уточнив, к кому и зачем я пришла, она, наконец, кивнула:

— Постучитесь к ней, — предложила женщина, указывая мне комнату на втором этаже. — Мейбл сегодня не спускалась к завтраку. Должно быть устала, совсем замучили работой, бедняжку. И зачем она только себя так губит? Видная же девка, давно нашла бы мужа и…

Поняв, что в лице хозяйки пансиона мне встретилась пудреница в человеческом обличии, я быстро поблагодарила её и поспешила к Мейбл.

На стук никто не отозвался — ни через минуту, ни через две. Вот, что бывает, когда приходишь без приглашения. Я собиралась уйти, но бдительная привратница заглянула в коридор:

— Не открывает?

— Наверное, ушла. Ничего страшного, я зайду в другой раз.

Мне не дали сдвинуться с места.

— Глупости, — заявила женщина, перекидывая кухонное полотенце через плечо и подходя к двери. — Мейбл, милая! — она громко постучала и повернулась ко мне. — Так ведь весь выходной проспит, куда это годится!

Я переступила с ноги на ногу, смущаясь от такого напора. Нет, пожалуй, пансион не для меня. В мои комнаты без спроса мог вломиться разве что вор.

— Не стоит, честное слово… — я попыталась запротестовать, но хозяйка пансиона, не слушая меня, дернула дверную ручку.

Я ожидала, что комната окажется закрыта и я смогу тихо ретироваться — но дверь внезапно поддалась. Женщина шагнула вперед, а я осталась неловко ждать у порога. Только бы Мейбл не обиделась на меня за всю эту суету!

Внезапный крик заставил меня вздрогнуть. Это завопила хозяйка пансиона.

Я бросилась к ней, не успев даже подумать, что в обычной спальне могло так напугать пожилую женщину.

Небольшая комната была залита теплым дневным светом. Заправленная кровать, столик с зеркалом, гардероб, перевернутый стул, а над стулом…

Хозяйка пансиона с протяжным стоном повалилась в обморок. Я едва успела поймать ее за подмышки и усадить, прислонив к стенке.

У меня дрожали руки. Я не могла заставить себя поднять взгляд.

— Что у вас тут случилось? — в комнату заглянула девушка, привлеченная шумом.

Мгновение — и она сама коротко вскрикнула, прикрывая рот руками.

— Я позову инквизиторов! — дрогнувшим голосом пообещала она и попятилась. — И целителей!

Но всякому было видно, что целители уже ничем не помогут бедной Мейбл — бледное тело было совершенно безжизненным.

Как это могло произойти? Почему? Мейбл вовсе не казалась человеком, способным сотворить с собой такое. Неужели ее довел возлюбленный? Или что-то еще, о чем я не знала?

Я не понимала, что мне делать в возникшей суете. Взволнованно шептались и плакали жительницы пансиона, охала пришедшая в себя хозяйка.

— С вами, наверное, захотят поговорить следователи, — неуверенно сказала одна из девушек, тоже не знавшая, куда себя деть.

Когда на первом этаже застучали тяжелые сапоги инквизиторов, по коридору уже плыл травяной запах успокаивающих капель. На второй этаж поднялись несколько мужчин в форме, и в одном из них я с облегчением узнала мистера Хоторна. Должно быть, ему рассказали о личности погибшей. Обычно бодрый и сосредоточенный, сейчас он выглядел совершенно растерянным:

— Мисс Прайс! Не знал, что вы здесь, — он нервно поправил съехавшие с переносицы очки, затем перевел взгляд на комнату Мейбл и помедлил несколько мгновений. — Не могли бы вы подождать? Я закончу с осмотром и задам вам несколько вопросов.

Деловой тон давался ему с заметным усилием.

— Конечно.

Немного помедлив под дверью, я вышла на задний двор и не глядя опустилась на лавочку между двух розовых кустов. Аккуратная обстановка пансиона никак не вязалась с безжизненным телом юной девушки наверху. Я почти не знала Мейбл, и все равно ее смерть ударила меня с размаху.

Неужели ей было так плохо? Можно ли было это заметить раньше и как-то ей помочь?

Я обхватила себя руками.

Не знаю, сколько я просидела вот так, но из мыслей меня вытянуло неожиданное движение перед глазами. Я подняла взгляд и увидела серебристый медальон — один из парных артефактов, подаренных Мейбл несколько дней назад.

— Это твое? — спросил Алистер, который и протягивал мне медальон.

Я вздрогнула от его голоса, но после случившегося с Мейбл переживания об инквизиторе пробивались к сознанию с трудом — будто звук сквозь толщу воды.

Я сдавленно кивнула, перехватывая серебряную цепочку.

— Он был там один?

— Да.

— Это один из парных медальонов, — тихо объяснила я. — Мейбл собиралась сделать возлюбленному подарок. Наверное, уже отдала второй.

А ведь ее молодой человек до сих пор не знал, что с ней случилось. Есть ли кто-то, кто расскажет ему? Почувствует ли он вину за то, что не помог Мейбл?

— Можно мне его забрать? — спросила я.

Алистер немного помедлил:

— Хорошо. Я распоряжусь, чтобы в бумагах все внесли.

— Спасибо.

Мне хотелось, чтобы он ушел. Неужели у него нет более важных дел, чем стоять у меня над душой? Вопреки моим надеждам, Алистер сел рядом. Он не пытался коснуться меня, успокоить или заговорить о вчерашнем.

— Ты нашла тело? — спросил он ровным голосом.

Я сдавленно кивнула.

— Мне жаль.

Я не понимала, пришел он утешить меня или допросить, поэтому не спешила прогонять. После минутного молчания слова у меня вырвались сами:

— Я не была к такому готова, — я провела рукой по лицу, смахивая в сторону прядь волос. — Еще пару дней назад мы говорили с ней, и вот… Я все думаю, можно ли было что-то заметить? Помочь ей? Отговорить делать с собой такое?

— Ты ничего не могла сделать.

Я с нервным смешком покачала головой. Легко теперь было такое говорить.

— Откуда тебе знать? Может, если бы кто-то был к ней внимательнее…

— Я о другом, — перебил меня Алистер. — Она не делала этого сама. Кто-то её убил.

Я резко обернулась к Алистеру. Он смотрел на меня внимательно и с сочувствием. Провел на месте преступления три минуты и уже во всем уверен? Но я своими глазами видела аккуратную комнату, слышала из-за двери, как инквизиторы деловито обсуждали «отсутствие следов борьбы» и «прощальную записку».

— Ты даже не помнил, как ее зовут, — я сжала губы. В моем присутствии Алистер назвал Мейбл только «секретарем Хоторна». — Ты не можешь знать наверняка.

— Могу, — ответил он все с тем же спокойствием. Мое недоверие его не обидело, но и не покалебало.

— Откуда?

— Это сейчас неважно.

Проклятье, его что, молния на месте ударит, если он ответит прямо хоть на один мой вопрос?

— Если ты собираешься и дальше увиливать, я ухожу, — сегодня я действительно была не в настроении для таких шарад. Особенно с Алистером. Я попыталась подняться на ноги, но он мягко удержал меня за пальцы.

— Ладно, извини, — сказал Алистер, сдаваясь. После вчерашнего его просьбы о прощении стояли у меня поперек горла, но я все же остановилась. — У меня есть… нечто вроде чутья на смерть. Я знаю, когда кто-то умер сам, а когда ему помогли. Знаю, что чувствовал человек в момент ухода. Иногда заранее ощущаю близость смерти.

Он говорил об этом негромко, будто о постыдном секрете. Я тут же вспомнила убитого мастера в Гнилом переулке — тогда Алистер почувствовал неладное еще до того, как зашел в дом и увидел тело. То же самое было и с убитым мистером Блейком.

— Как это возможно?

— Моя мать была банши, — он улыбнулся одним уголком губ и указал на белую прядь у лица. — Я только полукровка, но кое-что в наследство получил.

Я уставилась на него, будто видела впервые.

Вестницы смерти. Я не знала никого из них — если гномы, тролли, пикси и многие другие расы жили в столице, не скрываясь, то о банши редко приходилось слышать. Может, они и встречались, но предпочитали не раскрывать всем своих способностей.

У меня в голове не укладывалось. Мы были вместе не один день. Я знала, как он смеется, сколько сахара сыплет в кофе и как хмурится, когда устает, но понятия не имела, что в его венах течет магия.

— Почему ты никогда мне не рассказывал? — сейчас был десяток вопросов поважнее, но с языка сорвался именно этот. — Это ведь не какая-то мелочь.

Алистер чуть наклонил голову набок, не сводя с меня внимательного взгляда.

— А почему ты не рассказывала мне о долгах, Дора?

Я осеклась.

— Люди боятся того, что связано со смертью. Большинство коллег считают, что у меня хорошее чутье следователя, а я не спешу их разубеждать. Я не хотел тебя обманывать, просто… — он запнулся словно в нерешительности. Я редко видела его таким, — меня пугало, что ты будешь смотреть на меня иначе, если обо всем узнаешь.

В то время я была так влюблена в Алистера, что меня не смутило бы, окажись он потомком порочного союза между гномом и троллем. Я поджала губы, заставляя себя не сказать этого: от запоздалой искренности не было никакого толка. Не после всего, что он сделал.

— Выходит, мы оба просто врали друг другу.

— Выходит, мы оба просто врали друг другу.

Алистер собирался мне возразить, но я его опередила, возвращаясь к реальности:

— И что дар говорит тебе сейчас? Ты почувствовал, что Мейбл… что её убили?

Складка между бровей Алистера стала глубже. Он сцепил пальцы в замок.

— Не совсем. Я никогда прежде не сталкивался с подобным. В комнате нет следов борьбы и других признаков насилия. Физически она действительно сделала все сама. Но в остаточном эхе от ее эмоций было что-то странное… Не отчаяние, не готовность сдаться, а чистый ужас.

— Ужас?

— Да. Она не хотела этого делать. Ее разум кричал и сопротивлялся, но тело словно ей не принадлежало. Будто кто-то или что-то заставило ее завязать этот узел и шагнуть со стула, полностью подавив волю.

— Как такое…

Я не договорила вопрос. В голове у меня снова зазвучал голос умирающего артефакта-секретаря:«Он давит. Мы служим, а он сам хочет повелевать».

Нет, глупости. Не мог дедушкин артефакт так повлиять на человека — сковать его разум, заставить против воли надеть веревку себе на шею. Я ни разу не слышала ни о чем подобном! И даже если он был на такое способен, при чем тут Мейбл? Она была только секретарем следователя.

Хотелось спросить, как считает сам Алистер, но задавать вопрос было страшно. Что, если и он думает о загадочном артефакте?

Хруст гравия заставил нас обернуться — из дверей пансиона вышел мистер Хоторн. Обычно такой собранный, сейчас он казался уставшим и постаревшим.

— С осмотром и бумагами почти закончили, — сказал он, отчитываясь перед начальником. — Ничто не указывает на насилие.

— Кроме того, о чем я сказал, — кивнул Алистер. Видимо, мистер Хоторн относился к тому узкому кругу коллег, которые все же знали о его способностях.

Следователь бросил на меня короткий взгляд, будто гадая, о чем можно говорить в моем присутствии.

— Кроме этого, — устало согласился он.

В возникшей тишине я вдруг вспомнила, почему вообще оказалась в пансионе, где жила Мейбл.

— Наверное, сейчас это не так важно, — я обернулась к следователю, — но вчера я была у Стальной Морвенны. У нас зашел разговор об аресте Кроу, и она сказала, что последний год он жил на перебежье. В столицу вернулся только месяц назад.

Мистер Хоторн медленно кивнул, ловя мою мысль:

— Преступления, в которых он сознался, продолжаются уже третий месяц.

— Я знаю, что Морвенна не вызывает у вас доверия, но мне не показалось, что она лжет.

Я ждала чего угодно: удивления, протестов, раскаяния в ошибках следствия, — но вместо того Алистер с мистером Хоторном только понимающе переглянулись.

— Мы подозревали нечто подобное, — признался инквизитор, массируя переносицу.

— Что? Вы знали? И все равно закрыли дело?!

Алистер покачал головой:

— Его никто не закрывал. Кроу слишком легко признался, а его наниматель рассказывал какую-то чушь про свои мотивы. Все это не особенно похоже на правду. Но мы не могли официально проигнорировать показания, данные со всеми нужными подробностями. Так что мы немного… — на его губах промелькнуло подобие улыбки, — слукавили, чтобы во всем разобраться.

Должно быть, лицо мое было достаточно красноречиво, потому что мистер Хоторн поспешил перевести внимание на себя:

— Все выглядит так, будто кто-то заставил Кроу и Уиллоуби во всем признаться. Или даже вложил им в голову собственные воспоминания, — сказал следователь с сомнением, снова заставляя вспомнить о загадочном артефакте. — А настоящий убийца всё это время был на шаг впереди нас. Он успевал заранее обрывать зацепки, которые мы находили, вот как с тем подпольным мастером… Он будто знал, куда мы пойдем и что будем искать. Будто кто-то ему об этом рассказывал.

Мистер Хоторн выразительно замолчал, давая мне самой додумать, почему он говорит об этом сейчас и почему именно здесь.

— Вы думаете, это Мейбл, — сказала я упавшим голосом. Это был не вопрос.

— Я бы очень хотел, чтобы это было не так. Она работала на меня больше пяти лет. Всегда улыбчивая, внимательная. Все детали замечала! Такая хорошая девочка, ладила со всеми и…

Мистер Хоторн сбился с мысли, голос у него был совершенно потерянным.

— Она слишком подходит на роль информатора, — продолжил за него Алистер. — Секретарь старшего следователя. Через ее руки проходили все отчеты, списки свидетелей, адреса. Подозреваю, что вор не знал, где искать Леонарда Блейка, пока мы сами ему не подсказали.

— Вы подозревали и ничего не сделали? — мой вопрос прозвучал как обвинение.

Мистер Хоторн как будто сжался, сделался ниже:

— Это я настоял. У нас не было достаточно оснований, чтобы вызвать Мейб на допрос. Мне казалось, что стоит действовать осторожно... Не спешить с серьезными обвинениями. И вот, к чему это привело.

Неужели Мейбл могла быть замешана в этом?

— Но зачем Мейбл работать на убийцу?

— Этого мы пока не знаем, — ответил Алистер. — Она не говорила ни о чем подозрительном? Может быть, долги?

Я покачала головой:

— Я мало её знала, — оказывается, даже меньше, чем думала. — Она говорила в основном о работе… и еще о своем возлюбленном.

— Как его зовут?

— Она не называла имени.

А я была так занята собственными мыслями об Алистере, что даже не догадалась спросить. Остатки сил покинули меня — слишком много потрясений было для одного утра.

— Возможно, кто-то в пансионе его видел и сможет описать, — сказал мистер Хоторн, возвращая себе собранный вид. — Я распоряжусь узнать.

— Хорошая идея, — согласился Алистер, кивком отпуская следователя. Тот отвернулся назад к пансиону, и мне показалось, что рукой он утирает уголок глаза.

Я опустила взгляд на серебристый медальон, который все еще сжимала в руке. Парный артефакт был безнадежно холодным — если возлюбленный Мейбл и забрал подарок, сейчас он был не при нем.

— Послушай, Дора, — позвал Алистер, когда мы снова остались одни. Этот тон был так хорошо мне знаком, что я невольно дернулась. — Я не стал говорить тебе о расследовании, потому что все это принимает скверный оборот. Я зря втянул тебя в это дело, но хочу, чтобы ты пообещала, что будешь теперь будешь держаться от него подальше. Пока мы во всем не разберемся.

В его голосе не было ничего покровительственного — только беспокойство и забота. Но я так устала угадывать его мысли, что даже это вызвало у меня раздражение.

— Хочешь, чтобы я обо всем забыла и просто занималась своими делами? Мой дедушка, видимо, создал вещь, способную убивать людей.

— И я должен убедиться, что ты не будешь среди убитых, — сказал он с нажимом. — Сейчас я только прошу тебя, но если потребуется, готов применить аргументы посерьезнее.

Чем бы ни была вызвана его забота, Алистер не шутил. Я встретилась взглядом с его льдисто-голубыми глазами:

— Ладно, — кивнула я без намека на улыбку, не чувствуя ни капли вины за этот обман.