Алистер

Вид у Элиаса был совершенно разбитый. Вместо того, чтобы винить секретаршу за предательство и должностное преступление, он сокрушался, что не сумел защитить девочку от её же собственной глупости. Алистер понимал, что споры и утешения сейчас будут бесполезны, и не пытался их заводить.

Сперва им следовало покончить с этим делом.

Алистер читал отчеты, выслушивал доклады, но скверное предчувствие в груди все росло, ширилось, грозилось поглотить целиком. Кошмар, подсказанный даром банши два года назад, снова стоял перед глазами — мертвая Теодора, ее кровь на его руках.

Тогда Алистер с трудом в это поверил. Сложно было даже представить, какая цепь событий приведет к тому, что он причинит Теодоре вред. И все-таки предчувствие смерти не умеет лгать. Он знал, что когда-нибудь предсказание сбудется — так или иначе. Даже если бы он рассказал Теодоре обо всем, даже если бы она поняла и попросила его остаться, он бы не смог быть с ней и вечно опасаться того, что может натворить.

Поэтому он ушел. Нет, сбежал. Алистер не нашел смелости во всем признаться. Вместо этого он выбрал молча уйти, забыть, спрятаться в работе — и сделать вид, что так будет лучшее решение для них обоих. Если его не будет рядом с Теодорой, не сбудется и то видение, в котором она умирает от его руки. Это был скверный план, но лучший из тех, что он смог придумать.

Все это время Алистер с выдержкой, которой от себя не ожидал, держался подальше от этой девушки. А потом случилось дело об артефактах Флеминга. Будь Алистер умнее, он бы и тогда остался в стороне — но он поддался. Увидев родное лицо, услышав её раздраженный голос, поцеловав её (как последний дурак), он перестал слушать доводы разума. За два года страх за Теодору немного утих. Казалось, если Алистер ненадолго окажется рядом, ничего плохого не успеет случиться.

Только почувствовав влияние артефакта над телом убитой Мейбл, Алистер до конца осознал свою ошибку. Если существует вещь, способная заставить убивать, Теодора не в безопасности. Уж точно не в его присутствии.

Как только они найдут артефакт и убийцу, он сможет, наконец, объясниться. А пока — следовало заняться работой.

Элиас положил листы со свидетельскими показаниями на стол перед начальником:

— Подруги Мейбл и соседки пансиона мало что знают, — доложил следователь. — Она держала личность возлюбленного в тайне: имени не назвала, характерных примет избегала. Одна девушка считает, что он женат, но это только из-за скрытности Мейбл, других доказательств нет.

— Должно быть, он изначально собирался от нее избавиться, раз так скрывался от свидетелей, — предположил Алистер.

Загадочный возлюбленный Мейбл пока был главным их подозреваемым.

— Скорее всего. Хозяйка пансиона как-то видела его на другой стороне улицы, но описание расплывчатое: молод, хорош собой, светлые волосы, дорогой костюм. Был в наемном экипаже, но не из дешевых.

Алистер откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Под это описание подходила добрая половина столичных щеголей: от богатых наследников знати до выбившихся в люди нуворишей. И все же в голову назойливо билось одно конкретное имя.

Дерек Эшворд.

Алистер привык доверять чутью, но сейчас опасался на него полагаться, подозревая, что вместо интуиции в нем говорит глухая ревность. Да, его раздражало, как этот парень смотрел на Теодору, намекал на общие детские воспоминания и расточал елейные улыбки, совершенно игнорируя стоящего за её спиной Алистера и его весьма недовольный вид. Но если отбросить эмоции и посмотреть на факты?

Дерек — внук Корнелиуса. Если загадочный артефакт был создан во время ученичества Блейка, Дереку на тот момент было около пятнадцати лет. В этом возрасте он вполне мог случайно узнать, чем занимается лучший друг его дедушки — подслушать или подглядеть. Если спустя годы у него появился стимул отыскать артефакт, он вполне мог ступить на этот скользкий путь преступлений… Тем более, что улики на месте первых ограблений выдавали в воре не слишком опытного человека.

Да и с его готовностью увиваться за женщинами, Эшворд вполне мог очаровать бедняжку Мейбл.

И все же единственным реальным аргументом в пользу этой версии были его светлые волосы. Это даже не смешно.

Или все-таки приказать за ним проследить?..

Всерьез над этим раздумывая, Алистер обернулся к журналу-артефакту, где в этот момент появилось новое сообщение с новостями о событиях в городе:«Мэлроуз-стрит, 17. Постовой сообщил о звуке взрыва. Классифицировано как мелкий бытовой выброс энергии. Проводится проверка».

Холодея, Алистер узнал знакомый адрес. Он резко поднялся на ноги:

— Элиас, от инквизитора, которого приставили к дому мисс Прайс, нет новостей?

— Нет, ни слова. Что-то случилось?

Проклятие.

Экипаж лорда-инквизитора был быстр, и все равно на то, чтобы добраться от Правительственной площади до Мэлроуз-стрит требовалось время — минуты тянулись, сводя Алистера с ума. Он уже не мог разобрать, где заканчивается чутье банши и начинается обычный неконтролируемый страх.

Оказавшись перед лавкой Теодоры, он выскочил из экипажа еще до того, как тот полностью остановился.

На улице было тихо: ни паники, ни зевак. Алистер дернул дверь, ведущую в лавку — та оказалась не заперта, защитные чары не остановили его вторжение. Еще не успев сделать шаг внутрь, он уже представлял, что увидит, и предчувствие не обмануло: оторванная дверца шкафа, разбросанные инструменты, валяющийся на полу молоток и стеклянные осколки.

Алистер осмотрелся, больше всего боясь увидеть перед собой бездыханное тело Теодоры. Хороший из него вышел защитник. Ради чего он уходил, ради чего пытался держаться подальше?

— Сэр, — голос патрульного оторвал его от лихорадочных мыслей. — В соседнем переулке нашли постового, он, эээ… спал. Клянется, что не пил на посту, но ничего не помнит. Говорит, что следил за лавкой, как ему было приказано, а потом просто потерял сознание.

Здесь наверняка не обошлось без артефакта, ради которого вор уже совершил столько убийств. Алистер только надеялся, что Теодоры нет в их числе. Нет, на самом деле, он чувствовал, что она все еще жива.

Вот только зачем она понадобилась преступнику? И куда он её забрал?

— Допросите, видел ли кто-нибудь мужчину, который нес на руках девушку, — приказал Алистер. Но если артефакт способен подчинить людей, убийца мог просто заставить Теодору пойти с собой… При мысли об этом Алистер скрипнул зубами. — Они могли идти и вдвоем. Опишите местным мисс Прайс, возможно кто-то видел её в последний час.

Осматриваясь, инквизитор увидел на прилавке, среди щепок и измятых чертежей, небольшой медальон на серебряной цепочке — артефакт, недавно принадлежавший секретарше. Теодора говорила, таких медальонов было два…

Алистер взял его в руку. Металл оставался холодным, но прозрачный кристалл в центре вдруг засветился и мелко завибрировал, словно подавая сигнал. Небольшая стрелка завертелась вокруг оси и после нескольких оборотов резко замерла, указывая направление к парному кулону. Мейбл подарила второй медальон своему возлюбленному и убийце, а тем самым подсказала, как его найти.

Отчаяние, еще недавно грозившее занять собой все мысли, сменилось ледяной решимостью. Стрелка указывала на север, и Алистер последовал за ней.