Глава 7.

Алистеру нужно было время, чтобы закочить дела, и я воспользовалась возможностью уйти (честнее сказать — сбежать) в кабинет к мистеру Хоторну. Он выслушал мой рассказ о визите в Кривую милю, покивал и остался не в восторге от идеи идти на сделку с Морвенной.

— В любом случае, спасибо, мисс Прайс, — вздохнул он, поправляя очки. Если он и считал мои знакомства опасными и глупыми, то решил не высказывать этого.

Зато Мейбл мне обрадовалась. Она предложила чай с печеньем, и я не стала отказываться — у меня не было ни крошки с самого утра и не предвиделось до вечера.

— Как вы себя чувствуете? — я, разумеется, говорила о последствиях пыльцы, которой секретарша надышалась вместе со мной.

Мейбл поморщилась, как от зубной боли.

— Два дня голова раскалывалась, — пожаловалась она. — А что еще хуже, я пропустила свидание! Мой спутник продолжал меня весь вечер, пока я приходила в себя в лазарете. А мы и так слишком редко видимся.

Я не успела посочувствовать — из кармана сумки донесся голос главной защитницы юных влюбленных барышень:

— Это никуда не годится! Работа не должна мешать свиданиям!

Мейбл удивленно повернулась к источнику звука, и мне пришлось достать из сумки говорливую пудреницу:

— Семейный артефакт. Иногда бывает слишком... участливым.

— Какая красота! — восхитилась Мейбл, разглядывая резной узор на круглом корпусе. Серебряные линии на нем причудливо переплетались, напоминая ветви кустарника, а в центре сходились к магическому кристаллу. — Что он делает?

— В основном читает мне нотации, — пробурчала я.

— Я имела в виду, какие у него способности, — уточнила Мейбл со смешком.

— О, это науке неизвестно, — ответила я, поглаживая артефакт. — Его создала еще моя прапрабабушка. К сожалению, записей она не оставила, а характер в пудренице зародился позже, поэтому она и сама не знает. Мои родственники потратили много времени на попытки разобраться, но так ничего и не нашли.

— Женщине вовсе необязательно иметь предназначение, — нравоучительно заявила пудреница. — Достаточно служить украшением.

— Разумеется, — вздохнула я, потому что спорить с артефактом на этот счет было невозможно.

Мейбл, кажется, понравилась моя вечная спутница, и я предложила ей как-нибудь зайти ко мне в гости в лавку — даже после разгрома там было на что взглянуть человеку, который мало сталкивался с артефактами. Что до меня, то Мейбл нравилась мне даже без эффекта пыльцы, которая придавала ей какое-то неземное очарование.

В последние годы круг моего общения все сужался, вытесненный заботами о лавке и долгах. Друзья детства растворились вместе с семейным наследием: кто-то из них, может, и сочувствовал мне, но разница положений постепенно свела на нет старые связи. Уход Алистера только доказал, что полагаться на чье-то плечо — глупая затея. Так что за компанию улыбчивой Мейбл мне почему-то захотелось ухватиться. В конце концов, если общаться с одними только артефактами и кредиторами, можно и с ума сойти.

Через час меня нашла секретарша Алистера. Явно обиженная моей недавней бестактностью, она сообщила, что господин Вейн уже спускается к экипажу, и ушла, не дожидаясь моего ответа. Мейбл злорадно прошептала, что Элоиза вечно задирает нос — и это немного утихомирило мои муки совести.

К экипажу я шла с надеждой, что бывший ученик дедушки живет поблизости, и нам с Алистером не придется провести наедине слишком много времени.

Как бы не так.

Оказалось, что дом подмастерья находится даже не в столице, а в небольшой деревне в нескольких милях к северу от города. Дорога до туда заняла больше часа, и почти все это время мы провели в молчании. Меня подмывало спросить, почему Алистер не отправил на допрос мистера Хоторна, но я представила новую перепалку и содрогнулась. Для одного дня ссор с бывшим возлюбленным было более чем достаточно.

Дом Леонарда Блейка стоял на отшибе, у кромки сырого леса. На деревню уже спускались сумерки, и в полутьме это место легко было принять за пристанище недобрых сил. Небольшой, с облупившейся краской и поросшим бурьяном садом, дом производил удручающее впечатление.

Место выглядело куда беднее, чем мне представлялось. Конечно, я была не в том положении, чтобы смотреть свысока на чужие финансы, но ученик дедушки должен был быть по меньшей мере способным человеком. Неужели он не смог заработать себе на достойную жизнь? Может, по нему так ударило отсутствие рекомендательного письма от наставника? Или он вовсе решил завязать с созданием артефактов?

Хотя если у меня самой дела пойдут в том же духе, можно смело раздумывать о продаже лавки и подыскивать себе дом поблизости. Вон тот сарай мне, пожалуй, по карману.

Алистер постучал. За дверью раздались шаркающие шаги и мужской голос произнес:

— Что вам нужно?

— Что вам нужно?

— Следователи Инквизиции, — отозвался Алистер. — Мы хотели бы пообщаться с мистером Блейком. Это не займет много времени.

Дверь немного приоткрылась и в проеме показалось лицо. Алистер без слов продемонстрировал серебряный жетон инквизитора с выгравированным на нем вороном. Хозяин дома внимательно всмотрелся и только после отошел в сторону, пропуская нас внутрь.

Небольшой коридор вывел нас в гостиную. Полутёмное пыльное помещение было завалено вещами, и по всему было видно, что порядок не слишком заботит хозяина. А главное, вся комната была забита артефактами.

— Кого принесло в такое время? — поинтересовались часы на стене.

— Тебе стоит быть гостеприимнее, — недовольно проскрипело в ответ кресло-качалка, неспешно покачиваясь вперед-назад.

Артефакты гудели, звенели, щелкали и что-то неразборчиво бормотали. Я застыла на пороге, пораженная такой картиной. Не то что бы магические устройства с личностью были редки, и все же встречались они не слишком часто. Обычно характер возникал в сильных артефактах, в которые создатель вложил много энергии, а на его зарождение могли уходить годы. Увидеть столько разумных артефактов разом в такой глуши… Блеск драгоценностей сейчас удивил бы меня меньше.

Мне удавалось создать артефакты с характером всего пару раз, в юности. В последнее время я в основном работала с вещами, которые хорошо продавались — а от самопишущих перьев можно было не ждать глубокой личности.

Леонард Блейк о таком явно не думал… Для чего, интересно, он зачаровал кресло-качалку?

— Зачем вы пришли? — голос мужчины, наконец, отвлек меня от артефактов. Я обернулась к нему.

Мистер Блейк служил подмастерьем у моего дедушки около десяти лет назад, а значит, сейчас ему едва ли было больше тридцати пяти. Выглядел он намного старше. Длинные темные волосы были завязаны в неаккуратный хвост, на щеках пробивалась многодневная щетина, а под глазами темнели мешки. Я бы не удивилась, если бы от него пахло алкоголем, но он, судя по всему, был трезв.

— Меня зовут Алистер Вейн, — представился мой спутник, не называя своей должности. Если в богатых домах высокое звание открывало двери, то угрюмого отшельника оно бы скорее насторожило. — Мы расследуем дело, в котором замешаны артефакты мастера Флеминга, и хотели бы задать вам несколько вопросов.

— Я ничего не слышал о старике с тех пор, как тот умер, — сказал мистер Блейк, опускаясь в кресло. Нам он сесть не предложил, но в этой комнате и так негде было бы расположиться.

— И тем не менее, вы последним работали под его началом.

— Как вы меня нашли? — спросил Леонард, игнорируя слова Алистера.

У него был настороженный вид, а взгляд блуждал по комнате: от выхода к окну, к стене, снова к выходу.

— Этот дом записан на ваше имя. А вы разве скрываетесь?

— Нет, — мужчина дернул плечом. В его движениях была какая-то неприятная резкость. — Просто предпочитаю, когда меня не трогают.

Мрачный вид бывшего подмастерья произвел на меня гнетущее впечатление, и я растеряла вопросы, которые хотела ему задать.

— Как я уже сказал, мы не отнимем у вас много времени. Всего несколько вопросов, — спокойно улыбнулся Алистер. — Чем вы занимались под началом мистера Флеминга?

— Как и все подмастерья — чем прикажут. Перерисовывал схемы, вытачивал детали, помогал в экспериментах.

— Какие устройства мистер Флеминг создавал, когда вы работали вместе с ним?

— Если вы проделали путь от столицы ради этих вопросов, то зря. Могли бы открыть учебник, — поворчал Леонард, но все же ответил. — Он тогда сотрудничал с Королевским госпиталем, пытался придумывать артефакты, которые… как он там говорил… будут лечить тело и душу.

Мне послышалась насмешка в его словах, и Алистер тоже это заметил:

— Разве это плохая цель? — уточнил он, приподнимая одну бровь.

— Цель — прекрасная, — не стал спорить мистер Блейк. — Что-то из этого у него даже получалось.

Меня начинала утомлять манера этого человека выражаться, а еще больше — пренебрежение, с которым он говорил о моем дедушке. Но ссора вряд ли помогла бы делу, так что я заставила себя промолчать.

— Вы ведь закончили ученичество раньше времени из-за размолвки с мастером? В чем была причина конфликта?

— Кто вам это сказал? — тут же ощетинился Леонард, как какой-то облезлый кот, к которому слишком близко протянули руку.

Вообще-то источником информации была я, но Алистер не так меня выдавать:

— Мы умеем наводить справки. Так что же тогда случилось?

— Сомневаюсь, что это касается вашего расследования. Мы, скажем так, не сошлись в подходах к работе. Не буду утомлять вас деталями. Я сказал, что не уважаю мастера и не хочу больше трудится под его началом. Он был рад освободить меня от этой обязанности.

Я как сейчас помнила хлопок двери и искаженное лицо молодого человека, которое теперь, спустя годы, оказалось хмурым и осунувшимся.

— Кажется, вы не слишком жалуете старого наставника?

— Все зовут его гением. Великим мастером, — усмешка мистера Блейка была откровенно недоброй. — Ну, он и правда был хорош в своем деле. Но еще он был трусом и лицемером. Кроме собственной славы его ничего не волновало. Ему было плевать, если его работы могут причинить кому-то зло, лишь бы они чесали ему эго.

— Неправда! — возражение слетело с языка прежде, чем я успела подумать.

— Неправда! — возражение слетело с языка прежде, чем я успела подумать.

Леонард перевел на меня темный взгляд:

— Вам-то откуда знать?

Я смущенно глянула на Алистера, но тот никак не прокомментировал мой выпад, так что я ответила:

— Он был моим дедушкой.

Леонард хмыкнул, смерив меня взглядом. В отличие от мистера Эшворда, никакой радости от новой встречи он не испытывал и вообще ничем не показал, что узнал во мне любопытную девчонку, которой я была десять лет назад.

— Может, дедушкой он был и хорошим. Но как мастер… жадный до почестей человек. Ни совести, ни ответственности. Лишь бы заработать побольше денег и получить побольше внимания. Вы же сами спросили, что я о нем думаю. Не хотите слушать, вы знаете, где выход.

— Тебе не стоит так разговаривать с гостями, — с тихим укором проскрипело кресло. — Ты даже не предложил им чаю…

— Они не задержатся, — так же тихо ответил Леонард, погладив деревянную ручку. Кажется, компания артефактов была ему куда ближе человеческой, и относился он к ним теплее.

Я прикусила язык, чтобы не разругаться с этим странным человеком. Хотя какой в этом прок? Он ведь толком не ответил ни на один из наших вопросов. Зря вообще я предложила с ним связаться. Сидит отшельником в этой глуши, растрачивает талант впустую, что он может знать о недавних ограблениях?

— Мистер Блейк, мы считаем, — голос Алистера был все таким же спокойным, — что неизвестный злоумышленник ищет какой-то из артефактов мистера Флеминга. Возможно, нечто опасное. Вы знаете, что это могло бы быть?

Глаза у Леонарда блеснули. Я подумала, что вот сейчас он даст нам то, что мы ищем — в отличие от мистера Эшворда, его не будет сдерживать уважение перед старым другом. Но мужчина только покачал головой:

— Я не могу вам сказать ничего, что вы хотите услышать.

— Неужели нет ни одной идеи? Вы ведь лучше всех должны знать, над чем работал мастер в последние годы.

— Говорю же, — повторил он с нажимом. — Ничем не могу помочь.

— А у вас самого не хранится ничего из артефактов наставника?

Взгляд Леонарда дернулся, но он тряхнул головой и обвел широким жестом гостиную:

— А что, похоже, что у меня тут завалялись дорогие вещи?

— Не особенно, — честно ответил Алистер.

— Поразительная наблюдательность, — Леонард осклабился. — Вы случайно не следователь?

Алистер улыбнулся. Непохоже, чтобы неприкрытое хамство его задело.

— Спасибо, что уделили нам время, мистер Блейк. Если вспомните что-то еще и захотите поделиться, пожалуйста, свяжитесь с Инквизицией.

— Выход найдете сами, — отозвался Леонард с облегчением. Он даже не пытался скрывать, что ему хочется поскорее остаться одному.

Не в силах выдавить из себя слова благодарности, я только кивнула ему и зашагала назад по коридору. Влажный вечерний воздух приятно холодил раскрасневшиеся от возмущения щеки.

— Сумасшедший, — раздраженно выдохнула я, резко садясь на сидение экипажа. — Наверное, дедушка выгнал его за плохую работу, вот он и злится. И о нашем деле он ничего не знает.

С каждым новым словом моя уверенность в этом крепла. Нечего беспокоиться о словах того, который годами с людьми не общался. Алистер сел напротив меня с задумчивым лицом.

— Ты не согласен?

Он помедлил с ответом:

— Во всяком случае, я не так уверен в этом, как ты. Думаю, к его словам стоит прислушаться.

Я фыркнула, скрещивая руки на груди:

— Значит, мистеру Эшворду ты не доверяешь, а когда какой-то ненормальный пытается обвинить моего дедушку неизвестно в чем, это мы должны учитывать? Да он даже толком не объяснил, о чем говорит!

— Мистер Эшворд любил твоего деда, — объяснил Алистер с успокаивающей улыбкой, которая меня только больше разозлила. — Люди склонны закрывать глаза на недостатки близких, — видимо, инквизитор увидел выражение моего лица, потому что он добавил. — Я ни в чем не обвиняю мастера Флеминга. Всего лишь думаю, что нам не все известно о его работах.

— Или ты просто не хочешь признавать, что не существует никакого загадочного артефакта, который ищет преступник, — от обиды я невольно повторила слова мистера Таллера, и мне самой сделалось противно. Как бы ни раздражал меня Алистер, приходилось признать, что он вызывает у меня больше симпатий, чем надменный руководитель артефактов.

— И это тоже возможно, — легко согласился Алистер.

Он что, успел за обедом выпить чая с ромашкой? Прямо не узнать человека, который чуть ранее кричал на меня, ругая за долги и опасные связи.

Визит к бывшему подмастерью меня разочаровал. Наверное, этого стоило ожидать, учитывая, как закончилось его ученичество, и все же дорогу до дома я провела в расстроенных чувствах.

Экипаж затормозил у ворот моей лавки. Прежде чем я успела выскочить оттуда, Алистер спустился и протянул мне руку. Галантный жест показался мне очаровательным, и я тут же разозлилась на себя за это.

Не успев попрощаться с Алистером, я заметила мужскую фигуру у дверей своего дома. На мгновение меня прошиб озноб — я представила себе вора, который вновь вломился ко мне в дом. Глупо, ведь там едва ли осталось, чем поживиться. Но на пороге стоял Дерек Эшворд.

Он обернулся на звук шагов и с улыбкой шагнул к нам, откидывая с лица прядь светлых волос. В руках у него был букет цветов.

Я замерла, не особенно веря в увиденное.

— Мисс Прайс! — обрадовался он, затем коротко кивнул Алистеру и вновь повернулся ко мне. — Мои посыльные пикси два раза вернулись ни с чем, так что я решил попытать удачу сам. Вас невозможно застать дома.

Я почти физически ощущала на себе пристальный взгляд Алистера.

— Да, простите. Последние дни выдались насыщенными, — я смущенно улыбнулась ему в ответ. Если честно, со всеми заботами о лавке и расследовании я успела забыть, что молодой Эшворд предложил мне как-нибудь встретиться. К тому же, это могло быть обычной вежливостью…

— Я так и подумал. Поэтому решил, что будет проще пригласить вас куда-нибудь, где дела не будут отвлекать. Как насчет ужина завтра? В «Золотом грифоне»?

В мыслях у меня толкались Алистер, дедушкин подмастерье, Кривая миля, условия Морвенны и множество других мелких вопросов — «Золотой грифон» просто не помещался туда. Но Дерек улыбался так очаровательно, а Алистер так угрюмо молчал за моим плечом…

— С удовольствием, — сказала я, принимая протянутый букет лилий.