Глава 8.

К утру весь дом пропах лилиями. Приличной вазы у меня дома не водилось, поэтому букет пришлось поставить в глиняный кувшин, который не слишком соответствовал длинным стройным цветам. В изогнутых белых лепестках мне чудился немой укор окружающей обстановке.

— До чего приятный молодой человек! — ворковала пудреница, падкая на галантные жесты. — Не то что некоторые, которые только и умеют, что хмурить брови да командовать. Пришел с цветами, пригласил на свидание…

Я не была до конца уверена, что это действительно задумывалось как свидание. Вряд ли за время недолгого разговора в доме Эшвордов я умудрилась чем-то очаровать Дерека. Хотя друзьям детства букетов обычно не дарят…

— Скажи честно, ты же рада, что Алистер видел, как тебя приглашают на ужин? — тон пудреницы так и сочился ехидством.

— Может быть, совсем немного, — согласилась я, зная, что семейный артефакт никому меня не сдаст.

— Это правильно. Пусть поревнует, ему полезно. Может, поймет, какое золото упустил.

Я вовсе не была уверена, что нечто подобное способно вызвать его ревность. Вчера Алистер быстро пожелал нам доброго вечера и удалился, а сжатые челюсти и пронзительный взгляд я вполне могла себе придумать.

С другой стороны, он же сам недавно меня поцеловал. Или просто поддался моменту, увидев женщину в своей кровати? Как часто в его кровати бывают женщины?..

— До чего вовремя появился юный Эшворд! — продолжала восхищаться пудреница, мешая мне погрузиться в мысли о несбыточном.

Действительно, лучше подумать про будущий вечер.

На свиданиях я не была с тех пор, как отношения с Алистером закончились болезненным разрывом. Не то что бы меня никто не приглашал, но я волей-неволей саботировала подобные встречи. Для них у меня не было ни времени, ни тем более желания. Но возможно, сейчас стоило начать что-то менять. Не на зло Алистеру, конечно. Совсем нет!

Выбор одежды на вечер не занял много времени: у меня было всего одно платье, подходящее «Золотому грифону». Темно-зеленая ткань, белое кружево на воротнике и манжетах, золотистые пуговицы — оно подчеркивало талию и делало каштановые волосы почти рыжими.

— Вот, всегда бы так, — похвалил меня артефакт. — Хотя вырез мог бы быть и поглубже, раз уж есть, что показать…

Я возмущенно шикнула на пудреницу, но её это не остановило:

— Вот только не строй из себя скромницу! Лучше слушай мои советы, если собираешься замуж!

Я вовсе не была уверена, что так уж стремлюсь замуж (и собираюсь прихватить с собой Дерека), но спорить было бесполезно. Тем более, назойливые комплименты пудреницы смогли немного меня подбодрить — и до ресторана я добралась в хорошем расположении духа.

«Золотой грифон» был приличным местом — повыше статусом, чем я могла себе позволить с нынешними финансами, но все же уютным и не давящим аристократическим пафосом. Скрипели начищенные до блеска деревянные полы, в большом камине потрескивали дрова, а стены украшали многочисленные пасторали и натюрморты с дичью.

Дерек помахал мне от столика за окном.

Он был одет в коричневый клетчатый костюм, и в его манерах чувствовалась небрежность человека, который не привык задумываться о том, сколько стоит его рубашка или ужин. Я невольно сжалась. Даже если в детстве мы были друзьями, сейчас мы очевидно принадлежали к разным мирам. Но Дерек тепло улыбнулся, сделал комплимент — и я разрешила себе временно не думать о подобных переживаниях.

После двух глотков вина мы условились забыть про «мисс Прайс» и «мистер Эшворд» — долгие годы знакомства позволяли это сделать.

— В конце концов, мы могли бы быть уже женаты, — подмигнул Дерек, намекая на мою детскую влюбленность в него.

Готовая к подобным колкостям, на этот раз я не стала краснеть:

— Признайтесь сразу, как долго вы собираетесь мне это припоминать?

— Еще некоторое время, — обманчиво серьезно покачал головой мужчина. — Мне не так уж часто делают предложение жениться.

Я была уверена, что он лукавит — красивый молодой человек из хорошей семьи был завидным женихом. Возможно, я оказалась первой, кто попросил взять меня в жены, но уж точно не последней. Я закатила глаза, и Дерек рассмеялся.

— Ну хорошо. Тогда расскажите, как вы поживаете? Выходит, теперь консультируете Инквизицию?

— Вынужденно, — вздохнула я, размышляя, как много могу рассказать Дереку. Я знала, что болтать лишнего о деле не стоит, но он и так был в курсе расследования. — Тот вор, о котором мы говорили с вами при прошлой встрече, ограбил и мою лавку. Вероятно, искал что-то из работ дедушки. Меня попросили помочь с этим делом, и я согласилась.

О том, насколько моя помощь пока оказывалась бесполезной, я предпочла умолчать.

— Какой ужас, — поразился Дерек. — Вы не пострадали?

— Только моя гордость и кошелек, — я постаралась отшутиться, но в его глазах было столько сочувствия, что я невольно прониклась. Последние дни и правда выдались не из простых, а за всеми делами у меня даже не осталось времени на жалость к себе. — На самом деле, вышло все довольно скверно. Пропали ценные для меня вещи, лавка в ужасном состоянии… Ох, простите, я не собиралась жаловаться.

Я попыталась отмахнуться, но Дерек остановил меня, накрыв мою руку своей.

— Даже не думайте извиняться. Мне жаль, что так вышло.

— Спасибо, — я невольно улыбнулась. Услышать эти простые слова было на удивление приятно.

— И как ваши успехи в расследовании? — спросил Дерек, возвращаясь к своему бодрому тону. — Уже напали на след преступника?

Я усмехнулась, орудуя ножом и вилкой над отбивной:

— У нас есть пара мыслей, но, думаю, звать репортеров пока рано.

— А что с тем артефактом, о котором вы спрашивали у дедушки? Нашлось что-нибудь?

Выдать ничего секретного я не могла, поскольку сама не представляла, что мы ищем:

— Увы. Кстати, а ваш дедушка ничего не вспомнил на этот счет? — я спросила, но тут же прикусила язык. Выходило, будто я послушалась Алистера и пытаюсь выведать у Дерека, что ему известно. Я совсем не собиралась этого делать.

— Нет, — поморщился мужчина. — Вы только дали дедушке повод в очередной раз порассуждать о том, каким прекрасным человеком был его друг. Чтоб вы знали, мне достались полчаса нравоучений.

— Ваша жертва ради общего дела, — кивнула я с серьезным видом, вызвав у Дерека усмешку. — Но, честно говоря, мне приятно это слышать. Вчера мы общались с бывшим учеником дедушки, и он наговорил… в общем, его слова были далеки от комплиментов, и это заставило меня задуматься, все ли я знаю о дедушке. Мне было не так много лет, когда он умер.

Дерек отпил вина, раздумывая над моими словами. Мне понравилось, что он не бросился меня разубеждать.

— Знаете, у всех гениев свои причуды, и у мастера Флеминга они наверняка были. Может быть, какие-то из них вас даже расстроят. Но, я думаю, важнее, что он вас любил и был хорошим дедушкой.

— Не знала, что вы такой сентиментальный, — пробормотала я, пряча взгляд в своем бокале. От его слов мне правда стало лучше.

— Пообещайте никому меня не сдавать, — попросил Дерек, наклоняясь ко мне в заговорщической манере. — У меня все-таки есть определенная репутация.

— Договорились.

— Уже придумали, где искать вора дальше? — продолжил Дерек.

У нас еще оставалась зацепка с мастером, которого могла назвать Морвенна, но уж об этом говорить точно не стоило:

— Не могу обрадовать вас сплетнями, я подписала документы о конфиденциальности.

— О, конечно, — Дерек тут же отмахнулся. — Простите мое любопытство. В любом случае, дедушка уже усилил защиту по рекомендации вашего начальника, так что его волшебная курительная трубка в безопасности.

Слова «ваш начальник» покоробили меня, но я решила не спорить о формулировках.

— Расскажите, а чем занимаетесь вы? — я поспешила сменить тему. — Работаете на мистера Эшворда?

— Отчасти, — кивнул Дерек. — Вообще-то у меня есть собственные проекты в сфере финансов, но я помогаю дедушке вести дела. Он не молодеет, а вокруг состоятельных людей всегда хватает… сомнительных личностей, которые стремятся этим воспользоваться.

Я вспомнила, о чем рассказывал Корнелиус Эшворд на прошлой встрече, и не сдержала любопытства:

— Это, конечно, не мое дело, но то, что ваш дедушка сказал о наследстве, это правда?

Дерек рассмеялся:

— Я и забыл, что вы не в курсе светских сплетен. Да, дедушка решил оставить всех своих потомков без наследства, а состояние завещать нуждающимся. Пару лет назад все только об этом и говорили.

Для столичной знати это был по меньшей мере эксцентричный поступок. Я не могла определиться, восхищает меня решение господина Эшворда или заставляет сочувствовать его семье. Я знала, какого это — привыкнуть к комфорту и потом вдруг остаться без гроша.

— Кстати, отчасти в этом виноваты вы.

— Я? — я даже закашлялась от такого упрека.

— Я? — я даже закашлялась от такого упрека.

Дерек смотрел на меня, подперев щеку рукой:

— Ладно, я немного преувеличил, — его глаза смеялись. — Но, думаю, свою роль вы сыграли в его решении. Несколько лет назад дедушка услышал, что вы открыли свою лавку и очень восхитился вашей самостоятельностью. «Молодая девушка добивается всего сама, пока вы, балбесы, прожигаете мои деньги», — он передразнил тон деда. — Подозреваю, мои кузены вас недолюбливают…

Я не думала, что Корнелиус Эшворд хоть раз вспоминал о моем существовании после смерти дедушки, а уж чтобы знать о моей лавке и приводить кому-то в пример…

— Честное слово, я не собиралась вносить раздор в вашу семью, — я попыталась отшутиться. — Вообще-то меня бы вполне устроило, если бы не пришлось ничего добиваться самостоятельно.

Я подумала про долги перед Морвенной. Да, немного состояния, которое можно было бы прожечь, меня бы вполне устроило.

Дерек покачал головой:

— Я вам не верю.

— Как это, не верите? — я посмотрела на него с прищуром.

— Ну вот скажите мне, почему вы не используете фамилию своего дедушки? Вам достаточно было бы написать на вывеске фамилию Флеминг, и появилось бы немало желающих приобщиться к именитой династии мастеров.

Я не ожидала от Дерека ни такой проницательности, ни прямоты.

— Может, и так, — что-то в его тоне выводило меня на откровенность. — Но мне еще очень далеко до работ дедушки, и я… Будет нечестно пользоваться его именем.

— Вот видите. Если бы вы искали пути полегче, то даже задумывались бы об этом. Или вы могли бы выйти замуж. Не отнекивайтесь, вы красивая и из хорошей семьи, женихи бы пережили отсутствие приданого. — Дерек подался вперед, заглядывая мне в глаза. — Мои кузены кричат о самостоятельности, а сами ничего не могут без денег семьи. А вы наоборот. И по-моему, это очаровательно.

Если пудреница спросит, флиртовал ли со мной Эшворд, придется ответить, что да. Пусть и в несколько специфичной манере.

— Ну как на счет вас? — его слова меня смутили, но я решила не отводить взгляд. — Не обижены на дедушку?

Дерек пожал плечами и откинулся назад на спинку стула.

— Это его жизнь и его деньги, пусть делает с ними, что пожелает. Я не пропаду. Хотя если он вдруг передумает, отказываться от наследства я не стану.

Я думала, что мы весь вечер будем говорить о светских темах и вспоминать детство, но странная, почти граничащая с бестактностью откровенность Дерека подкупала. Пусть некоторые его слова и озадачивали, я не чувствовала себя неловко в его компании.

У него была обаятельная улыбка и орехово-карие глаза с золотыми крапинками. Я поймала себя на том, что улыбаюсь.

И все же весь вечер я невольно вспоминала совсем другие глаза — холодные и голубые. Мне хотелось, чтобы на месте Дерека оказался Алистер, и от этого я чувствовала себя полной дурой. Он ведь еще четыре года назад ясно дал понять, что ничего больше не будет. Так что не стоит питать глупых надежд. Ни новая встреча, ни даже спонтанный поцелуй ничего не меняют.

Пудреница бы укусила меня, если бы узнала, о чем я думаю. И была бы права.

После ужина Дерек проводил меня до самой двери лавки. На прощание он взял мою руку и легко коснулся губами костяшек пальцев.

— Буду рад встретиться снова, — сказал он с подкупающей открытостью.

— Я тоже, — ответила я и, кажется, не солгала.

Утром меня разбудил звон дверного колокольчика. Пикси в форменной одежде Инквизиции передал мне конверт, на котором почерком Алистера было выведено «Теодоре Прайс, лично в руки».

Не знаю, на что я надеялась, но испытала легкое разочарование, когда взломала сургучную печать и поняла, что писал он исключительно по делу. В письме было сказано: «Ночью произошло еще одно ограбление. Передай Морвенне мое согласие и записку. P. S. на этот раз никакой слежки не будет».

Какое благородство, усмехнулась я про себя, складывая пополам порванный конверт. И все же при мысли о том, что может рассказать Морвенна, во мне проснулся азарт.