Глава 26 · Сродство с незнакомкой и тяжкое наследие

Дион прижимал меня спиной к стене около выхода из каюты и жадно целовал грудь. Я буквально сидела на бедрах мужчины и каждой складочкой ощущала его огромное возбуждение. Он действительно хотел доставить мне наслаждение и полагал, будто я с наскока исправлю какую-то поломку в целой планете.

А я…

— Хочу побывать на поверхности, — томно прошептала я на ухо Диону. — Обожаю лед.

Дион отстранился, уперся руками по обе стороны от моего лица и уставился мне в глаза.

— Ты невероятная, — искренне восхитился он. — Мало кто любит холод и стремится к нему по собственной воле.

— Мне интересны новые миры, — честно призналась я. — И я бы не хотела его менять, пока не познакомлюсь ближе.

— Ты в чем-то права, моя мудрая девочка, — нехотя согласился Дион. Мышцы на мощном теле застыли скалой.

А я поняла: он пытался обуздать желание и сдержать бушующее в крови возбуждение. И потому я продолжила разговор, чтобы помочь моему мужчине отвлечься:

— Отсюда планета кажется прекрасной. Знаешь, на самом деле, я бы вообще не хотела ничего менять, но… не решаюсь признаться в этом Ониксу. Он надеется на меня.

— Он дорожит тобой. И поймет, если ты окажешься. Просто поговори с ним.

— Тогда пойдем? — робко предложила я, заглядывая в глаза Диону. Он смотрел ласково, с пониманием, но в глубине его зрачков все еще плескалась страсть.

— Если ты действительно хочешь, — приглушив голос проговорил Дион и по-хозяйски поправил на мне белье, задев вершинку груди.

Мое тело сразу откликнулось, напряглось. Поясница непроизвольно выгнулась навстречу мужчине.

— Я хочу, — кивнула я, собираясь с мыслями. — И тебя тоже, Дион. Но чего я сейчас не хочу — так это менять что-то на чужой планете.

Дион больше не спрашивал. Он подтянул летный комбинезон мне на плечи и застегнул до самого подбородка, а потом чмокнул в макушку и утащил меня в светлый коридор.

Чужая планета… прозвучало пугающе. Гра-Мин была мне незнакомой, но я ощущала с ней некоторое сродство. Она уж точно не была мне совсем чужой. И мне хотелось узнать ее поближе прежде, чем запрыгивать на бешено несущийся в космосе шар со своим самоваром.

Успеется.

Дион крепко, но очень бережно ухватил меня за ладонь и повел по словно засыпанным снегом палубам «Миста». Мужчина шел рядом, но будто бы окружал меня своим телом и жаром со всех сторон.

В шаттле нас встретил необычайно молчаливый Оникс. Он вытянулся и напрягся, будто стал еще крупнее и жестче. Черты лица заострились. В глазах читалось столько уверенности и силы, что мне показалось, будто вся планета принадлежала ему лично. Что он вернулся домой и с гордостью сверху оглядывал свои владения.

— Я не был на Гра-Мин со времен окончания Космоакадемии, — внезапно признался Оникс.

Я как раз уселась в кресло главного пилота и перепроверила двигатели, как он учил.

— Держу пари, тут ничего не изменилось, — хохотнул Дион. — Кинь котлету в морозилку, с ней тоже ничего не будет.

Никогда не устану слушать их перепалки!

— Приготовьтесь, стартуем, — оповестила я, как полагалось по корабельным уставам, и выжала газ.

Я заранее отправила коды на шлюз, согласовала полет с поверхностью планеты — чтобы взлететь с места и сразу по выверенной траектории заложить вираж. У меня аж дух захватывало оттого, что с каждым разом, как я оказывалась за штурвалом, у меня получалось все лучше и лучше.

— Умничка, — похвалил Оникс, но отчего-то зажмурился. Краем глаза я заметила, как он накрыл ладонью свой биокоммуникатор.

Мне поступил входящий сигнал. Я приняла его, но сама сосредоточенно следила за управлением.

Мы стремительно приближались к планете, похожей на присыпанную сахарной пудрой клюкву.

Или это…

Нет… все совсем не так! Это по коммуникатору мне пришел странный образ клюквы в сахаре, и на языке сделалось кисло-сладко. Мой разум сложил картинку и ощущения в один «файл» — вот приближающиеся белые холмы и «стали ягодками».

— Что за?..

— Я понял, что так принято на твоей планете, — раздался голос Оникса одновременно и в моей голове, и с соседнего кресла.

И я тоже поняла — Оникс прислал «смайлик», но на свой манер. В ответ на мой «поцелуйчик» с нашего прошлого общения.

— Так вот, на моей планете слова не бросают на растерзание вьюги, — продолжал он таким властным тоном, что я невольно восхитилась. — Тот образ с поцелуем слишком много значит для меня, Дана. Но я хочу напомнить тебе о вкусе малики.

— Того фрукта, который мы ели в кафешке на Гиффе?

— Того самого. Малика — фрукт влюбленных. Для истинной пары ее вкус сладок. А мы с тобой не подходим друг другу.

Я вырубила связь и спросила тихонько, вспомнив, что ему-то как раз было сладко:

— Ты мне не подходишь?

— Именно, — отрезал он.

— И тогда ты намекал на это с помощью фрукта?

— Да.

— На Земле таких растений нет. Ты просто невозможный конспиратор, Оникс, — в сердцах выдохнула я. — Восхищаюсь!

Краем глаза я заметила, как он на долю секунды переменился в лице — удивился, будто ждал от меня возмущения, хотел отпугнуть, но не вышло. Но он быстро совладал с эмоциями, снова нацепив ледяную маску.

— Ты здесь с единственной миссией, Дана, — твердо произнес он. — Спасти мою расу от вымирания.

— Я поняла, мой ледяной лорд, — с улыбкой провозгласила я, пытаясь разрядить обстановку.

На теле Оникса напрягся каждый мускул — еще сильнее, еще опаснее и привлекательнее. Между бугорков под волосами заискрило.

— Откуда ты узнала? — хищно проговорил он, растягивая каждое слово. — Ты ей сказал, Дион?

— О чем ты, приятель? — расслабленно осведомился Дион, но на всякий случай незаметно положил широченную ладонь мне на спину. Приятно!

А потом Дион тоже напрягся и уже всем корпусом повернулся к Ониксу.

— Только не говори, что ты тот самый, единственный сын владыки «проклятого мира»? Наследник уважаемого Бериллия?

Оникс тряхнул головой и крепче сжал челюсти. Он поднес ладонь ко лбу и уместил пальцы между рогов в одному ему известном жесте. Искры перебрались на руку и холодное мерное свечение охватило все тело этого невероятного инопланетного мужчины.

— Гра-Мин — мое наследие, — нехотя, но с гордостью признался Оникс. Его голос звучал властно и обреченно.

В шаттле образовалась искрящая электричеством тишина.