17

БОГДАН

Гущин предлагает встретиться в нашем отеле. Я собирался к нему в офис, но раз так, то нам даже ехать никуда не надо. Арендую удобную переговорную на четвёртом этаже, и в полдень знакомлюсь с главным инвестором проекта «Меркурий».

Это симпатичный смуглый мужик слегка за пятьдесят. Белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами подчёркивает сильный загар. Крепкий, жилистый, с хищным обаянием — вроде и улыбается, но так опасен. Он излучает ауру власти и денег, бабы от таких просто пищат.

С Гущиным двое ассистентов, местные перцы, инвестор постоянно перебрасывается с помощниками короткими замечаниями. На всякий случай не признаюсь, что говорю на испанском так же свободно, как и на английском. Но, вероятно, бизнесмен и сам это прекрасно знает. Наверняка перелопатил моё досье и выяснил, какие предметы я изучал в университете.

Отец был прав — присутствие очаровательной дамы существенно смягчает разговор. Я не зря привёз с собой Кристину. Малышка ведёт себя очень профессионально, корректно, она сдержанная, но очень милая. Иногда улыбается или просто слушает. Не перебивает нас, мужчин, но когда надо — сразу же наготове с цифрами и выкладками.

Я заметил, ей пришлось прибегнуть к каким-то косметическим уловкам, чтобы замаскировать на лице следы нашей сумасшедшей ночи. Ей удалось, с этим макияжем Крис выглядит старше, но очень эффектно. Вишнёвые сочные губы так и притягивают мой взгляд, стараюсь на них не смотреть, чтобы не вспоминать, как она меня целовала…

На ужин отправляемся втроём, Гущин отпустил помощников. Уже около девяти вечера, в ресторане собирается нарядная публика, и Крис смущённо отпрашивается к себе в номер — хочет переодеться в вечернее платье. Мы провели в переговорной весь день, даже на обед не прерывались, заказали закуски прямо в зал. Даже я вымотался — молодой, здоровый, тренированный. Что уж говорить о Кристине, она хрупкая. А вот Гущин, очевидно, на батарейках. Тот ещё энерджайзер. К вечеру всё так же полон энергии, как и в начале нашего общения.

Я уже понял, что отец был прав: Гущин — опасный партнёр. Хитрый, изворотливый, вредный. Но его участие в проекте сулит нам невероятную выгоду. Главное, чтобы сейчас он не соскочил.

— Чудесная девочка, — бормочет бизнесмен, наблюдая, как Кристина удаляется в сторону лифта.

Мы с ним устроились на диванах в лобби. Берём по бокалу аперитива, пока нам готовят в ресторане стол.

— Что ж, Богдан, думаю, сегодняшняя встреча состоялась не зря. Рад знакомству. Ты был очень убедителен, и я почти утвердился в мысли, что не стану сворачивать финансирование «Меркурия».

— Почти?

— Не хватает последнего штриха, — улыбается Гущин. Хищный белый оскал сверкает на загорелом лице.

— Какого же?

— Мне очень понравилась эта куколка, Кристина. Прежде, чем мы подпишем договор, хотел бы немного пообщаться с малышкой… в неформальной обстановке.

Кажется, у меня вытягивается лицо. Я гордился своим умением сохранять невозмутимость во время переговоров. Но сейчас я просто оглушён словами Гущина.

Он совсем ох*ел?! Что за чушь он несёт?!

А этот долбо*б продолжает, как ни в чём не бывало:

— Чудесная малышка. Хорошо ориентируется в нашей теме. Думаю, мы найдём с ней общие точки соприкосновения, — пошло ухмыляется Гущин. В глазах откровенная похоть.

Да он совсем е**нулся! Я готов заскрипеть зубами от злости, мне хочется плеснуть ему в морду из бокала. Держу себя в руках из последних сил.

А инвестор размышляет вслух:

— Богдан, ты говорил, что обратные билеты у вас на завтра? Вот и славно. Я покажу Кристине одну из моих вилл — здесь, на побережье. А завтра верну тебе куколку в целости и сохранности. Ну и контракт мы, конечно, тоже подпишем.

Ко мне, наконец, возвращается дар речи. Я поднимаюсь с дивана, выпрямляюсь, расправляю плечи и смотрю на Гущина сверху вниз, как на полное ничтожество.

— Нет. Вы ошиблись насчёт Кристины. Она не станет оказывать вам интимные услуги в обмен на контракт. Если это обязательное условие, то оно невыполнимо. Забудьте.

«Засунь, с*ка, этот ё***ный контракт себе в жопу!» — добавляю про себя и искренне надеюсь, что Гущин слышит мой внутренний монолог.

— Богдан, дружище, не кипятись, ты что? Отец тебе не сказал? У нас же уговор.

— В смысле?

— Ты специально для меня привёз эту куколку. Остынь, сынок!

— ?!?!

— Ну да, Богдан! Я присмотрел Кристину, уже когда она приезжала в первый раз. Поэтому сейчас попросил Романа Дмитриевича, чтобы ты её прихватил с собой. Что ты и сделал.

— Нет.

— Да! Кстати, Кристина вовсе не против поехать со мной. Снять стресс, отвлечься от работы. Я уже закинул удочку, когда ты выходил из переговорной. Кристина согласилась.

— Этого не может быть.

Нагло лжёт, скотина! Не верю ни одному его слову.

— Не может быть, — упрямо повторяю я.

— Почему нет, Богдан? Все женщины одинаковы. Их манят деньги, удовольствия, подарки. Я куколку не обижу. Но Кристина — послушная девочка, ей нужно, чтобы ты дал ей санкцию. Скажи, чтобы она поехала со мной, и все дела. А завтра к самолёту малышка привезёт тебе подписанный контракт.

— Это бред какой-то.

— Богдан! Я бы не рекомендовал называть мои слова бредом.

— Но это реально бред! Чушь собачья, — зло бросаю я.

Инвестор раздражённо усмехается:

— Сынок, не понимаю, в чём проблема? Вот серьёзно. Впервые сталкиваюсь с таким нежеланием учитывать мои интересы. А знаешь что, Богдан? Позвони-ка ты Роману Дмитриевичу, поговори с ним, обсуди этот вопрос. Всё-таки, ваш холдинг очень заинтересован в сотрудничестве со мной.

— Хорошо, сейчас позвоню отцу.

— Давай, сынок.

Переговорю с отцом, и мы дружно пошлём этого озабоченного придурка в жопу. Пусть катится.

Я просто в бешенстве. Пересекаю холл гостиницы и выхожу на улицу, чтобы освежиться. Попутно набираю отца, слушаю длинные гудки.

Отвечай же!

Улица перед отелем сияет огнями. Прохладный ветер треплет волосы — к ночи температура снизилась, к тому же, всё-таки, сейчас не лето, а конец февраля. Ну и хорошо, что холодно, мне как раз надо освежиться, а то взорвусь.

— Отец, здравствуй! Извини, что поздно. Тут возникла проблема с Гущиным.

— Привет, сын. Какая ещё проблема? Ты не смог его уломать? А я очень на тебя рассчитывал.

— Этот му… кхм… в общем, Гущин согласен подписать договор только после того, как позабавится с Кристиной. Утверждает, что я привёз её специально для него. Типа, вы договорились.

— Так и есть, сын. Ты разве этого не понял?

Бл*ть! Да, я тупой! Я этого не понял! Не понял!

Я что есть силы пинаю каменную вазу у входа, и только жуткая боль в ноге помогает мне справиться с бешенством. Не дышу несколько мгновений, стою зажмурившись, пережидая обжигающий всплеск боли. Когда открываю глаза, пару секунд ничего не вижу. Надеюсь, пальцы я всё же не сломал. Прохожие меня обходят, одаривая удивлёнными взглядами. Я так сжимаю в ладони телефон, словно хочу его раздавить.

— Отец, — говорю осипшим голосом. — Мы же не сутенёры. Как ты мог такое придумать?

— Богдан, успокойся. Ты не первый день бизнесом занимаешься и прекрасно знаешь, как дела делаются. Гущина заклинило на Кристине, он очень просил подогнать ему эту милашку. Ты же понимаешь, такому инвестору отказать нельзя. Тем более в сущей мелочи.

— В сущей мелочи?! Отец, ты себя слышишь? Это цинично!

Стою посреди улицы и ору в трубку.

— Богдан, когда ты успел стать таким правильным, а?

— Но Крис не проститутка!

— Вовсе нет. Она обычная женщина, а любая из них с удовольствием согласится провести время с Гущиным. Он её не обидит. Он симпатичный мужик, зрелый, конечно, но многие бабы от этого в восторге. Не думаю, что Лазарева представляет собой исключение. То есть, тут и проблемы никакой нет, ты всё выдумываешь. Накручиваешь себя зачем-то.

— Кристина откажется.

— Не откажется, — усмехается в трубку отец.

Почему его голос звучит так уверенно? Ярость снова поднимается во мне ослепляющим белым облаком. Сейчас начну метаться по улице и крушить всё подряд.

— Не откажется, — повторяет отец. — Ты забыл, Лазарева — одинокая мать, у неё невыплаченный ипотечный кредит. Фактически, она у нас на крючке. Да она костьми ляжет, но сделает всё, чтобы из Испании ты вернулся с подписанным контрактом. Интересы нашего холдинга для неё на первом месте.

— Бл**ь! — шиплю я в сторону.

— Давай, Богдан, успокойся уже.

Успокоиться? Но как?! Да я в полном ах*е сейчас! Не ожидал от отца такой подставы.

— Сын, остынь. Иди отдыхать. Выпей, поспи. А Гущин с Кристиной сами разберутся, не маленькие. Ты, главное, не мешай.

Махина отеля возвышается прямо надо мной, за стеклянными витражами первого этажа сверкает холл. Нога болит ужасно. Нехило я приложился к каменной вазе, твою же мать!

— Ладно, отец. Пока, спокойной ночи.

Прощаюсь очень-очень сдержанно, потому что сейчас хочется высказать отцу всё, что я думаю об этой ситуации и его поведении. А выразить это можно только матом. Поэтому лучше прекратить наш разговор.

Выключаю телефон и тут же со всего размаха швыряю его в стену здания. Гаджет, ударившись о каменную кладку, разлетается вдребезги. Я в бешенстве топчу его. Кристину этот м*дак Гущин не получит! Я не отдам ему свою девочку, она моя, только моя!

Сейчас набью этому уроду его загорелую рожу. Плевать, что он инвестор, все зубы пересчитаю, чтобы от белоснежного оскала Гущина ничего не осталось.

Но не успеваю сделать ни шага, как попадаю в крепкое кольцо испанских полицейских. Их четверо. Видимо, парней подозвали прохожие, которые увидели мой припадок бешенства. Или патруль сам проходил мимо и заметил буйного русского.

— Мужики, всё в порядке, отпустите… — бормочу на испанском.

Смотрю на сияющий золотом вход в отель. Мне нужно туда, внутрь, а они не пускают, держат за руки. Вот придурки! Я же не представляю угрозы обществу, я злюсь только на Гущина.

Делаю попытку вырваться, но не получается. (3303c)

— Парни, хватит, отпустите. Э, вы чё, совсем охренели?! — Я уже рычу от злости, а полицейские повисли на мне, как псы на медведе.

Пытаюсь сбросить их с себя.

Не знаю, кто из нас более темпераментный — четверо молодых испанцев или один русский, озверевший от ревности, боли и возмущения. В пылу борьбы кто-то наступает на мою раненую ногу, и у меня окончательно отказывают тормоза…