21

БОГДАН

Егор Буланский, верный друг, свёл с нефтяным магнатом. После трёх встреч онлайн мужик серьёзно заинтересовался проектом «Меркурий», поэтому в пятницу я срочно вылетаю в Лондон, где смогу перехватить потенциального инвестора. Сам он родом из Уфы, но весь в делах, ловить его надо по всему миру.

Нагрузил юристов холдинга, чтобы доработали контракт. Иначе получится такая же х**ня, как с Гущиным, когда инвестор на полдороги вдруг выкатывает новые условия.

В лондонском отеле с видом на Темзу вспоминаю, какое чудесное утро было у нас с Кристиной ровно неделю назад в гостинице Барселоны. Мы перебазировались в мой люкс и там занимались сексом — в который раз! Потом Крис ушла в душ, а я поболтал по скайпу с Марусей.

До зубовного скрежета не хватает рядом Кристины. Не так уж много мы с ней общались, но теперь постоянно прокручиваю в голове наши диалоги, слышу голос Крис, вспоминаю, как вспыхивали её глаза, как менялось её лицо под влиянием эмоций — она совсем не умеет их контролировать. И эта искренность и эмоциональность так мне нравятся. Крис — настоящая женщина, чувственная, ранимая, иногда послушная, иногда строптивая.

А ещё она самая настоящая умница, её есть за что уважать — родила и растит дочку, не сломалась, когда судьба свела её с Марком, выживает на деньги, которые мне кажутся ничтожными.

А я… продолжил список подлецов, которые ей встретились в жизни. Сначала это был беспечный лоботряс Глеб, отказавшийся признать ребёнка. Потом абьюзер Марк.

И наконец, я — Богдан Одинцов, эгоистичный самовлюблённый болван, зацикленный на собственных удовольствиях. Крис дарила мне неземное наслаждение, а я, получив разрядку, каждый раз тут же старался избавиться от мыслей о ней. Думал — с этой тёлочкой наигрался, теперь займусь следующей.

Не тут-то было. Крис как наркотик, я превратился в маньяка, я зависим от неё, одержим ею… Уже целую неделю маюсь, тоскую, места себе не нахожу. Физическая жажда выматывает и раздирает тело болью, ломает суставы.

Скучаю по упругому телу Кристины, вижу её сияющие глаза, чувствую под пальцами гладкую кожу и тяжёлый шёлк волос. Мысленно покрываю её всю поцелуями, нежно прикасаюсь губами сначала к лицу, потом к шее, спускаюсь к груди, играю языком с напрягшимися сосками…

Довожу себя этими жаркими видениями до того, что готов завыть, как раненый волк. Почему обязательно надо было потерять Кристину, чтобы понять, насколько она мне дорога, нужна, необходима?

В глазах Крис я теперь полное ничтожество — подсунул её Гущину.

Она никогда меня не простит.

КРИСТИНА

В пятницу в офисе настоящее светопреставление — предпраздничный день, послезавтра 8 Марта. С утра во всех кабинетах идёт демонстрация самых лучших нарядов, туфель на шпильках, украшений, длиннющих ресниц и нового маникюра.

Но женская половина холдинга разочарована. Поздравление на корпоративном сборе зачитывает не Богдан Романович, а его заместитель. Красавец директор улетел в Лондон в срочную командировку.

Нам вручают конверты с деньгами, букеты цветов и пакеты с подарками. Все взволнованы, возбуждены… Я радуюсь вместе со всеми. Это, безусловно, очень приятно — получать подарки и слышать от начальства, какие мы, женщины, прекрасные, трудолюбивые и незаменимые. Потом, конечно, накатывает грусть. Хочется, чтобы цветы дарили не только на работе, и не только на Восьмое марта.

По офису несётся шепоток, что в Лондон с директором поехала Жанна, пиар-менеджер. Совершенно неожиданно новость меня убивает, чувствую себя так, словно кто-то одним взмахом перерезал мне горло. Силы стремительно тают, ноги подкашиваются, дышать нечем, в груди пустота.

Не ожидала, что на это известие я отреагирую так бурно. Почему? Мне должно быть всё равно. Но нет, жгучая ревность ослепляет, злость захлёстывает. В Барселоне пользовался мною, в Лондоне его будет развлекать Жанна, эта кривоногая курица?

Да-да, у неё кривые ноги, я не наговариваю, так и есть!

Правда, мужики выворачивают шеи, когда Жанка просит мимо них свою натуральную «четвёрку». Специально расстегивает лишнюю пуговицу на блузке, чтобы все могли насладиться зрелищем, или надевает откровенное декольте. Богдан, конечно, никак не мог пропустить такие роскошные сиськи. Чтоб ему пусто было. Козёл!

Ненавижу его, ненавижу!

— Эй, подруга, о чём задумалась? Возвращаю таблицу, — машет кто-то у меня перед носом рукой. — Крис, ау!

Выхожу из астрала, а рядом стоит… Жанна!

— Очнись. Спасибо за подборку, хорошее провели исследование, — с этими словами обладательница роскошной «четвёрочки» вручает мне файл с таблицей.

— А я думала, ты в Лондоне, — растерянно бормочу я.

— Откуда эти сплетни? Ты уже пятая, кто мне это сказал. Просто пропустила поздравление, а народ сразу же сделал выводы. Здесь я, здесь, как видишь, никуда не уезжала. Это ты у нас Богдану Романовичу помогаешь в командировках, а меня он с собой, увы, не позвал, — вздыхает пиарщица. — Я бы, конечно, не отказалась.

— Ясно. С наступающим праздником, Жанна. Отлично выглядишь. Твоё декольте — чистый восторг.

— Правда? Ой, ладно, не смущай меня, — розовеет пиарщица и убегает.

Да нет, нормальные у неё ножки. Зря я обозвала её кривоногой курицей. Это всё нервы.

Я вдруг понимаю, что настроение у меня резко улучшилось. Вот засада! Почему я так сильно волнуюсь из-за того, не прихватил ли Богдан кого-нибудь с собой в Лондон? Меня абсолютно не должно это беспокоить!

Пора перевернуть страницу.

Мне надо поскорее забыть Богдана и постараться найти нормального мужчину. Хватит нам с Маруськой мытариться. Да, в моей жизни был неудачный опыт, но сейчас я страстно хочу кого-то встретить, ощутить чью-то поддержку. Пусть обо мне кто-то заботится, я устала быть сильной и независимой…

А ещё я постоянно безумно хочу секса. Спасибо (в кавычках!) за это надо сказать Богдану, это он меня растормошил. И что теперь делать? Два года жила спокойно, а сейчас постоянно штормит…

*****

Даже у Лены что-то сдвинулось с мёртвой точки, хоть ей всегда не везло с парнями. Как, впрочем, и мне. Но сейчас у подруги блестят глаза: Толик пригласил на уик-энд в загородный пансионат, они уезжают через пару часов.

— О, как здорово! — радуюсь за Ленку.

Пансионат принадлежит, опять же, нашему холдингу, это очень крутое заведение.

— Прикупила себе воздушный пеньюарчик. Будем в воскресенье завтракать в номере. Как вы с Богдашей в Барселоне. Он такой хорошенький сидел в гостиничном халате. Красавчик, блин. А без халата, наверное, вообще ого-го!

— Умоляю, не напоминай мне о нём.

— Извини. Вот я дурында! — Лена стучит себя по лбу. — Прости, Крисулька, прости. Конечно, лучше о нём поменьше думать.

Угу. Только как?

— Толик тоже ничего, накачанный, — подружка мечтательно закатывает глаза. — Фигурка что надо, спортом не пренебрегает, мышцы проработанные. Ох, только бы у нас с ним всё получилось.

— Он так тебе нравится?

— Очень. Я-то страдала, что совсем его не зацепила. А у него, оказывается, был жуткий аврал на работе.

— Да, твой Толик симпатичный. И не жадный, правда?

— Угу. Вон какой сюрприз для меня придумал.

Что ж, Толя молодец, не подвёл. Радуюсь за подружку.

А я отпраздную Восьмое марта с Марусей. Устроим с дочкой девичник. Знаю, что она в садике приготовила мне какой-то сюрприз — наверное, наклеила бумажный тюльпан на картонку или нарисовала рисунок. Пока всё держится в тайне, это огромный секрет, но воспитательница намекнула, что мамочек без подарков не оставят.

Попрощавшись с Леной, убегаю в садик за Марусей.

БОГДАН

В отличие от испанской, британская командировка получается на редкость удачной. Нефтяной магнат готов вложиться в наш проект, ему всё нравится. Договариваемся ещё раз встретиться через три дня, новый инвестор прилетит к нам, чтобы посмотреть на грандиозное строительство.

Из аэропорта звоню Егорке, благодарю друга за то, что свёл с нужным человеком.

— Теперь с тебя причитается, мужик, — улыбается на экране айфона Буланский и по обыкновению мучает свою тёмную длинную чёлку. В такие моменты мне очень хочется побрить его наголо.

— За мной не заржавеет, братан! Обязательно отплачу тебе чем-то хорошим.

Сижу в зале, жду вылета, листаю документы, проверяю почту, наблюдаю за людьми… Внутри свербит, ноет. Меня что-то мучает, и это «что-то» вовсе не связано с работой.

Конечно же, я думаю о Кристине. И о себе. В кого я превратился, когда мысленно поставил точку в наших странных отношениях? Я сам не свой…

В самолёте долго смотрю в иллюминатор на облака, рассеянно отвечаю на вопросы стюардессы, которая старается сделать максимально приятным полёт для пассажиров бизнес-класса. Сейчас я прилечу домой, приму душ, закажу еду, переговорю с отцом. Он, несомненно, обрадуется, что я так быстро решил нашу проблему, нашёл инвестора и уломал его. Отец меня похвалит, а я всегда очень ценил его похвалу. Но сейчас даже это не вызывает никаких эмоций.

Вдруг понимаю, что моя жизнь так и будет продолжаться — бесцветно и безвкусно. Она утратила краски, я потерял к ней вкус. Теперь мне всё неинтересно.

Но стоит лишь представить, что рядом со мной Кристина, и мир вокруг вспыхивает как новогодняя иллюминация. Вдруг совершенно ясно я понимаю, что не хочу дальше так жить. Хочу, чтобы Крис снова вошла в мою жизнь. То, что она была с Гущиным, я вычеркну из памяти. Мне это безумно тяжело сделать, но Крис ни в чём не виновата, я сам её подставил. Поэтому постараюсь забыть об испанском инциденте.

Мы помиримся, я сумею уговорить Крис. Смогу убедить её, что вместе нам будет лучше.

Как только принимаю это решение, всё становится простым и ясным. Я словно родился заново. Задача номер один — добиться прощения у моей малышки. Сделаю, что угодно, прыгну выше головы, только бы Крис меня простила.

*****

Дома быстро принимаю душ, переодеваюсь и снова выхожу на улицу. Уже темнеет, включились фонари. Заезжаю за букетом цветов, покупаю алые розы, целую охапку. Кстати, сегодня Восьмое марта, женский праздник, а у меня две девочки. Поэтому после цветочного бутика заскакиваю ещё и в торговый центр. Продавщица магазина игрушек чётко просекает ситуацию и предлагает купить домик для кукол Лол за двадцать пять тысяч. Он огромный! В ушах уже звучит восторженный визг Маруси. Представляю, как она будет прыгать сейчас. Милый смешной лягушонок.

— Какой заботливый папа, — кокетничает со мной продавщица. — Повезло же дочке! Ох, она и обрадуется.

— Я не папа. Но это не важно.

Подъезжаю к панельке, где живёт Крис, уже в темноте. Поздно я, конечно, собрался в гости. А если не пустит? Не захочет поговорить?

Ну, ещё чего! Тогда придётся вынести дверь. Я вообще-то пришёл с цветами и подарком. Да и вообще, не так уж поздно. Крис, наверное, искупала дочку перед сном, но спать ещё не уложила. А может и сама приняла душ.

Стоит только представить Кристину в её шёлковом халатике, как джинсы становятся ужасно тесными, внизу всё каменеет. Представляю, как сую руку под шёлковую ткань, беру в ладонь тяжёлую грудь, обвожу большим пальцем сосок, который сразу же от прикосновения превращается в твёрдую горошинку…

Скорее!

Не успеваю выгрузиться из машины, как слышу и вижу входящий вызов от бати.

— Сын, ты чего не звонишь? Я жду, жду.

— Извини, пап, немного заметался. Собирался же позвонить… и вот.

— Что в Лондоне? Быстро говори, не томи.

— Всё отлично, пап. У нас новый инвестор, ещё и гораздо круче, чем этот дебил Гущин. Через три дня прилетает к нам, и уже здесь мы с ним договариваемся окончательно.

— Не соскочит?

— Не думаю. Он очень заинтересовался.

— Тут такое дело, сын… Ты не поверишь.

— Что стряслось? — Я напрягаюсь, барабаню пальцами по рулю.

— Не знаю, плакать или смеяться. Гущин опять переобулся.

— Да ладно!

— Звонил мне только что.

— Он вообще мужик? Или ходячее недоразумение? — возмущаюсь я. — Пап, надеюсь, ты послал его нах**?

— Богдан, это ты его послал. А я его, конечно, выслушал. Валерий не хочет упускать контракт. Утверждает, что он его даже подписал, но ты отказался иметь с ним дело. Взбесился из-за Кристины.

— Да, всё так и было.

— Гущин сказал, что чуть позже он проанализировал твоё поведение и сделал вывод, что у тебя что-то есть с Кристиной. Поэтому готов принести свои извинения.

— Серьёзно?

— Говорит, что даже не посмотрел бы в сторону девушки, если бы знал о твоём отношении к ней.

— Надо же, как он засуетился. Сильно хочет заполучить контракт?

— Очевидно. Тем более, что в Барселоне он себе выбил очень хорошие уступки с нашей стороны. А теперь получается, что он остался с носом.

— Сам виноват, козлище. У нас новый инвестор.

— Гущин клянётся, что пальцем Кристину не тронул. У них ничего не было.

— Что? Отец, что ты сейчас сказал? — От неожиданности замираю, перестаю дышать, изо всех сил стискиваю пальцы на кожаной обшивке руля.

— Гущин утверждает, что он немного поприставал к девушке — самую капельку. Но Кристина его чётко бортанула. Вызвала такси и уехала в отель.

— Она мне не сказала!

— Она обиделась, ясное дело. Мы не очень-то честно с ней поступили.

Целую минуту я прихожу в себя, осмысливаю слова отца. Молчу, но хочется орать во всю силу лёгких. Кристина отказала Гущину! Между ними ничего не было.

— Богдаша, ты жив? Где ты там?

— Пытаюсь осознать.

— Рад, небось? Хорошая новость.

— Ещё бы.

— В общем, смотри, Богдан. Если у тебя срастётся с твоим лондонским другом, тогда скажем Гущину адьёс. Понимаю, ты его видеть не хочешь. Нам, конечно, такой гнилой партнёр не нужен, но и во врага его сразу превращать тоже опасно. Короче, я что-нибудь придумаю. Гущин ещё пожаловался, что ты в офисе ему навалял нехило.

— Треснул разочек. Вот ябеда!

— Да ну его, Богдан.

…Закончив разговор, выбираюсь из машины, достаю огромную коробку с кукольным домиком и букет роз. Душа поёт — сейчас я в полной мере понимаю, что означает это выражение. Небо чёрное беззвездное. А мне кажется, что надо мной сверкает радуга. Вот такое у меня настроение!

Моя милая девочка… Она отфутболила Гущина, отказала ему, не согласилась провести с ним ночь. А ведь мерзкий инвестор наверняка шантажировал её контрактом.

Малышка моя.

Звоню в домофон, но эффекта никакого. Странно, не могли же девочки завалиться спать уже в девять вечера? Крис в любом случае не спит.

Однако мне никто не открывает. От нетерпения едва не приплясываю на крыльце. Чертыхнувшись, беру тяжёлую охапку роз и кукольный дом в одну руку, а другой лезу за айфоном. Но не успеваю найти номер Кристины, как вижу на экране… её входящий.

Она сама мне звонит! Чудесное совпадение.

— Богдан, добрый вечер. Ты случайно ещё не вернулся из Лондона?

Слышу, что голос дрожит, в нём звенят слёзы. Господи, что стряслось с моей малышкой?

— Кристина, привет! Да, я недавно вернулся. Что случилось? Ты где?

— Богдан, мы с Марусей в больнице. Лена уехала в пансионат, трубку не берёт. А я не знаю, что делать, кому звонить…

— Почему вы в больнице? Что с вами?! — пугаюсь не меньше Кристины, судорожно прижимаю телефон к уху.

— Я не знаю, может, Марусю чем-то накормили в садике… Но ей стало плохо, поднялась температура, началась рвота… Я написала в родительский чат воспитательнице, вдруг у кого-то ещё такие же симптомы… Нет, больше ни у кого… Я вызвала скорую, нас привезли в больницу, сделали какой-то укол…

Кристина торопится, голос срывается, чувствуется, что она уже в панике.

— Малыш, подожди, подожди, вы же в больнице. Ты всё сделала правильно. Что говорят врачи?

— Богдан, в том-то и дело! Они поставили укол и всё! Все исчезли! Я никого не могу найти. Промелькнула дежурный врач, сказала: не истерите, мамочка, вы не одна тут, я к вам подойду. И уже три часа идёт! Температура упала и снова поднялась! Я не могу отойти надолго от Маруси, не могу её оставить. Она мечется, может упасть с кровати! Один раз попросила присмотреть другую мамочку, а сама обежала четыре этажа, но ни одного врача не нашла. Богдан, я не знаю, что делать! А если это менингит?! Тогда нельзя терять ни минуты. А если начался перитонит?! Да что угодно! Сейчас рядом никого нет из медиков! Богдан, я не знаю, что мне делать! Мне страшно!

Кристина рыдает в трубку. Я и сам холодею от мысли, что с Марусей может случиться что-то ужасное. Сколько таких примеров, когда ребёнка элементарно проглядели, много ли надо маленькому человечку?

— Крис, милая, не плачь. Я сейчас приеду. Скажи, куда вас отвезли?

— Мы в городской больнице.

— Буду через десять минут.