Глава 38. Слабоумие и отвага

«Расслабь, Боже, силу притяжения мою, чтобы и скамья не провалилась, и стрела не попала, и на приключения не тянуло».

Книга Святых Премудростей Авракия, сына Иоанна Пендюлия. Глава 13, стих 2.

Говорила ему мама, чтобы становился священником. Ни забот, ни хлопот, ни проблем в жизни. Только бог, приход и иногда деньги давали на пожертвования, которые могли бы оседать в карманах при грамотном распределении средств.

А Маркус, что сделал? Правильно! Пошел в военные, потом вступил в права наследования, а теперь спасал проституток ради…

— Надо было маму слушать, — бубнил под нос, пока двигался по темному, заполненному дымом проходу. Запах пропитывал одежду, оседал на волосах и забирался в носовые пазухи через ткань, из-за чего отчаянно захотелось остановиться и хорошенько прочистить горло. — Хотя если слушать маму, пришлось бы давно жениться, — он тут же отринул прошлую мысль и оглянулся в поисках нужной развилки.

Зрение подводило, память тоже. В прошлый раз они шли с Бенни, и тот петлял по этим коридорам, как заправская крыса по всем помойкам столицы. Явно не раз и не два здесь бывал. Возможно, таскал контрабанду или водил по черному ходу своих подельников, которые грабили работяг.

И все же засранец слишком сильно напоминал брата, поэтому Маркус не убил его на месте. Такое необычайное сходство вкупе со злосчастным артефактом-переводчиком и одинаковым даром приводили его в замешательство.

Да, в мире встречались похожие друг на друга люди. А если парень — попаданец, то и вовсе нечему удивляться. Мало ли на той стороне сюрпризов.

Маркус никогда об этом не задумывался и в тему портала глубоко не вникал. Уильям горел идеей наладить его работу. По личным причинам. А вот сам герцог Веллингтон не помышлял. Без него хватало проблем с новоприбывшими, которые с трудом адаптировались в их мире.

Хорошо, когда они сразу попадались королевской страже, обученной справляться с ними. Тогда их показательно «казнили», а потом тайно переправляли в специализированные заведения, где обучали языку и местным законам.

На волю выпускали только тех, кто успешно социализировался. Остальные жили в пансионатах, после чего женились или умирали. Некоторые сбегали, причем весьма успешно. Кого-то ловили, кто-то исчезал. А кто-то изначально выпадал из поля зрения короля и принца, превращаясь либо в заядлого преступника, как Бенни, либо погибал от рук местных.

Потому что, как ни крути, попаданцев в народе не любили.

Виной тому дурацкая легенда про короля Игрейния. Причем половина из нее — вранье ради сохранения репутации династии Морвингов, но об этом знал только близкий круг королевской семьи. Еще больше по поводу новоприбывших негодовала аристократия, часть из которой не принимала их и считала вселенским злом.

Поговаривали, что некоторые члены палаты лордов состояли в каком-то тайном клубе, отслеживающим незарегистрированные перемещения иномирцев через завесу и выступающих за их полную ликвидацию. Им не нравилось мягкое отношение нынешнего короля к попаданцам, поэтому нашли такой компромисс с казнями.

Периодически нарушающийся тем, что тема пансионатов все чаще звучала на секретных собраниях в кабинете Эдриана III. Поднимали вопрос об уничтожении портала и реальных убийствах тех, кто прибыл извне.

Благо у короля хватало ума, хитрости и сдержанности, чтобы дикие законы прошлого не воплощать в реальность при любом удобном случае.

— Ну его к черту!

Маркус остановился на очередном повороте. Ему захотелось развернуться и пойти назад, а на обратном пути придумать убедительную сказочку для Линдена.

Не спас, мол, так жаль, так жаль. Или спас, но отпустил, убедившись, что Милашка Дженни в огне не пострадала и не попалась в руки жандармов. Ведь Маркус и так оставил беспомощного Линдена в компании мошенника и шулера.

Причем весьма опасного шулера, который мог перерезать его управляющему глотку. От тюфяка же толку никакого: ни украсть, ни покараулить

Хотя в бой рвался. Спасать пьяниц, шлюх и игроманов из борделя. Сумасшедший и отчаянный дурак! И его глаза… У Линдена такой оказался такой странный взгляд, что сердце екнуло впервые за много-много лет.

Последний раз подобное случилось с Маркусом, когда Друзилла пришла в его спальню. Тогда он метался в лихорадке после избиения мистером Биглем. Никто не приходил к нему, кроме служанок и лекаря, потому что остальные боялись гнева прошлого герцога Веллингтона.

Мачеха присела на край постели, положила сухую ладонь ему на лоб и прошептала: «Все в порядке, малыш. Мама рядом». Она провела с ним всю ночь, обтирала дрожащее тело влажными тряпками, давала горькие лекарства с медом, чтобы немного разбавить неприятный вкус, и рассказывала сказки.

Одну красочнее другой.

Маркус ничего не запомнил, но понял, что люди способны любить. Не все, но многие. А еще они очень милосердны и теплы душой, как тот же Уильям или Друзилла. Да и Бенедикт, что уж скрывать, был таким же. Брат таскал ему игрушки, потом и вовсе отдал всех своих солдатиков. Просто так.

«Вдруг ты станешь командующим и пристрелишь Бигля с расстояния триста ярдов?»

Почему-то эти воспоминания всплыли в голове Маркуса только сейчас, когда он пошел с риском для жизни в горящее здание. После встречи со странным парнем, так похожим на Бенедикта внешне, и коротким разговором с Линденом.

Которого он, кстати, чуть не поцеловал.

— Мне нужно выпить и найти любовницу, — пробормотал Маркус и двинулся вперед, словно неведомая сила подтолкнула его в спину. — На месяц или два. Актриса, танцовщица или какая-нибудь вдова.

Наличие постельной грелки у праведного джентльмена не такая уж и редкость. Многие жены аристократов знали, что их мужья имели по содержанке, и прекрасно мирились с таким положением дел. А мисс Обернат, на которой он собирался жениться, как приличная леди, тоже закрыла бы глаза. Иного варианта не предусмотрено, ведь так повелел закон.

Женщина после брака всецело принадлежала мужу и становилась частью его имущества.

— И вообще, я буду хорошим супругом, — говорил Маркус, стараясь оставаться в сознании, которое постепенно плыло. — Очень и очень хорошим. Приличным. Ни одну любовницу в дом ни приведу.

В голове образовалась каша, сливались воедино образы Бенедикта и Бенни, Линдена и мисс Обернат. Ноги едва держали, но он упрямо шел по задымленному помещению вперед. Хватался за стену и качался из стороны в сторону.

Ровно до тех пор, пока не добрался до чертовой двери и, толкнув ее, не оказался в аду.