Глава 87. Перстень на удачу

«Родительская любовь похожа на старый колючий плед. Такой неудобный, тяжелый, страшный до ужаса, а еще от него вечно чешется кожа. Но он никогда не протрется и не потеряет формы.

Его задача — хранить и оберегать тебя даже в самые лютые морозы».

© Маркус Уэсли, второй герцог Веллингтон

Колокол оповестил всех об окончании службы и завершении длинного дня, но Маркус не обратил на него внимания. Маленькая королевская церквушка, стоящая на территории дворца, жила по своим законам.

Всю правую половину внутреннего убранства занимали росписи, посвященные Брунелле Авалон, а левую — Иоанну Пендюлию. Из-за этого никто не мог точно сказать, к какой вере принадлежали представители династии Морвингов. Они и сами не знали: просто молились кому придется.

Какая разница, если бог на небесах один?

— Опаздываешь.

Король Эдриан сидел на скамье перед алтарем, накрытым тремя слоями бархатной ткани цвета крови. На ней стояли два сундучка с мощами, а рядом подрагивали огоньки свечей. Их свет отражался в разноцветных витражах на окнах.

Ни священника, ни служек Маркус не увидел. Отсутствовали даже агенты Тайной канцелярии! Вопиющее нарушение протокола безопасности. Тем более что король Эдриан сидел спиной и не увидел бы нападавшего, реши тот прикончить монарха прямо здесь.

— Вы считаете себя бессмертным?

— Ты же так думаешь.

Маркус негромко фыркнул, затем подошел к скамье и сел. Целую минуту он рассматривал иконостасы и вычурную лепнину на потолке. Занимала она одну часть помещения, потому что вторая половина по традициям протестантской церкви не имела ни украшений, ни золотых оттисков, привычных всем последователям традиционной церкви.

— Я устроил маму в приготовленных покоях.

— Как Элина приняла вас?

— Хорошо, — на этих словах король Эдриан едва заметно улыбнулся. — Она… интересная особа. Жаль, мы нормально познакомились только сейчас.

— Я бы сказал, что и сам начал знакомиться с ней лишь спустя три года брака.

Маркус повернул голову и посмотрел на невозмутимый королевский профиль. Выглядел король Эдриан уставшим, но довольным. Каким-то умиротворенным, несмотря на бардак творящийся в Дэрилии после войны.

Будто он впервые выспался.

— Она много делает для дворца.

— Я знаю, — король Эдриан опустил голову, и в светлых волосах засияли серебристые искры. — Элина три года возилась в любимом розарии Летисии, вернула к жизни большинство сортов, привела в порядок покои, выгнала к демонам бездельников и воров.

— Тогда в чем дело? Ждете, что ее величество вернется? — Маркус проглотил неожиданно застрявший в горле ком.

— Она не вернется.

Король Эдриан сцепил пальцы в замок, вены на его руках напряглись. Он пытался справиться с эмоциями, которые старательно не показывал племяннику.

— Потому что исчезла в портале?

— Она мертва, Маркус. Летисия сгорела в тот проклятый день в карете. Я вытащил ее обгоревшие останки и похоронил в нашем склепе. А сказка про исчезновение — лишь отчаянный способ успокоить демонов на душе Уилла.

Маркус подозревал нечто подобное, потому что версия с порталом звучала уж очень неправдоподобно. Казалось странным, что за прошедшие десятилетия король Эдриан ни разу не воспользовался им для поиска горячо любимой супруги. Особенно после того, как выяснились обстоятельства появления Бенедикта и Бенни.

Но догадываться одно, а знать — другое. Тем более если речь об Уильяме, который до сих пор верил, что его мама где-то в другом мире. Жива и здорова.

— Вам придется все рассказать, пока он не натворил дел, — предупредил Маркус.

— Надо, — вздохнул король Эдриан и откинулся на спинку скамьи. — Мне много чего надо, Маркус. Например, подготовить его к будущим сражениям в парламенте, научить дипломатической гибкости, на которую он плевал с церковной колокольни, женить, в конце концов, на принцессе Доротее…

— Кстати, как она?

На сей раз он поморщился, будто съел горсть кислых зеленых юдзи.

— Своеобразная и весьма… — он махнул рукой. — Необычная. Словно не из нашего мира. Впрочем, — его взгляд стал острее, а черты лица жестче, — не удивлюсь, если так и есть. С этого прохвоста из Валирии станется подсунуть нам липовую принцессу вместо дорогой дочурки. Он и так неохотно пошел на сделку.

— Думаете, подменили?

— Возможно, покажет лишь время. Но мне нравится, как она воспитывает Уилла. Вчера она бегала за ним с мокрой тряпкой по всему этажу, — тихий зловещий хохот заставил Маркуса поежиться. — А потом оттаскала за волосы трех девок, прыгающих в его постель.

— И что Уилл? Закрылся в комнате?

— Нет, впечатлен. Сегодня пошел на собрание без возмущений и нареканий.

— Какая полезная… девица.

— Если она воспитает из моего оболтуса приличного монарха, я согласен терпеть рядом невестку некоролевской крови. В конце концов, не она определяет человека, а его поступки. Пока прекрасная и крикливая Доротея Александрийская нравится мне куда больше всех тех кандидаток, которые ранее рассматривались на отборе.

Хмыкнув, Маркус сунул руку во внутренний карман сюртука и достал нагретую его телом монету.

— Этот артефакт вытащили изо рта Дженнифер Дартштат. Проститутки, найденной задушенной в Уайтчаптене прошлым утром. Она главная подозреваемая в убийстве Бенедикта, но пока я не понял ее связи с клубом.

Король Эдриан нахмурился и взялся в руки монету.

— Носил в гильдию?

— Хотел, но передумал, — качнул головой Маркус. — Многие артефакты всплывают на черном рынке. Например, переговорщик, который Дженнифер отдала Бенни. Сколько еще таких штуковин могло попасть в руки преступников?

— Логично.

— Ты знаешь, что это?

Взгляд короля Эдриана стал нечитаемым, когда он погрузился в раздумья. Крутя монету между пальцев, он периодически поворачивал ее лицевой стороной, разглядывал странные символы, шевелил губами.

— Похоже на амулет обращения, но он слишком мал. К тому же отличаются некоторые знаки, — задумчиво пробормотал после пары минут молчания.

— Обращения? — застыл Маркус.

— Да. Было создано несколько прототипов, но все они оказались бесполезны. Требовали постоянной подзарядки. А для длительного эффекта нужна или не очень удобная крупная форма, или мощный накопитель, который рекомендуется носить с собой.

— Сколько он работает без подзарядки?

— Около часа. Многое зависит от характеристик амулета и того, кто его создал, — король Эдриан поднял руку с монетой выше. Так, чтобы блики от свечных огоньков слегка касались медной поверхности. — Но ни один хороший артефактор на моей памяти до ума эти штуки не довел.

— А ты? Смог бы? Или Уилл?

Он усмехнулся, а Маркус перевел взгляд на монетку.

Мерцание металла завораживало, заставляли мозги тихонько поскрипывать в голове от зудящих мыслей. Выводы получались самые разные и весьма неожиданные: например, желание вновь увидеть тело Дженни или потрясти ушлого коронера с хирургом-цирюльником. Вдруг кто-то из них взял накопитель?

Штуки довольно дорогие, при желании их можно выгодно продать или использовать в своих целях. Если допустить, что та девушка на столе вовсе не Дженни, а кто-то под ее личиной — картина получалась еще интереснее.

— Намекаешь на нашу причастность? Увы, ни я, ни Уилл не обладаем такими знаниями. Изменение материи — сложная и тонкая работа, требующая от артефактора приличного запаса силы.

Маркус очнулся и посмотрел на хмурого короля Эдриана.

— Нет, ищу связь или хоть какие-то варианты решения нашей запутанной проблемы.

— Я бы на твоем месте сидел тихо вместе с… Как там ее зовут?

— Полина.

— Вот с ней во дворце под присмотром охраны, где тебя точно никто не достанет.

Маркус развел руками в стороны и пожал плечами.

— Не могу. Фабрики надо восстанавливать. Да и виновных в смерти Бенедикта я все-таки хочу поймать сам.

Король Эдриан вздохнул, вернул монету и потер переносицу. Было видно, как он тщательно подбирал слова. Маркус знал, что услышанное ему не понравится с вероятностью сто процентов, а то и все двести.

Так и вышло.

— Боюсь, если в дело замешан Ливингстоун и многие другие представители аристократических семей, я ничем не помогу тебе. Нужны очень серьезные и очень веские доказательства их причастности. Понимаешь?

Он едва слышно скрипнул зубами.

— Да.

— Нельзя просто взять и обвинить в столь серьезном преступлении лорда, а уж герцога и подавно.

— Ох уж эта линия бедных и богатых, где один равнее другого.

— Нигде нет справедливости, Маркус. Особенно в мире, где власть и деньги определяют уровень твоих гражданских прав и обязанностей. Но я сделаю все, чтобы справедливость восторжествовала. Мы уже получили разрешение на эксгумацию тела, которое исследуют заново профессионалы.

Верно, но согласиться с этим утверждением Маркус не мог. Речь шла о дорогом ему человеке. Он и так постоянно корил себя за то, что слишком поздно обратил внимание на несостыковки в деле и начал свое расследование.

— Расскажешь, как вы поменяли Бенни и Бенедикта местами?

Король Эдриана поджал губы, затем крепче стиснул пальцы.

— Насколько я понял, ты уже в курсе, что твой брат родился с больным, — Маркус кивнул. — Шансов на то, что он выживет было мало. Твой отец выбрал самый отчаянный метод из всех предложенных. Друзилле мы ничего не рассказали. После родов она долгое время пролежала в горячке, и все боялись, что ее ослабленный организм не выдержит таких потрясений.

— Неужели она не чувствовала?

— Чувствовала, конечно. Она же мать. Но мы заверили ее, что ей пока рано видеться с сыном. Вдруг он тоже что-то подхватит?

— Чья была идея?

—  Графа Герберта. На тот момент он несколько раз переходил за грань. К сожалению, это подорвало его здоровье и убило в нем гениального ученого. Незадолго до смерти он начал писать странные статьи, рассказывал какие-то бредни про пересечение временных петель. Хотя… — взгляд короля Эдриана остекленел, а сам он ненадолго погрузился в молчание. Очнулся лишь тогда, когда Маркус несильно толкнул его плечом. — В общем, некоторые из его работ представляли интерес. Благодаря им нашелся Бенедикт.

— Как?

— В пещерах Гашмантара археологи нашли дневник. Довольно примечательный, особенно тем, что там написано.

— А конкретнее?

— Даты, время, места рождения людей и их двойников в другом мире. Возраст этого дневника по разным оценкам достигает нескольких сотен лет. Некая Адель Лоренталь, судя по подписи, его владелица, либо была очень сильной магичкой и ясновидицей, либо путешественницей во времени, которая знала то, что недоступно нам.

— Откуда в дневнике взялось имя Бенедикта? — растерялся Маркус.

— Я не знаю, — король Эдриан покачал головой. — Я даже не в курсе, куда граф Герберт дел его после возвращения из другого мира с Бенедиктом на руках. И я до сих пор не понимаю, как он верно рассчитывал координаты и переходил в нужную точку. Ведь портал выбрасывает людей хаотично, без привязки к определенному месту.

Огоньки дрогнули и частично погасли, отчего помещение погрузилось в приятный полумрак. Маркус разглядывал алтарь, словно святилище дало бы часть ответов на бесконечный поток вопросов, которые теперь изводили его.

— Полагаю, граф занимался исследованием дневника и путешествиями во времени, верно? — вдруг выдал он безумную теорию, а по лицу короля Эдриана понял, что не ошибся. Супруг леди Инесс изучал что-то подобное.

— Он предположил, что существуют некие временные петли, в которые можно попасть через портальные разрывы, — тот покачал головой. — Но нормальных доказательств этому нет, а безумная теория, что некая женщина по имени Адель вычисляла их — не имеет под собой оснований. Граф считал ее попаданкой из легенды, которая нашла способ оставаться бессмертной, путешествия за гранью.

— Полагаю, Игрейния он тоже посчитал живым?

— В его теории петли работают как часы, на которых стрелки всегда идут назад. Попав туда, ты отматываешь годы жизни и получаешь дополнительное время. Каждый раз. Но проверить все без понимания системы и риска для здоровья нереально.

— Если это правда, тогда понятно, за каким эликсиром бессмертия охотится наш клуб сумасшедших, — пробормотал Маркус, а ему на руку легла сухая ладонь.

— Маркус, добившись успеха, они разрушат завесу. Невозможно до бесконечности использовать источник магии, будь он хоть тысячу раз бездонным на вид. Любая энергия имеет свойство заканчиваться, тем более переходы истощают грани.

— А если уничтожить портал?

Король Эдриан убрал руку и сел прямо.

— Нет никакой гарантии, что поможет. Только при условии, что мы найдем накопитель, способный угомонить эту силу.

Задумчиво покрутив фамильный перстень на пальце, Маркус вдруг понял, что его терпение на исходе. Бесконечные угрозы, зубодробительные тайны — нормально не вздохнешь без опаски, что за спиной не стоял убийца с кинжалом или петлей. Когда он брал на себя обязательства, то не планировал вместе с титулом получить кучу семейных проблем.

Причем не только семейных, как оказалось. Они также затрагивали внутреннюю политику короля Эдриана, а управы на них нет. И в ближайшем будущем не предвидится, если только чудом не найдутся доказательства причастности всех вероятных лиц заговора.

— После того как все закончится, я передам герцогство в руки Бенни, — сказал он тихо. — Больше не хочу.

— Маркус…

— Это не моя проблема. Боже, да отец бы в гробу перевернулся, узнав, кто унаследовал его жалкое имя!

— Маркус, он рассчитывал на тебя, — король Эдриан удержал его за плечо и усадил обратно на скамью, затем кивнул на злосчастный перстень. — Ты не зря носишь фамильное кольцо своего деда.

— Все верно. Ведь отцовское исчезло вместе с телом Бенедикта.

— Нет, Маркус. Это амулет удачи, который принадлежал твоему деду. Его не отдают кому попало.

Приподняв брови, Маркус уставился на короля в ожидании пояснений. Где-то под ребрами глухо забилось сердце, которое до сего момента ни разу не колыхнулась при упоминании нерадивого родителя.

— Поясни.

— Герцог был своеобразным человеком и весьма посредственным отцом, — король Эдриан сжал его руку и посмотрел ему прямо в глаза. — Но перстень он отдал не просто так.

— Не понимаю…

— Когда я спросил, почему амулет не достался твоему брату, он сказал: «Моего старшего сына защищает титул и магия рода, а младшего не защищает даже наша фамилия».

Маркус опустил голову.

— Только Бенедикта не спасли ни магия, ни титул.— Поэтому герцог рассчитывал на тебя, Маркус. И хотел тебя защитить от любой угрозы.