Глава 94. Бей или беги

«Как-то мы играли с Маркусом в прятки. Я полез на чердак и спрятался за старым шкафом, зная, что там меня не найти. Если не приглядываться, то не заметишь небольшого проема между ним и стеной. Правда, пока я там сидел, обнаружил, что пауки и жуки в старых справочниках, которые нежно любил отец и называл их ценнейшим кладом за их полноту раскрытия многих научных тем, иногда очень больно кусаются!»

Из дневника Бенедикта Себастьяна Уэсли, будущего герцога Веллингтона.

— Черт! Черт! Твою мать!

Я со всей силы саданула по кусту растения, похожего на гортензию, и белые сухие лепестки осыпались на землю рядом с небольшой беседкой-ротондой. Под куполообразной крышей засуетились светящиеся в темноте мошки, похожие на маленькие пугливые звездочки. Скамья печально скрипнула, когда я опустилась на нее и закрыла лицо ладонями.

И что делать? Снимать платье и бегать?

— Вляпалась ты, Полина, — прошептала я, понимая, что удача от меня отвернулась и сунула под нос крепкий зад. Последний раз такое произошло, когда я прогорела на акциях одной нефтедобывающей компании.

Неопытность и желание заработать сыграли со мной злую шутку. Я вложила почти четверть миллиона в бизнес, который на поверку оказался дутым и лопнул спустя полгода. Мои красивые дивиденды, растущие от месяца к месяцу, превратились в серьезный долг, и я впала в уныние.

Это был хороший урок. Он научил меня, что не всегда стоит полагаться на красивую отчетность и свой опыт. Иногда его недостаточно для полного анализа всей картины. Бизнес — то место, где работа над собой важна так же, как умение считать деньги.

— Полли?

Я вздрогнула, подняла голову и сначала не поверила глазам, когда увидела перед собой Маркуса. Взгляд заметался по шуршащим кустам, а за ними вдалеке звучали голоса и неспешное завывание одинокой скрипки. Вдоль гравийных дорожек прохаживались парочки, которым не хотелось торчать в душном доме.

— Ваша светлость? Что вы здесь делаете?

Я ожидала увидеть Бенни или леди Инесс. Даже появление Рейчел с Клозетт и баронессой Фонтик не удивило бы так, как приход герцога Веллингтона. Насколько я поняла, он собирался приехать вместе с принцем Уильямом ближе к часу ночи.

А сейчас… Сколько времени? Полночь? Господи, эти балы длились так долго.

— Я закончил исследование библиотеки, первого этажа и второго, а также завершил расшифровку последней страницы дневника Бенедикта, — он осторожно присел рядом. — И приехал сюда с Уиллом, но на нас накинулся обеспокоенный Бенни с вопросом, где вас носит. Почему-то он решил, что я задержал вас.

— Придурок, — пробурчала я.

— Что произошло? У вас же был план.

Герцог Веллингтон выглядел спокойным и расслабленным, будто не на его мать и наследство я собиралась играть сегодня. Ни подначивания, ни постоянного одергивания, которое свойственно тем, кто волновался за личное добро.

Неужели он думал, что откупится от Эшвурда в случае моего проигрыша? Или просто в меня не верил?

Как много мыслей, как мало я сейчас знала. Мне бы ясности, тогда, возможно, меня перестанет так штормить.

— Хана нашему плану, — мрачно изрекла я. — Все, баста, капут, трында. Штирлиц, нас раскрыли.

— Неужели.

Герцог Веллингтон сел боком подле меня, подпер ладонью голову и замер в ожидании продолжения.

— Вы не слышали? Моя тайна вылезла наружу.

— Какая из многих? — он зевнул, а я вновь закипела, как чайник.

— Издеваетесь, что ли? Про Линдена! Эшвурд все узнал.

— О, вот как, — все так же невозмутимо сказал герцог Веллингтон, проигнорировав мое рычание, и негромко хмыкнул: — Если честно, я разочарован его скудными аналитическими способностями. Мог бы пораньше догадаться. Безголовый осел.

— Чему вы радуетесь, ваша светлость? Он сказал, что играть будет только с мисс Обернат, а не фальшивым Линденом.

— И в чем проблема?

Я уставилась на него с открытым ртом, поскольку не знала, что ответить на его беспечный вопрос. Или он издевался, или правда не понимал, к чему привела бы подобная выходка. Особенно от незамужней старой девы, к тому же попаданки, которую в любой момент могли арестовать.

— Во всем, — я принялась загибать пальцы. — Скандал, слухи, сплетни! Люди начнут интересоваться мной, кто-то обязательно поднимет архивные документы, найдутся свидетели и прочие «доброжелатели», — сделала акцент на последнем слове и шумно выдохнула: — В общем, рано или поздно люди догадаются, кто я такая.

— Полли, вы переоцениваете умственные способности местной элиты. На весь бедлам едва ли наберется пара-тройка думающих. Остальные представляют собой чванливое стадо, желающее только пить, есть и обсуждать чужие постельные дела. А первой половине вы не интересны ни как личность, ни как объект для почесывания детективных способностей, потому что у них своих проблем полно.

— Это вы недооцениваете людей.

— Хоть я и рискую нарваться на ваше недовольство, но все-таки выскажу свое субъективное несогласие с такой точкой зрения.

— И на чем она основана? — я задрала повыше голову и сдвинула брови. — На личных наблюдениях?

— Да, — не стал отпираться он. — Но, поверьте, я живу в этом мире побольше вашего, родился в семье аристократа, впитал местную культура с молоком матери, хоть она и глубоко претит мне. Люди в том доме забудут про вас так же быстро, как забыли про меня. А ведь я незаконнорождённый сын, бастард, ублюдок, посмевший взять бразды правления герцогством и фабриками после смерти отца и старшего брата.

Герцог Веллингтон подался ко мне и заглянул в глаза, отчего стало очень неловко. Прямо как в душу смотрел, переворачивал там все вверх дном, перекладывал по полочкам не хуже въедливой горничной.

Я не сопротивлялась и не мешала, потому что… потому. Нет у меня объяснений своим чувствам, как и понимания, почему этот мужчина так быстро забрался мне под кожу и с комфортом устроился где-то в районе сердца.

У герцога Веллингтона… Нет, Маркуса. Пожалуй, правильнее звать его по имени. В общем, у Маркуса получилось то, что долгое время не мог сделать мой практически бывший муж — заставить меня грезить о красивом будущем. Такого я даже в прошлой жизни себе не позволяла, ведь она так нестабильна, так непредсказуема на поворотах.

У него не просто вышло, он умудрился стать для меня поддержкой и опорой. В момент, который я успешно проморгала.

— Я боюсь, — честно призналась, не таясь и не увиливая от серьезного диалога в привычный вихрь шуток. — Очень. Мне страшно. Первая жизнь закончилась весьма нелепо. Теперь я рискую потерять ее снова, и третьего шанса никто мне не даст.

Маркус коснулся ладонью моей щеки, и я по инерции потерлась об нее, как трется пугливый котенок о ноги любимого хозяина. Маленькая сильная и независимая дуреха во мне вздохнула с облегчением, затем махнула кружевным платочком и заявила, что уходит в длительный отпуск. Устала она, видите ли, тащить все на себе.

— Я обещаю, что никто и пальцем тебя не тронет. Веришь?

Да.

Внезапно.

— Верю.

— Тогда возьми себя в руки. Не хочешь играть — не играй. Как-нибудь справимся без Эшвурда и его денег. В конце концов, когда женщинам разрешат работать, я с достоинством приму сей факт и отправлю тебя трудиться за нас двоих.

От смеха брызнули слезы, которые пришлось спешно стирать, чтобы не испортить себе внешний вид. Покрасневшие глаза и опухшее личико не лучшие друзья девушек, скорее, их противники.

Шуршание в кустах помешало мне ответить Маркусу. Из разросшихся веток наружу выбрался не кто иной, как Виктор. Молчаливый и хмурый, потому что я снова испортила ему настроение. Ибо таким он становился только при виде меня.

— В чем дело? — оглянулся на него Маркус, но его камердинер и помощник тоже ничего не ответил. За его спиной замаячила знакомая светлая макушка принца Уильяма, чуточку раздраженного и капельку взбешенного.

— Вот вы где, — шикнул он при виде нас. — Милуетесь, да? А Уилл, значит, там один, голодный, холодный, всеми брошенный. Оставленный на произвол судьбы родным и любимым кузеном.

— Что случилось, Уилл? Принцесса Доротея прислала письмо и потребовала твоего возвращения к ней под юбку? — с иронией поинтересовался Маркус, а я негромко хрюкнула в кулак.

— Не смей упоминать имя этой гаргульи при мне!

— Ой, брось, она довольно мила.

— Нет.

— А-а-а! Вот они! А я хожу их и ищу, — с другой стороны кустов выбрался Бенни. На мгновение он застыл, всмотревшись в невозмутимого Виктора, затем что-то пробормотал под нос и снова раздулся от возмущения: — И что? И где?

— Они целовались, — наябедничал на нас принц Уильям. Наше изумление он, естественно, проигнорировал. — Представляете, Бенджамин?

— Да?

— Да.

— Ужас.

— Разврат. Прямо посреди приличного вечера.

— Ни стыда, ни совести, ни записи с камер наблюдения, — пробормотал Бенни, и принц Уильям удивленно склонил голову.

— Что?

— Движущиеся неприличные картинки.

— Как в «Сладострастных цветках Гурвилии»?

— Лучше.

— О!

— Эй, Винтик и Шпунтик! — рявкнула я, понимая, что сейчас сарафанное радио в лице двух идиотов договорится до того, что мы здесь чуть ли не детей делали, а потом с упоением их крестили в ближайшем пруду.

Развеселая парочка клоунов встала плечом к плечу. Их сходство стало таким очевидным, что я невольно хмыкнула. Тут и экспертиза не нужна, видно, что родственники. Не близкие, нет, но одна кровь и масть.

— Что с планом? — спросил, наконец, Бенни, и я со вздохом поднялась со скамьи. Маркус последовал моему примеру.

— Какой план? По Эшвурду, что ли? — покрутил головой принц Уильям.

— Да, — хором ответили мы, затем я пояснила: — Провалился план, он все узнал.

— Про твое попаданство?

Почему я не удивлена, что принц Уильям вынюхал у кузена мой секрет? Боже, не семья, а какое-то поветрие. Ничего у них не держалось. Тут кашлянула: во дворце сказали, что от чахотки померла.

— Нет, про Линдена. Он в курсе, что Питера давно нет в Лондариуме, поэтому вызывает меня на дуэль, — сказала я.

— А ты что? — прищурился Бенни.

— Пойду.

Он растерянно моргнул, затем вновь перевел взгляд на бесшумного Виктора. Тот, заметив повышенное внимание, отступил за спину Маркусу и наклонил голову. Тень от беседки-ротонды, а также кусты скрыли его черты от многочисленных фонарей, но не от сверкающих ночных насекомых, кружащих неподалеку.

— Мы с вами нигде не встречались? — внезапно невпопад спросил Бенни, а я оглянулась на Виктора. — Лицо знакомое.

— Вероятно, ты видел его со мной, — вступился за помощника Маркус. — Это мой верный слуга Тень.

— А, ясно. Перепутал, наверное. Так что делать?

Мне почудилось, что Виктор крепко стиснул челюсть. Но, возможно, то была всего лишь игра не очень хорошего света.

— Ты отправляешься в экипаж и прячешься там. Если тебя увидят раньше времени, поднимется настоящая буря. Да и опасно сейчас всем рассказывать, что наследник дома Веллингтонов жив, — я качнула головой.

— Я не наследник, Полина.

— Боюсь, все-таки наследник, — цокнул языком принц Уильям, затем уставился на меня. — А вы, мисс Обернат, решили перед обсуждением закона о расширении женских прав хорошенько встряхнуть общество?

На мое ироничное хмыканье он гаденько улыбнулся. Поди уже придумал очередную искрометную статью для газеты.

— А у меня есть выбор? Готовлюсь к тому, что перед моим носом завтра закроются все двери, и я стану изгоем, — вздохнула я.

— Не станете.

— В смысле?

Принц Уильям так недобро хохотнул, что я почувствовала подбирающийся к подкорке страх.

— Я им такие новости обеспечу, что ваш игральный трюк пройдет максимально безболезненно.

— Ты же обсудишь все сначала со мной? — процедил Маркус, на что наша напыщенная королевская особа выпятила губу и сделала круглые честные глаза.

— Маркус, ну за кого ты меня принимаешь? Конечно! Без твоего одобрения статья в печать не уйдет!

Врал как пить дать, врал и не краснел, засранец.

— Посторонитесь, джентльмены, — я распахнула веер и вдохнула полной грудью. — Прекрасная молодая леди идет разносить местное общество абьюзеров и замшелых сексистов в карточной игре!

— С молодой ты сильно преувеличила, Полин, — буркнул Бенни и тут же ойкнул, когда ему прилетело веером по лбу. — Ай!

— Дай бог тебе жену с талмудом невредных советов для леди, — прошипела я. — Пусть бьет им и учит тебя приличию, болван.

— Эй!

— Иногда надо молчать, Бенджамин, — шепнул принц Уильям. — Просто кивать, пока матка не перестанет блуждать. Потом с ними можно разговаривать.

— А тебя пусть принцесса воспитывает.

— Ты очень жестока, Прюденс. Я же из любви к Маркусу такое говорю. Ему с тобой жить. Да, кузен?

Естественной, мой герцог пожал плечами и сделал вид, что он слепой и глухой.

Золото, а не мужчина. Вовремя прикинуться ветошью — качество истинного рыцаря, джентльмена и просто умного человека.