9

Каспер

Кожа к коже. Влага, нежнейшие мышцы обволакивают член.

Какая резина?

Кто ходит в резиновых сапогах купаться? Поэтому и женятся, поэтому и остаются с одной, чтобы вот  так… Это надо почти до тридцати дожить, чтобы мало того влюбиться до безумия, ещё и впервые женщину на живую иметь.

Вся моя половая жизнь – полный эгоизм. Я почти не умею женщину удовлетворять. Но тут мир перевернулся, здесь расщепление моего сознания. Теперь я заботливый супруг. Лишь бы не соскочила.

А то девочки любят. Попробуют со взрослым мужчиной, а потом к ровесникам резвиться. От этих мысли делаю грубый толчок. В ответ сразу же мучительный стон.

Грубо, слишком грубо для неё. Нужно сдерживаться, нужно нежно. Это же акт раскаяния, а не горячий секс равных.

Нависаю над ней. Над своей принцессой. Руки её пришпиливаю к постели своими ладонями. Смотрю в личико, вхожу медленно.

Умираю! Погибаю! Плавлюсь, какая она сочная, горячая. Живая!

А она смотрит на меня

 Глазюки запредельные!

 Меня даже немного смущает такой взгляд. Как будто я творю с беззащитным существом что-то непотребное.

Меняю позу. Трахаю и целую, прижимая к себе. Глубже вхожу, ещё глубже. Хочу в неё.

Хочу её!

Ульяна замирает. Распахивает глаза и с силой обхватывает меня ногами. Я чувствую, как она кончает. Внутри неё всё содрогается, член так сжимает, что я зубы стискиваю.

Охрененный кайф!

Кончаю сам от того, что просто смотрю на неё. А её заламывает. Она прогибается подо мной, закидывает голову. Стонет. Бьётся в моих руках. Одна за другой сотрясают её стройное тело волны. Её пульсация опаляет мой член. Горячо становится, влажно.

Это настоящий оргазм. Подо мной кончает девушка моей мечты. Не симулирует, не орёт, как кошка драная. Стон такой упоительный, наполняет комнату, что я сам выдаю звуки наслаждения.

Ещё и ещё. Это длится долго. Для меня неожиданно. Я не выхожу из неё. Не спешу, даже когда она ослабевает. Взмокшая, запыхавшаяся. Лежит подо мной безвольная, а тело время от времени вздрагивает.

В голове сразу меняются планы. Я её не отпущу.

В полутьме мелькает мой телефон на тумбочке, рядом с кроватью.

Выхожу из Ули. Она стонет, уже от боли. Второй раз. Натёр видно. Дотягиваюсь рукой до телефона, там сообщение от Феди, чтобы перезвонил, когда освобожусь. Телефон кидаю недовольно.

Как не хочется возвращаться в свой мир.

Целую жаркую девочку, прижимаю к себе, кутая её в одеяло.

Она податливая, укладывает ручку на меня. Глаза прикрыты, дыхание всё ещё сбито.

Торкнуло мою принцессу хорошенько.

Глажу её по волосам, целую. Запах её вдыхаю. Это моя женщина. Навсегда моя.

– Уля, – шепчу ей в ухо. – Переезжай ко мне. Не надо тебе там жить. Здесь до университета недалеко. Можешь перевестись на заочное. Не ведись на его деньги, я обеспечу. Слышишь?

Молчит. Выводит. Сейчас скажет, чтобы отвёз к папе, ещё раз трахну. Не знаю, как её уговорить. Не знаю, что сказать мягко. Я только грубо могу.

Отстраняю девчонку от себя. Нужно посмотреть ей в глаза, увидеть, что она из себя представляет в этот момент. Потом уже подбирать слова.

 А она спит!

Вырубилась в моих объятиях. Дыхание ровное стало, сопит упоённо. Дрыхнет зайка после секса.

Я минут двадцать смотрю на неё. Взгляд оторвать невозможно.

Как бы тебя, зайка, поймать? Как тебя, котёнок, приручить, чтобы не бросила, не убежала. Чтобы сама захотела быть со мной.

Заботливо укрываю одеялом. Хочу тискать её, ухаживать, баловать.

 Нехотя вылезаю из постели.

Вначале душ, чтобы в себя прийти, потом уже позвоню Феде.

****

На кухне готовил кофе. И размышлял над тем, что кушают принцессы.

За окном палили фейерверки. Взрывались яркими вспышками. И создавалось впечатление, что я наконец-то создал свой уютный мирок. Там, где спит юная красавица на кровати, где тихо и уютно.

Но это иллюзия.

Я набрал Федю. Было четыре часа утра. Спать не хотелось вовсе. Днём прикорнул, этим и обошёлся.

Федя ответил бодрым голосом. Шёл куда-то, на заднем плане голоса, видимо, наших парней.

– Малышева старшего убили, – сообщил Федя.

Зашипела кофеварка, звякнула микроволновка, сообщая, что пицца разогрелась.

– Готовься, сейчас наш грибной опер появится, – предупредил я. – Дашь Груздеву всю инфу на снайпера. Я ведь не ошибся, Фролов снова его использовал?

– Не ошибся. Грохнули почти в центре города, – Федя помолчал, потом нервно добавил. – Не воруй девку. Сейчас такой замут пойдёт, пусть пока у папаши будет. Нам нельзя светиться.

– Ты думаешь, Фролов не в курсе, с кем его дочь время проводит? Он её использует против меня.

– Кас, ты запал? Вот так серьёзно? Это хреново, бро!

– Но Фролов то не знает! – рявкнул я, и увидел, как сонное дитя вылезает из-под одеяла. – А это значит, он думает, что использую я, а не он.

– Отпусти, пусть голову ломает, зачем тебе девка, – посоветовал Фёдор. – Оппа! Оперок звонит. Бывай.

Я откинул телефон и направился к своей девчонке, которая прикрывая наготу, смотрела удивлённо в окно. И это надо было фотографировать, это нужно было на холсте и в масле отображать, а лучше из мрамора ваять.

Она настолько хрупкая, так славно сложена. И прикрывая свою грудь, обнажала округлое белоснежное бедро.

– Сколько времени? – встревоженно спросила Ульяна, поправляя лохматую копну волос.

– Пятый час, – тихо ответил я, подходя ближе. – Поспи ещё.

– Не-ет, – сонно ответила девушка.

Я присел на край кровати, внимательно изучая её прекрасное личико. Потянулся к её губам. И она отвечала. Тоже потянулась. Одеяло упало, меня обвили тонкие ручки. Такая тёплая! Такая нежная!

Куда я её отпущу? В логово убийцы и насильника? Что ждёт её там?

 Нежнейший язычок. Бархатистый, игривый проник мне в рот. И я стал снова возбуждаться.

– Я люблю тебя, Ульяна, – прошептал я, гладя её волосы. – Переезжай ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девчонка испугалась, отпрянула и стала искать свои вещи. Вещь была одна и валялась на полу. Уля смешно наморщила носик.

– Дать рубаху? – я поднялся и выделил ей свою белую рубаху. – Так как?

– Каспер, мне, – она подкусывала губку и опускала глаза. – Дай мне подумать. Папа оплачивает мою учёбу. Там ещё Маша замуж не вышла. Как выйдет, я папе скажу…

– И он тебя не отпустит.

– Так сказать то можно по телефону.

Она в моей рубахе была великолепна. Невесомая побежала в сторону душевой. Ошиблась дверью, заглянула во встроенный шкаф.

– У тебя оружие не в сейфе! – расстроилась она и скрылась за нужной дверью.

Я, как радушный хозяин, накрыл на стол. Девочке своей сделал капучино. Выделил кусок пиццы.

Вытирая волосы, Ульяна вышла из душа. И я залип на груди, что чуть просвечивала сквозь шёлковую рубаху.

– Болит? – обеспокоенно спросил я. – Если надо, у меня таблетки есть.

– Потерплю, – недовольно отозвалась и покраснела.

Разделила на женское и мужское наше совместное времяпрепровождение. А зря. Мне заботиться надо. Я чуть ли не физическую потребность в этом имею.

Села на высокий стул. Больно. Поёжилась и перекатилась на одно бедро. Всего мгновение недовольства, а потом мордашка стала такой довольной от чашки капучино и большого куска пиццы. Оголодала, накинулась на еду. Продолжала пританцовывать. Она почти всегда танцевала. Непоседливо двигалась. То плечиками вела, то попкой крутила.

– Отвезёшь меня в клуб? – бурчала с набитым ртом. – Телефон надо найти.

– Отвезу, – согласился я. – Когда увидимся?

– После седьмого в универ пойду, – жевала Ульяна наслаждаясь едой. – Можно будет с часа до пяти смываться. Так Эллка делает. Её тоже пасут.

– Самое неудобное время, ещё и час пик. Пробки, – недовольно отозвался я. – Хочу приезжать и видеть тебя здесь. Или хоромы маловаты?

– Нормально, – невозмутимо ответила Ульяна. – Каспер, пожалуйста. Ну, не могу я от папы уйти так просто!

– Уля, – попытался сказать грозно, но перед ней голос слаб. – Фролов очень опасен. Чем быстрее ты от него свалишь, тем лучше.

– А мне говорят, что опасен ты. А я вот, рискую, – поставила мне на вид Ульяна Алексеевна и простонала от удовольствия, делая глоток ароматного капучино. – Каспулечка, – заныла она. – Ну, пожалуйста. Не разрушай мою неокрепшую психику принуждением в принятии важных вопросов, в которых я не имею осведомлённости.

– Кас, – усмехнулся я. – Можешь так меня называть.

Я чуть не кончил от её речи. Реально заводит. И говорит без запинки.

– Мне нравится, – улыбнулась она. – Мне всё нравится, особенно секс и оргазм.

– Уля, я могу начать ревновать. Ты, как? Верность, все дела, для тебя? – пытливо уставился на неё.

Она испугалась, словно я её застукал на месте преступления. Потом возмутилась.

– У меня никогда не было!

– Это я понял, – напирал я. – А с кем будет?

– С тобой. Я не собиралась изменять… Ты сам то как?

– В порядке, денег сэкономлю на шлюхах.

Это можно было сказать Феде, Боре, но не маленькой любовнице. Это вообще, бл*дь, нельзя было произносить вслух!

– Я понял, – поднял ладони вверх. – Спи*данул глупость.

А глазюки мои любимые так смотрели, что не дыру пробуравили, а в клочья разорвали.

Она, ни слова не сказав, отошла к костюму зайца. Скинула мою рубаху. И я мигом подскочил к ней, чтобы успеть потрогать.

– Улечка, прости меня, – как можно нежнее заныл я, проезжаясь по упругой попке ладонью. Волосы дыбом, член в штанах на волю рвётся от таких форм, от нежности кожи.

– Отвали, злое приведение, мы с зайцем будем сливаться воедино, – недовольно шипела Ульяна, вступая в заячий костюм.

Мой недовольный зайчик. Охрененный    зайка, которому хочется твёрдую морковку в рот вставить. Но это тоже произносить вслух нельзя, а можно нежно целовать, держа за длинные уши и притягивая к себе.

Целовал и целовал. До обеда бы сосал свою девчонку.  Она брыкалась, не давалась, морщилась.

– Всем шлюхам подарки дарил?

Всё я попал. Это было забавно. Смотреть, как от злости её щёки краснеют, глаза блестят.

– Нет, – с улыбкой ответил я. – Никому, никогда. Только тебе. Потому что люблю тебя одну.

– Ты испорченный. Такой тип мужчин не способен к крепким долгим отношениям.

– Коне-ечно, – рассмеялся я. И подхватил её на руки.

Необъятный поролон сбился в кучу, и девчонка стала тонуть в костюме.

Надулась. Надолго.

В машине отвернулась от меня и молчала. Я выловил её руку. Так расставаться я был не намерен. Остановился у клуба. Народ уже большей частью разбежался. Было пустынно к шести утра.

– Когда увидимся? – спросил я, закрыв замки, чтобы не убежала.

– Не знаю, болит всё, – надулась она.

– Не для секса. Для того, чтобы поцеловаться и обняться.

Не ответила.

– Не любишь меня, – стал уже давить на жалость. – Бросишь. Поиграла и бросила.

– Ты в меня опять кончил. Я только об этом и думаю, – ответила моя девочка.

Сгрёб её и поцеловал.

– Если забеременеешь, не раздумывая, ко мне, – приказал очень строго.

Она смотрела на меня большими удивлёнными глазами. Чуть кивнула и сама потянулась за поцелуем.

– С бородой ты краше, – подмигнула Ульяна. Сама открыла замки и покинула меня.

Лишь бы не навсегда.

Я сидел долго. Смотрел на вход в клуб. Машины Кирилла Малышева уже не было. Естественно, отца убили.

Подъехал Фроловский джип. Вывалили из него три здоровых мужика. В клуб направился высокий голубоглазый блондин.

Еб*ть! К гадалке не ходи, моей зайки телохранитель. Это ж где такого коня породистого прикупили для принцессы?

– «Телефон нашла. Сейчас меня заберут. Я тоже тебя люблю».

Я улыбнулся, стал печатать сообщение, глядя, как мою зайку выводит из клуба модельный тип. Девчонка прыгала впереди, высокий парень глядел в мою сторону.

– «Я сильнее люблю. Завтра увидимся».

Я ещё не решил как, но нужно. Каждый день видеть надо. И млеть до конца своих дней.

А если хоть день пропущу, она одичает.

****

Ульяна

Завтра наступило, мы не увиделись. Я проспала всё первое января. Второго выбралась из комнаты при параде, потому что внизу был какой-то переполох. Приехали гости.

В доме что-то происходило. Я ничего не понимала. Стуча каблуками дошла до лестницы. Там рабочие снимали качели и сетку. Дыры заделывали, шпаклевали и красили. Но хуже всего, что с ёлки снимали игрушки. Хотя ещё должно быть Рождество.

Я пошла вниз. В хоромах Марии Алексеевны оказалось пусто. Тогда я спустилась ниже.

В зале с сигаретой в зубах мерил шагами паркет Кирилл Малышев. С ним рядом бегал какой-то старичок.

– Добрый день, Кир, – громко поздоровалась я.

Кирилл с мешками под глазами. Весь в чёрном. Посмотрел на меня, как ястреб на бегущую лисицу.

– Привет, – кинул он мне.

Голос я его не узнала. Он был строгим, каким-то взрослым.

– Ты с мамой? – осторожно спросила я.

Эта давящая атмосфера. Как тучи, нависшие перед грозой. Их ощущаешь физически, и хочется спрятаться от предстоящей непогоды.

Малышев продолжал смотреть на меня хищной птицей, и голос опять меня поразил.

– Да, – Кирилл докурил и выкинул сигарету в пепельницу, что держал в руках пожилой мужчина в костюме.

Я решила, что осведомлюсь у Маши. Кир пугал.

Прошла в столовую. Там уже по моей просьбе поставили новый дубовый стол. За столом сидела Мария и высматривала в своём планшете что-то. Улыбалась. Очень хорошо выглядела. Причёска отличная, макияж делал её совсем молодой.

– Маша, что происходит? – спросила я, присаживаясь ближе к ней.

– Я выхожу замуж! – радостно объявила она.

– Здорово, – хмыкнула я, оглядываясь по сторонам.

Кухарка принесла мне чай и омлет.

– Ёлку сняли, – сказала я.

– Нашёлся покупатель на дом, вы с отцом и прислугой в город уезжаете, – как ни в чём не бывало, ответила сводная сестра. – Я тоже поживу с вами пару дней, – она взяла меня за руку. – В феврале моя свадьба, готовь платьице, будешь блистать, богатая невеста.

– Может, мы с Улькой раньше поженимся, – раздалось по столовой.

Кирилл пришёл со своей пепельницей и своим стариком.

– Кофе мне! – крикнул он, как хозяин дома, развалился на стуле.

– С чего бы! – возмутилась я.

– Его отца убили, – хладнокровно ответила Мария и продолжила смотреть видео в планшете.

– Так что мы теперь повязаны, – долетел до моих ушей голос Кирилла.

Понятно, почему он так говорил. Как хозяин здесь расселся и уже права на меня качал.

И никому дела нет, что человека не стало. Им пофиг! Машке понятно, но сын. Родной сын, только и отметил папину кончину – чёрным цветом одежды.

– Как убили? – шорохом поинтересовалась я.

Кирилл сложил два пальца, прицелился в меня и шутливо выстрелил.

Придурок. Нарик свихнутый. Ему отец даром был не нужен, только его деньги. А ведь именно отец его держал на плаву. Неужели он думает, что мать ему доверит целой корпорацией управлять? У них самый крупный пакет акций…

А где Света?

Так. Надо держать себя в руках. Для меня только Алексей Фролов авторитет. Его слово для начала надо услышать, а потом уже пугаться. И сбежать к Касперу никогда не поздно.

Я достала телефон и отправила сообщение:

«Я проснулась. Малышева старшего убили. Кирилл у нас».

«Если что, переезжай ко мне. В любое время заберу», – пришёл ответ от Каспера.

Я спокойно приступила к еде. Кушала и отправляла сообщения любимому.

«Ты любимый» – так и написала.

« И ты», – ответил Каспер.

– С кем переписываешься? – зло спросил Кир. – С гладиатором?

– Угу, – ответила я.

– Маша, про какой бойцовский клуб Улька трепет? – с надменной усмешкой спросил Малышев.

Он думал, что сейчас меня выведет на чистую воду, и начнёт предъявы кидать.

Нашёл невесту!

Алексей не такой лох, чтобы нариков в свою семью пускать. Ещё не известно, что там со Светой делают и чем вся история закончится.

 Маша это тоже знает.

– А что? – невозмутимо спросила Мария, не отвлекаясь от переписки в соцсети.  – Интересуешься бойцовским клубом?

– Ну, да, – растерялся Кирилл. – Что вообще за место такое? И почему только по приглашению?

– Я же просила Маше не говорить! – наигранно возмутилась я. – Маша, прости, я опять ходила в клуб на новый год. На гладиаторов смотрела.

– Паразитка, – шипела Машка. – Я же просила тебя этого не делать! А если отец узнает!

– Маш, пожалуйста, астрологу только не говори, а то не того намухлюет мне.

– А вот здесь было обидно, – грозно заявила Маша и строго посмотрела мне в глаза.

– Люблю тебя, сестрёнка, – прошептала я.

И это было правдой. Она выжжена своей золотой жизнью. Но ещё живая.

– Подлиза, – смягчилась Машка и неожиданно поднялась со стула, чтобы поцеловать меня.

Кирилл опять закурил. Ему принесли кофе и булочку сладкую. Мы втроём погрузились в переписку. У каждого своё, у меня – любовь.

Хотя я уверена, что Машка тоже своему Давыдовичу строчила и краснела.

Тишину нарушили голоса. Кухарка и горничные быстро ставили вокруг стола дополнительные стулья.

В столовую вошла целая делегация во главе с зарёванной Светланой. Она и так-то не очень выглядела, а без косметики и с опухшим лицом постарела лет на двадцать.

– Лёшенька, на тебя одна надежда, – причитала вдова.

Кирилл подскочил к матери и стал её утешать. Я пыталась высмотреть в нём хоть каплю искренности. Но радость от того, что он неожиданно стал наследником огромного состояния, сместила все родственные чувства.

Господа из папиной «стаи», сам Алексей и гости рассаживались по местам. Кирилл тут же подсел ко мне. Но не просто рядом, а наехал на меня своим стулом. Показал, что мы тут любим друг друга.

На стол накрывали. В столовой за спинами господ стояли официанты и охранники.

– Как наши дела? – спросил Кирилл у матери, которая тоже закурила. При этом один из папиных аналитиков дал ей прикурить и противно плутовски подмигнул ей.

Женщина можно сказать от этого заигрывания расцвела.

Это всё происходило прямо на моих глазах!

Светлана была сорокалетней богатой вдовой. И что она, как и Кирилл, не сильно скорбела по мужу, было видно невооружённым взглядом.

– Мои, – заявила сыну Светлана. – Отец думал вливаться ли в  «Строй-механизацию». Теперь у нас непростая ситуация. «Строй ЛТД»  вольётся в фирму Фролова.

– Ма, нахрена? – насторожился Кирилл. – Алексей Владиславович, при всём уважении. Там же были некоторые вопросы.

– Мы всё решили, – ответила Светлана, повысив голос. – Или ты думал, что я в одиночку буду Голикову противостоять?

– Зачем противостоять? – удивился Кирилл. – Отец собирался пойти на попятную.

– Мальчик, это не твоё дело, – заявила Светлана. – У меня с Алёшенькой бизнес, а ты ещё лечишься.

– Ты что? – растерянно выдохнул Кирилл. – Ты что меня без денег… без наследства?

– У тебя справка, я – единственная наследница, – довольно улыбнулась Светлана.

– Какая справка? – ошалело выдохнул Кирилл.

Нависла нехорошая пауза.

Мне казалось, что Алексей наслаждается сложившейся ситуацией. Даже бездушной Машке плохо стало от того, что происходило. В данный момент, я точно знала, что Фролов разорял бывшего кореша. Я не могла утверждать, причастен ли он к смерти Малышева старшего, но то, что Света – полная дура, было написано на довольной физиономии наших юристов.

Кирилл бросил дикий взгляд на Фролова. Старик невозмутимо смирил его взглядом.

Никто. Ничего. Сделать не сможет против моего отца.

Был бы Кирилл умён, как Каспер, он бы попытался живым улизнуть из дома. Но парень был болен. Он действительно наркоман. И хотя голова его варила, и выдала правильны ответ, он не выдержал и взорвался.

Полетела в сторону чашка с кофе. Он почему-то попытался напасть именно на меня.

Это доля секунды, когда меня укрыла широкая спина от разъярившегося парня. Кирилл хотел меня ударить, но свернул посуду. Мой телохранитель моментом защитил меня. Влез между Кириллом и мной и, укутав в свои объятия, накренил к полу вместе со стулом.

Кирилла тут же скрутили. Верещала Машка, ругалась дура-Света.

– Урод!!! – орал Кирилл. – Я убью тебя!!! Проклятый ублюдок!!! Отец знал, что с тобой связываться нельзя!!!

Вспомнил об отце. Когда замаячило безрадостное, безденежное будущее.

Интересно. Если б мамаша сына пожалела и сказала, что ему хоть что-то отпадёт, стал бы Кирилл буянить?

– В клинику его! – орала «мать года». – И позвоните нашему психиатру!

Меня поставили на ноги. Я увидела обеспокоенное лицо отца. Он вскочил с места, чтобы удостовериться, что я в порядке. Машка тут же была.

– Где Лена? – строго спросил Алексей, прижимая меня к себе.

– Сейчас позвоню, – торопилась угодить Маша.

– Зачем дом продаём? – отречённо, спросила я.

– Покупатель нашёлся, и Марии на приданное деньги нужны, – усмехнулся старик.

– Хоть у кого-то дети удались, – наливала себе в стакан водки Светлана.

– Какие ваши годы, милая Светочка, – сказал ей выделенный для лести мужик.

Машка взяла меня под локоть и повела из столовой.

Пообедала, блин.

****

Девятиэтажный комплекс с апартаментами прямо на Тверской улице. Напоминал наш особняк, только без длинных мрачных коридоров и пустоты, что  меня раздражала. Свой паркинг, тренажёрный зал, комнаты для прислуги и охраны. Наша любимая винтовая лестница, камин.  На третьем уровне с большими панорамными окнами моя личная комната.

В комнате была круглая кровать под пологом, как я мечтала. Стол длинный. Гардероб меньше, чем в особняке, поэтому половину своих вещей, я с собой не взяла.

Маша жила с нами до моего дня рождения, её чемоданы уже уехали к жениху. У нас она гостила на втором этаже, рядом с комнатой Алексея Фролова.

Комната папы блистала в стиле барокко. Белый потолок и колонны с золотыми элементами. Светло-зелёные вставки на стенахстенах.  И пол переливался от молочного к карамельному, оттеняя белую мебель.

А кровать у Алексея особенная. Узкая, с высокими бортиками и спинками. Для чего? Мы не знаем.

Роскошь, красота.

Но для нас с Машей главное – город!

Ещё вещи не разложили, как побежали в кафе встречаться с её старческими подружками.

Кофе соответствовало нашему уровню. Маша сделала героиню фильма «Криминальное чтиво», которая купила  молочный коктейль за пять долларов. В два раза дороже! Думаю, повара гоняли в Альпы, чтобы подоить козочек и сделать нам такой дорогой  коктейль.

Мою сводную сестру и её трёх подруг это не стесняло. Платил наш папа. И платье, кстати, тоже он оплачивал, поэтому тётки засели над каталогами и несли такую чушь, что уши вяли.

Кафе было очень стильным, модным, дорогим. И туалеты шикарные. С теми самыми унитазами, которые подмывают вам попу. А ещё в кабинках были мягкие кресла, зеркала и золотые умывальники.

Раковины достаточно крепкие, потому что я упёрлась об такую руками, когда Каспер брал меня сзади.

Я только из дома вышла, как он тут же прислал сообщение: «Куда?»

Не стесняясь камер слежения, которые наверняка были, мы засели в такой кабинке на недолгое время и занялись  сразу сексом. Посетители платят так много за дешёвые блюда, что нас точно не выгонят и даже на вид не поставят, что мы тут не тем занялись.

А потому что кабинки обустроены почти для этого.

Меня заламывали, выгибали. Каспер умудрялся меня иметь и целовать одновременно. Шипел и шептал, как сильно меня хочет.

Это чувствовалось. Он пытался меня удовлетворить. Но до оргазма в таких условиях доходить…

– Нет, – выдохнула я, когда он ослабил хватку. – Я не смогу здесь.

Глаза закрывала от удовольствия. Наверно, для женщины, оргазм не самое клёвое в сексе. Важно желание мужчины, и само проникновение так сильно будоражило, что волосы шевелились на голове. Ум за разум заходил. В такой позе я принимала Каспера впервые. И это глубоко. Больно, но в то же время так сладко и желанно, что я стонала.

Мой любовник внимательный, очень ласковый. Запоминала, как мне приятно. Уши целовать нельзя, они чувствительные. А вот шею можно. От его щетины оставалось раздражение, но мне было всё равно. Каспер опять отрастил бородку,  мне нравилась.

Пару резких толчков в мои самые глубины, и слёзы из глаз потекли.

Он кончил, а такое чувство, что вместе. Сильное удовлетворение накатило. Я была опять мягкая, уставшая и довольная.

– Котёнок, – он уткнулся мне в волосы, прижал к себе. – Поехали со мной. Я так люблю тебя.

– Давай, – запыхалась я. – После моего дня рождения. Пожалуйста, подождём.

– Я с ума схожу. Я для тебя белое постельное бельё купил, с какими то розовыми шнягами.

Я тихо посмеялась, стала подтягивать трусики с джинсами. Каспер убрал член и застегнул ширинку.

– Улечка, – его ладони трогали моё лицо, глаза внимательно рассматривали меня. – Хреново мне, поехали домой.  Плюнь на всё. Шмотки купим, компм, телефон. Что у тебя там осталось?

Папа. У меня там остался папа.

Он словно прочитал это в моих глазах, печально улыбнулся.

– Носи юбки и чулки, – чмокнул меня в губы и вышел из женского туалета.

Я посмотрела на себя в зеркало и достала пудру. Раздражение от мужской щетины на пол-лица. Вначале мне показалось, что вытекает из меня семя, а потом, заглянув к себе в штанцы, обнаружила месячные.

Рано пришли, но прокладки были с собой. Но не это меня поразило. А то, что я дико расстроилась! Расстроилась, что не забеременела.

– Уля! – позвала меня Элина. Машкина подруга, это у неё элитный свадебный салон. Она меня пасёт, я считаюсь её будущей клиенткой. – С тобой всё в порядке?

– Месячные! – заревела я в голос из кабинки. – Нафига они!

– У меня таблеточка есть для спокойствия. Надо?

Они все истерички. Вся эта дрянная богемка. Подсажены на успокоительные, магическую херню и всевозможные диеты.

– Нет, я сейчас.

Привела себя в порядок и вернулась в зал. А за нашим столом шумно. Каспер сел к бабкам и те даже стулья к нему пододвинули, чтобы прильнуть.

Я с минуту смотрела на его широкую спину в дорогой чёрной рубахе. Уже думала уйти, а потом решила, что глупо себя веду. Он сел к нам за столик, чтобы меня лицезреть.

Села напротив, сразу уткнулась в телефон, настрочила ему сообщение.

– «У меня месячные. Ты – мазила, даже ребёнка мне не сделал. Тренируйся на старухах. Вон они тебя облепили».

Улыбчивый Каспер откинулся на спинке, чтобы женщины не видели его сообщение. Помрачнел.

– Каспер, – заигрывала одна блондинка с силиконовой грудью. Что ты такой недоступный? Возьми мой телефончик.

– Не могу, – Каспер отобрал у меня молочный коктейль и сделал глоток не через трубочку, а прямо из стакана. – У меня любовница юная.

– Вот подбираете на улице, потом не знаете куда спихнуть, – недовольно заявила брюнетка с другого края. – Женщин надо брать из элиты.

– Да, – согласился мужчина и вернул мне  коктейль. – Из элиты и помоложе.

– Какой ты мерзкий, – блондинка подёргала его за короткую бородку.

– Противный, – скривилась я, и Каспер отодвинул руки женщин от себя.

 Машка сразу отметила моё состояние и уткнулась в каталог.

– Если ты надеешься, что я приглашу тебя на свою свадьбу, то зря, – сказала она. – Здесь вообще-то девичник. Вали.

– Маш, но что так грубо, пусть посидит. Он такой горячий, – блондинка причмокивала надутыми губами. – Такой весь твёрдый.

– «Кас, мы больше не увидимся», – зло печатала сообщение.

– Я люблю свою девушку, – громко заявил Каспер, поднимаясь на ноги. – И женюсь на ней. Маша, поздравляю. Давыдычу привет.

Он взял свой пиджак и быстрым  шагом ушёл от нашей компании.

– «Я тебе дам, не увидимся! Ребёнка будем делать постоянно, пока не получится».

– «Я беременная буду дома сидеть, а ты по девичникам шляться? Я тебя уже ненавижу за эту выходку».

– «Ревнуешь?»

– «Смотри, сам не начни. Ребёнка то не сделал!»

Он не ответил. И стало мне совсем плохо.

На Рождество мы поставили ёлку. Схематичную. Светящуюся пирамидку. Это был домашний праздник, на котором появился папа с подарками. Мне подарили духи и розового пони. Машке счёт в банке. В вечер при свечах Алексей попросил меня сесть ему на колени. И я отказала.

Это произошло на автомате. Просто заклинило в голове и ко взрослому не своему мужчине я сесть на колени не смогла.

Кроме того, я ужаснулась тому, что раньше спокойно делала это. Даже не задумываясь.

Но Алексей не отреагировал на мой отказ, сослался на усталость и пошёл спать.

А мы с Машей, уткнувшись в планшеты, сидели до ночи, потом тоже разошлись.

Переписывалась я с Каспером. Он меня уломал, что женщины, которые к нему клеятся, приравниваются к мужчинам, которые клеятся ко мне. И попросил объяснить, кто они такие.

Они  - нам никто.

Это был последний день моего детства. Да, я до девятнадцати лет жила в розовых очках. И не знала, насколько страшна жизнь вокруг.

Последующие события развивались слишком быстро и чуть не свели меня с ума. Как хорошо, что я не золотая девочка, и знала иную сторону этого мира, иначе кончила бы, как Кирилл Малышев.