8
Каспер.
Клуб был большим. Играла музыка и даже у ВМП-лож долбило так, что уши закладывало. А безумцы умудрялись бесноваться прямо у самой сцены.
На втором уровне приглушённый свет и фиолетово-голубая подсветка. Стояли мягкие кресла, на них падали лучи розовых фонарей. И белый пол, казалось, выложен шикарной плиткой с орнаментом. Но это была иллюзия. Вензеля и цветы проектировались с потолка вниз.
Немного дальше, по коридору было более спокойно. Там стояли кожаные диваны. И между двух квадратных колонн, усыпанных крупными стразами, выгибалась молодая танцовщица у шеста, показывая свою растяжку и голые груди.
Но туда я не пошёл, мне нужно было именно на танцпол. По мере приближения к залу, свет тускнел. И попал я в полутьму, по которой лазерными лучами ползали ярко-голубые волны. Подо мной, внизу двигалось море необузданной молодёжи. В такой толпе Ульяну не найти. Можно было позвонить, она наверняка держит телефон при себе. Но я предполагаю, что телефон прослушивают, сообщения просматривают и вообще глаз не спускают с принцессы.
Я открыл планшет и ткнул на вкладку, которая неожиданно стала для меня чуть ли не родной. За последние дни только и слежу, где котёнок находится.
Украшение, что я подарил Ульяне, было меченным. Внутри кулона – маячок. Не всё же старику Фролову за девчонкой следить. Мне тоже вдруг стало важно, где она и куда идёт.
Она была рядом. Я внимательно смотрел на экран, потом вытягивал шею, чтобы попытаться её разглядеть в толпе.
Улыбнулся.
Да, ладно, детка, ты сегодня зайчик?
Быстро зашёл в инсту на страницу Маши Фроловой. Там уже был выставлен зажигательный танец трёх зайцев. Я усмехался. Смотрел только на белую зайку, которая прыгала, прижав ладони к груди и виляла огромной надувной задницей костюма.
Я и не помню, когда я так смеялся. Прокручивал ещё и ещё. Остановил на том моменте, когда крупным планом попало личико Ульяны.
Я не знаю, где старик Фролов нашёл её и для чего, но девчонка просто ангел во плоти. Такой красоты ещё поискать.
– Привет, – манерно растянутое слово.
Дыхнуло дорогими духами. Но с количеством был явный перебор, потому что меры девка не знала. Высокая, на каблучищах. Волосы чёрные по пояс, глаза с накладными ресницами, губы выпучены.
Не-е, так-то ничего. Но я уже никого не видел, кроме Ульяны. Все женщины померкли на её фоне.
– Помнишь меня? – улыбалась девка, и вела плечом, чуть пританцовывая под музыку.
– Нет,– недовольно рявкнул я.
Это была Ольга Вертушина, студентка третьего курса исторического факультета. Жила в общаге с подружкой-проституткой. Второй размер груди, анал и полный заглот. Моя последняя эскортница, заказанная двадцать первого ноября прошлого года в двадцать три ноль-ноль. Её номера не помню, зато номер её конторы очень хорошо.
Всегда проверяю, с кем сплю.
– Я Линда, – кричала она сквозь долбящую музыку.
– Я, бл*дь, тебе за то заплатил, чтобы ты здоровалась со мной в общественных местах? – реально взбесила.
Это странное чувство и желание, чтобы Ульяна никогда не узнала, что я с этой шлюхой вытворял, было новым для меня и немного пугало.
Оля-Линда пожала плечами и уже собралась уходить, как я выловил её за руку. Зажал сильно, чтобы почувствовала боль. Намёк на то, что я зол и не шучу. Сжала зубы, оттянула надутые губы.
– Смотри у барной стойки,– крикнул я ей в ухо, указывая вниз. Сам на мгновение поймал взглядом зайца, которого уже окружала толпа, и Ульяна зажигала всем на потеху, продолжая крутить своим костюмом и толкая парней, что так и норовили её уцепить.
– И?
– Парень в классическом костюме. Он один здесь так одет.
– Я его знаю! Это Кирилл Малышев на экономическом учится.
Вот снимешь такую, потом проблем не оберёшься. Надо в их притон позвонить и предупредить, что шлюхи слишком болтливые.
Хотя нет!
Никогда туда не звонить и навсегда забыть дорогу!
Потому что случилось то, о чём я в юности мечтал. А теперь и не думал, и не ждал. Выбило это из колеи. Случилось всё неожиданно. Именно в тот вечер, как я только Улю увидел. Когда я подумал, что эту мелкую эскортницу, я точно из дома старика Фролова утащу и отпарю прямо в машин… Получилось позже, получилось в машине. Получилось гадко.
– Подойдёшь к нему, – приказывал я Линде, пихая ей в руку ключ. – Скажешь, что у тебя ВИП номер семь до шести утра забронирован, а клиент сорвался.
– Это правда?
Я просто в шоке, как они могут задавать такие вопросы и ждать вменяемые ответы.
– Чистая правда. Он богатый, одинокий. Не упусти.
Даже спасибо не сказала, ускакала пока мелкого ушлёпка не увели.
–«Я приехала, я жду. Но недолго, мне здесь не нравится».
Пойми этих женщин. Ей не нравится, а сама заячьей жопой уже десяток кобелей привлекла. Капюшон сняла, волосы свои белоснежные распустила…
Хочу её. Не просто трахнуть. Я хочу иметь её до конца дней, чтобы всегда рядом была. Детей от неё хочу.
Стоп!
У меня другая цель. Я стал высматривать свысока тех, кто мониторил моего зайчика, моего котёнка, принцессу мою.
И самое страшное! На неё все пялились и не было слежки.
Нет телохранителей, нет присмотра.
А ведь Фролов знает, что она сбежала. Конечно, не доверяет ублюдку младшему Малышеву. Но доверят… Мне!
И это насторожило. Я уже, итак, и эдак раскладывал сложившуюся ситуацию. Ну, не вангует же старик Фролов, не мог он знать, что я втюрюсь в его приёмную дочь. Такое невозможно рассчитать. Значит, всё получилось случайно. Фролов думает, что я Ульяну использую, я думаю, что использует её он. Страдать будет моя девочка.
****
– «Выходи к чёрному входу».
– «А где тут чёрный, где белый? Где вообще тут выход?!»
Только она и вызывает улыбку. Я посмотрел, как она двигается. Действительно не в ту сторону пошла.
–«Иди к барной стойке, где в колоннах рыбы плавают».
Стала прыгать на месте, высматривая нужную стойку. Вокруг неё тут же запрыгали танцующие. Прыжки волной прокатились по залу. Зал заполнил восторженный гул.
Да, да. Я знаю, ребята. Она – зажигалка. Она вызывает восторг. Эта девочка засядет в сердце, проникнет в кровь, и невозможно без неё дышать станет.
Уже тяжело. Уже задыхаюсь.
– Каспер.
Я поднял глаза. Не то чтобы я ростом обделён, просто Федю природа им одарила сполна. Здоровый, как шкаф, и мощный. В белой рубахе, чёрных брюках, с двумя повисшими шлюшками по бокам. Девок он отправил в свою комнату, дав ключи, сам встал рядом со мной, вглядываясь в зал.
– Твоя принцесса всех поролоновой попой сразила.
– Откуда знаешь, что поролоновая? – прищурился на него.
Федя похлопал лапищей меня по плечу.
– Хороша принцесса. Слежки, вроде нет, – он накренился к моему уху. – Не воруй, а то дело сорвётся.
– Она по доброй воле, – нехотя ответил я и решил выловить свою добычу.
Только после полной проверки, я рванул к ней. Спустился быстро с лестницы и, проталкивался сквозь толпу, высматривал зайца танцующего у аквариума с рыбками.
В душе щемило. Не знал, справлюсь ли я.
Я нормальные отношения видел только в семье Борьки Смирнова. Моего друга и товарища. У него и родители пятьдесят лет в браке, и сам Борька однолюб с женой двенадцать лет. Я иногда на него смотрел и удивлялся. Жену любит, скандалы терпит. Для чего?
Не знал я! Некогда было. В шестнадцать лет любил одноклассницу, на первом курсе однокурсницу. Как-то поверхностно. А сейчас слишком глубоко проникло. Сердце кровью обливалось. Боль душевная раздирала.
Виню себя за всё. И очень боюсь, что не смогу, как Борька, как его родители. Нормальных отношений выстроить. Я нихрена не соврал Ульяне. У меня не было здоровых отношений с женщиной. Мой рекорд - три раза подряд заказал одну и ту же проститутку.
Потому что мне нельзя заводить семью. Фролов убьёт сразу. Он мне ещё в восемнадцать предупредил. Десять лет назад, перед тем, как по этапу меня пустили без вины виноватого.
Но теперь я заведу семью. Его семью! Его девочку!
И мне уже плевать, что надумал старый чёрт. И какие были у него планы на Ульяну, я слишком серьёзно настроен. А своего я добиваюсь.
Осталось непонятно, почему Фролов так к Ульяне относится. Видно по поведению, что девочка холёная. Не обижают её. Улыбается, не унывает. Сильная духом, не избалованная. Умная…
Мать его! Что он хочет от моей девчонки?! От моей чистой девочки?!
Небось, он то же самое думает обо мне.
Улыбнуло.
Уля Фролова его ещё и «папой» называет, хотя он её в двенадцать лет удочерил. Могла бы помнить, что он не родной. Фамилию и отчество своё дал...
Ножом по сердцу их отношения. Алексей – бесяра. От него ничего хорошего ждать нельзя. Маньяк и отморозок. Даже в свои семьдесят очень опасен.
Копьём в сердце ревность.
Дошёл я до аквариума, а там картина маслом: заяц в своём плюшевом костюме пыталась выжать из себя танец Шаффл. Получалось настолько смешно, что еë на телефоны снимали.
Щёки у Ульяны горели красным, Она подкусывала от увлечённости алые губы, глаза большие, голубые горели восторгом. Из-под капюшона с ушами выбивались льняные кудри. И металась из стороны в сторону поролоновая жопа зайца.
Окружила её группа молодых мужиков кавказской национальности. Хлопали в ладоши, словно моя Улечка лезгинку отплясывает.
Я протолкнулся сквозь джигитов. Ульяна меня узнала и прыгнула в объятия.
Вот так вот сразу. А потому что моя.
Завыли разочарованно мужики, когда я припал к вспухшим мягким губкам. Моя принцесса благоухала. Сквозь лёгкий аромат сладких ягод просачивался её настоящий свежий запах. Юная, гладкая кожа на длинной белой шейке.
Меня будто вырубало из реальности от неистовой жажды этой девчонки. Прикрывала глаза от удовольствия, подставляла мне шею, по которой я проехался поцелуем, чуть прикусил. Совсем малость. А Ульечка вздрогнула. Пришлось опять зацеловывать.
Нужно быть внимательным, это не потёртая эскортница, здесь всё в первый раз.
«В первый ли раз?» – спросил у меня Федя.
Он, с*ка, породил эти мысли, что Фролов мне девчонку подсунул.
И с этими мыслями я боролся.
Вернулся в реальность - в клуб с невыносимой музыкой и разнообразными запахами. Рука моя скользнула в карман заячьего костюма, когда я сладко сосал сахарные губки своей возлюбленной принцессы.
Прижал девушку к себе и швырнул её телефон на барную стойку.
– Кто-то потерял! – крикнул я молодому бармену. Тот кивнул и убрал телефон со стойки.
Девочка моя ничего не заметила, что и было нужно.
Нехрен следить за нами.
****
Я не мог перестать ржать, потому что эта поролоновая заячья задница заняла всё сиденье пассажира, ещё и на ящик закидывалась. Руки чесались потрогать, хотя меня больше интересовало, что внутри зайца прячется.
Оставалось немного времени до того, как я этот костюм сниму и прижму к себе малышку Ульяну. Голой ещё её не видел, буду рассматривать детально.
Хотя всё могло остаться в мечтах. Девчонка, попав в машину, затихарилась и напряглась. Я взяла её за руку. Она не далась, натянула на пальцы и ладонь рукавицу от костюма.
– Что-то не так? – для проформы спросил я, сам полностью понимая, что происходит. Она, как и в первый свой раз, тогда, в машине, решила дать заднюю. – Не бойся, они не узнают, где ты.
Рукавицу насильно стянул с руки и скрестил с ней пальцы. Ручка потная и горячая. Я прибавил скорости, чтобы не мучать, итак, трясущегося зайца.
Всё, я её теряю. Сейчас замкнётся и убьёт меня своим рёвом: «Отвези меня к папе».
Хотя не зря она меня боится. Наверно это и называется – инстинкт самосохранения.
– Ты сказал, что в клубе останемся, – отозвался котёнок.
Наконец-то!
– И куда тебя такую прекрасную?! В грязную ВИП-кабинку? А вдруг там камеры? На потеху местным охранникам?
Уля всё быстро сообразила. Она вообще сообразительная. Этим и зацепила. А говорят, что малолетки тупые, как пробки. Ничего так, к девятнадцати есть чему радоваться.
– Хотела поближе познакомиться? Задавай вопросы,– улыбнулся я открыто. – Только я тоже буду задавать.
– Я о нём ничего не знаю, – прошептала Ульяна.
– О ком? – тут же спросил я, прекрасно представляя о ком речь.
– Об Алексее Фролове.
В пору разозлиться. Взбеситься и вмазать по рулю. С*ка, этот дед ещё и в постель ко мне норовит залезть.
– Мне пох*й на него, – хмыкнул я. – Нахрена мне старый дед, когда моей девушке девятнадцать только будет? Мне кто из вас интересней?
Наконец-то мелькнула улыбка на пухлых губках.
– Расскажи о себе, только подробно, – попросила она, пыталась взять себя в руки. Смотрела в окно, где стреляли фейерверками и бегали группы людей с бенгальскими огнями.
Опять испугалась. И глаза на пол лица округлились.
– Что? – без интереса спросил я.
Телефон потеряла.
– Телефон потеряла, – ответила моя Ульянка.
Красивая. До чего ж девчонка красивая! Мне и на неё смотреть охота, и на дорогу поглядывать надо.
– Если в клубе, завтра с утра заберёшь.
– Цена на телефон такая, что не вернут, – надулась Уля.
– Престижный клуб, не пропадёт, – если пропадёт, я с бармена шкуру сниму. – Слушай. Ты знаешь, что я сидел?
– Да, – про телефон забыла, стала смотреть на меня.
– В тюрьме получил образование. Сразу начал адвокатскую практику, – говорил чётко только нужное. Если честно для Маши Фроловой речь заготовлена, только Маша ни разу не спросила и общаться отказалась. Ей деньги папочки дороже, чем человеческие отношения. Хотя она была самым близким мне человеком всё детство. – И первый кого я отбил, был Боря Сидоров. Любитель спорта и держатель букмекерских контор. У Бори доход больше шёл в электронике, через интернет. Он ещё не поскупился на виртуальные игровые автоматы. На него наехали, решили лишить родненького корыта. Чуть не грохнули. А тут я - молодой и рьяный. Ему пришивали такое, чего он в принципе совершить не мог. Судья продажная. Уже делили чужой бизнес. Но Борю получилось отмазать. Поднимали разные силы, покрутились. Всё получилось. Итог: десять процентов от его бизнеса.
– А спортсмен кто?
Я рассмеялся. Ползала на мою страницу в соцсети. Мы особо не прячемся. Но в интернете на нас ничего не накопать.
– Спортсмен у нас Федя, – продолжил я. – Этого отмазать было сложно. Только два года назад все суды закончились. А потому что военные. И Федя - бывший со звёздами. С этим мы сдружились серьёзно. Поэтому, когда я его отбил, на пополам мы открыли ЧОПик.
– Частное Охранное Предприятие? – спросила Уля. – И чем оно занимается? – с подозрением.
Уже вдули в уши Уле.
– Чем занимается ЧОП? Специализируемся на поимке людишек…, – она могла слышать, она могла знать, что такое корпоративный шпионаж. А Улю пугать нельзя. Она мне жизнерадостной нужна. – Скорее детективное агентство. Нам заказывают найти или вычислить человека, мы стараемся помочь. Теперь моя очередь спрашивать.
Охранник на территории моего дома сканировал номера и поднял шлагбаум. Мы заезжали на подземную парковку.
– Спрашивай. Только лёгкое, что касается меня.
– Меня интересуешь, только ты,– расплылся я в улыбке, внимательно всматриваясь в парковку. Моё место почти у лифта, но я всегда на стороже. – Ты кончала? Мастурбировала?
Врёт Федя. Такие эмоции не сыграть. В холодном свете фонаря зажглись её щёки и запылали уши. Дрогнули длинные ресницы, опустились.
– Ладно. Такой сложный вопрос, – улыбка становилась шире. Я просто наслаждался её смущением. Хочу, чтобы стеснялась. Может даже попытаться сбежать. В таком костюме она обречена быть съеденной хищником. – Если нет, будем сегодня достигать оргазма. Выходи.
Пришлось самому выйти, и открыть дверь пассажира.
Понятно, почему Федя никак не хочет отношений. Ухаживаешь, уламываешь, потом неизвестно, что получаешь. Но я хотел её. Пусть ломается. Я кончил в неё раз, я буду делать только так. Мне нужна жена, беременная. Навсегда. И нытье, что у неё учёба, молодость и подружки, меня не тронут.
Где я такую красивую, умную и сладкую найду?
Резко схватил её на руки. И утонул в заячьей поролоновой жопе. Наощупь шёл, ещё и уворачиваться от заячьих тумаков приходилось.
Поставил в лифте и прижал к себе. Ульяна вроде и не против, а поломаться надо. С подозрением всё рассматривала.
Обратила внимание, на каком этаже вышли. Покривлялась на камеру слежения, вытанцовывая на ковровой дорожке. Я открыл дверь в квартиру, и Уля стала прыгать в её сторону, пока не заскочила в ловушку, из которой выйдет только полностью удовлетворённой.
****
Ульяна.
Сама пришла, чего жалеть. Тем более он такой сегодня. Сосредоточенный, совершенно трезвый.
И внимательный.
Квартира-студия с двумя дополнительными комнатами. Дизайн – Лофт.
Я замерла у кирпичной стены, плохо побелённой, с налётом чёрным сверху вниз, как будто в квартире не вытирают пыль год. У стены стоял несуразный диван из мешковины. С деревянного потолка свисали какие-то сопли, изображающие светильник.
Этот колхоз-стаил перетекал в жуткую кухню с барной стойкой и высокими стульями, похожими на чёрные поганки.
– Нравится? – Каспер достал из чёрного холодильника, похожего на катафалк, поставленный вертикально в угол кухни, какую-то нарезку.
– Офигенно, у дяди Толи в гараже также было. Крыс не хватает. У тебя есть крысы? – Я посмотрела на него. Я хотела показать ему своё недовольство. И дизайн здесь не причём, я просто сомневалась ехать или нет. И за всё время моего побега к опасному любовнику, он несколько раз ставил меня на место и проявлял достаточно грубую настойчивость.
– Если надо, заведём, – Каспер налил в фужеры красного вина.
– Я не пью, – предупредила я.
– Пару глотков, чтобы расслабиться.
– Нет! Дай мне лимонад, – строго ответила я.
Каспер вылил моё вино себе в фужер и достал из катафалка бутылочку лимонада.
– Для тебя, кстати, купил. Не прогадал.
– Только быстро. Я хочу ещё в клуб вернуться, может, телефон найду.
Он внимательно посмотрел на меня. Глаза потемнели. И это всё, что можно было считать с его лица.
– Быстро не получится, – он залпом опустошил фужер с вином, поставил его на стойку очень аккуратно. – Ничего себе, как ты одичала за пару дней.
– Ты за мной следил. Ты меня напугал, – правду, так правду.
– Зачем, тогда согласилась поехать?
– Из любопытства, – выпалила я с претензией.
– Раздевайся. Будем утолять твоё любопытство.
Он стал расстёгивать рубаху.
Казалось целую вечность его пальцы стелятся по пуговкам. По манжетам. И потом ткань слетает с тела мужчины, которого я всё это время мечтала увидеть голым.
Только по пояс голым я лицезрея Каспера. А лимонад уже не пью. Пробегаю взглядом по широким плечам, по мускулистому торсу. У него пресс, косые мышцы и лохматая дорожка от пупка вниз под пояс брюк тянется.
Он непросто так раздевается. Ему есть что мне показать.
Он – мужчина.
Нет, не сосунок, юноша стройный и тощий. И даже Антон со своим Эриком, не идут ни в какое сравнение с Каспером. Потому что ни капли мягкости в этом теле. Мужчина стоит расслабленно, а, кажется, мышцы на теле напряжены, и выделяются.
И следит за моей реакцией. Я стараюсь не выдать ничего мимикой. Предают меня щёки и уши. Но я взгляд не отвожу, даже когда Каспер расстёгивает ремень на брюках. Ширинку.
Брюки отправляются на низкую спинку стула следом за рубахой. Он стоит в одних трусах. В фужер выливает остатки моего лимонада из стеклянной бутылки и делает пару крупных глотков. Дёргается кадык на мощной шее. Пока он не видит, я смотрю на его трусы. Там эрекция. И это будоражит.
– Нравлюсь? – нагло спрашивает у меня Каспер, с усмешкой.
Я слезаю с высокого стула, делаю пару шагов по чёрно-коричневому ламинату и расстёгиваю молнию на костюме зайца.
Вылезаю из костюма, как из мешка. Голыми ногами вступаю на ламинат, распушаю волосы. Стою перед Каспером, в чём мать родила.
У него член в трусах дёргается, ещё сильнее твердеет. Мужчина выходит из-за стойки.
– Нравлюсь? – хочу повторить его наглую интонацию, но не получается.
Каспер только шаг мне навстречу сделал, а у меня мурашки по коже. Соски на вздёрнутой груди затвердели. Мне бы бессовестно выдержать его взгляд, что почернел от желания. Но не могу. Закрываю грудь предплечьями и поднимаю на мужчину глаза. Он, не прикасаясь ко мне, обходит и становится к моей спине.
Нужно, чтобы он что-то сказал, но Каспер молчит. Я слышу его рваное дыхание. Посматриваю в сторону низкой кровати в углу. Она широкая, укрыта тоже какой-то адской тряпкой, в которой картошку и муку таскали, не иначе.
Здесь Каспер трахает своих женщин. И я очередная.
И не отогнать эти мысли.
Чувствую поцелуй на своём плече.
– Что беспокоит тебя? О чём думаешь? Скажи, хочу знать,– шепчет мне в ухо, Пальцы горячие и жёсткие обхватывают плечи, он прижимается ко мне. Горячим телом, твёрдым стояком. Я всё чувствую. Каждая клеточка моего тела находится в возбуждённом состоянии. – Честно, как ты любишь?
Его губы касаются мочки моего уха. И я вынуждена закрыть глаза, чтобы ещё ярче чувствовать его прикосновения.
А какая нафиг разница, сколько женщин у него было?!
Главное, я тоже сеть!
Не дождавшись от меня ответа, Каспер откидывает мои волосы со спины и начинает целовать. Прямо по позвоночнику, потом плечи.
Меня кидает в дрожь.
Спускается ниже влажными губами.
Он встаёт сзади меня на колени, его руки держат мои бёдра. Каждый поцелуй в теле отзывается крохотным электрическим разрядом. Я на грани вскриков. Забываю дышать, начинаю плавиться.
Это не похоже на половое возбуждение, здесь просто не хватает воздуха. Это неописуемая ласка, которую дарит мне Каспер, ни с чем несравнимая. Он не спешит, он делает мне приятно. Поцелуи не украшены страстью, они медлительные, тягучие и мучительно сладкие.
Ладони ласкают мой живот. Нажимают на него, вынуждая податься назад. А горячий язык проезжается по копчику, смещается на правую ягодицу.
– Что это? – тихо спрашивает мужчина, покрывая поцелуями синяк на попе.
– Это я на ёлку упала, и звездой ткнула. Макушка сломалась и звезда тоже.
Мы тихо смеёмся. А его руки продолжают гладить меня.
– Какая у тебя жизнь интересная, – усмехается Каспер и встаёт с колен.
Он не идёт впереди. Он направляет меня сзади. Прямо к кровати. И когда прижимает к себе, мне становится тепло и надёжно. Исчезают полностью сомнение, страхи уходят.
Забираюсь на кровать, сразу стаскиваю жёсткое покрывало. Под ним вполне приемлемое хлопковое постельное бельё, почему-то тоже чёрного цвета. По запаху кажется чистое. Не хотело бы валяться там, где шлюхи резвились.
Нет! Раз в ВИП не захотел, то здесь всё другое.
– Уля! Скажи, что мучает? Не получится, если тебя так стопорить будет? Бельё чёрное не нравится?
– Здесь я не наткнусь на чужие трусы или презики? Кстати, о презиках…
– Я в свою квартиру никого не вожу. Впервые здесь женщина. Потому что моя, и никаких презиков.
– А беременность?
– Вначале забеременей, потом говори, – он нетерпеливо кидает меня на подушки и наваливается сверху.
Губы в губы. Начинает целовать. Телом елозит по мне. Стягивает свои трусы и натирается членом. Я распахиваю ноги и обнимаю его. Виляю бёдрами, готовясь к самому страшному – второму в моей жизни проникновению.
Но Каспер не входит. Он опускается ниже и начинает целовать шею. Поцелуй за поцелуем ниже к груди. А там чувствительные соски. До них одно прикосновение, и фейерверком искромётное возбуждение по всему телу.
Каспер начинает ласкать правый сосок. Втягивает тихонько. Языком описывает круг по ареоле, сам сосочек задевает. Рукой ласкает левую грудь. Сосок катает пальцами. Очень аккуратно, чуть касаясь. Нажимает на него, как на дверной звонок.
Все прикосновения настолько лёгкие и нежные, что я начинаю задыхаться, потому что возбуждение перекрывает дыхание.
– Каспер, – дрожащим стоном выдыхаю я. – Хочу-у-у
– Потерпи, – шипит мой любовник. – Терпи, котёнок. Мы должны исправить первый раз. Тебе будет хорошо.
Я запускаю руку между своих ног. Каспер тут же её оттуда вытаскивает и продолжает терзать жаркой лаской мои груди.
– Пожалуйста, – стоном срывается с моих губ. – Я хочу.
Он отрывается от моей груди и поцелуями спускается ниже. Ниже, ещё ниже… Раскрывает моё лоно. Там уже невыносимая тяжесть, жара и влажно. Он налитые губки раскрывает и припадает своим ртом к клитору.
Я мгновенно зажимаю его голову бёдрами. Двигаюсь пару раз сама об его рот и кончаю. Так кончаю, что мне плевать задохнулся Каспер, зажатый между моих ног, или что там происходит…
Меня уносит почти сразу с отключкой от реальности. Я перевозбудилась настолько, что даже не замечаю, как Каспер героически выбирается из плена и заменяет свой язык своими пальцами.
Внутри становится тяжело, давит, опять что-то рвётся. Но в этот раз всё идёт, как по маслу. Каспер во мне.
Слышу глухой, мучительный стон мужчины.