10

Панорамные окна открывали вид на улицу, забитую машинами. У меня в комнате пахло горячими закусками и аперитивом. Я опять пила лимонад и поглядывала на приглашённых. Мне сегодня девятнадцать лет. На мне короткое золотистое платье за какую-то дикую сумму денег, туфли в тон. Идеальный макияж, маникюр и причёска.

     – Фу, я его никогда не любила, – говорила Данна, которую на свой день рождения я не приглашала, пригласила Машка.

     Данка спортсменка. Поглощала с прозрачного столика на моей мансарде все закуски. Вечернее платье на её здоровой, бесформенной фигуре смотрелось ужасно.

      – Такой парень, – тянула Аня, дочь богатого бизнесмена. – Взял, испортился.

     Она туповата. На лицо вроде ничего, но инфантильная, хотя меня старше. Интеллектом неиспорченная. Пришла она с Давой. Другом Кирилла Малышева. Бывшим другом.

     Здесь собрались все бывшие друзья Кирилла.

     Дава, черноглазый и тощий тип, обнимал Аньку, прижимал к себе. И в любовно-лилейной идиллии скармливал ей с рук фигурный мармелад, сделанный на заказ.

     Элла, главная любовница Кирилла, тоже делала вид, что Малышева не знает. Вообще ничего не сказала по делу.

    Кирилл на новый год употреблял кокаин в клубе. Самый настоящий, как в кино. Заворачивал стодолларовую купюру и вдыхал дорожку.  Сам клуб учавствовал в расследовании, как Кирюша порошок протащил в их элитное заведение.

     Последнее, что успела сделать мамка Света для своего сынка – это засадить его в больницу и оплатить лечение на полгода. Скорей всего это и спасёт Кириллу жизнь. Потому что сама Света пропала в неизвестном направлении.

     Виной тому – завещание. Если бы Света не была внесена в завещание, то процесс наследование акций и недвижимости заняло бы не менее полугода. А так, оформила Света на себя всё очень быстро. Акции были внесены в реестр предприятия и начали работать на хозяйку. Которая якобы их продала. Не сложно догадаться кому.

     По официальным данным, Светлана всё толкнула Алексею Фролову и укатила за границу с огромной суммой денег. В её страничке в соцсети мелькнула фотография, где она отдыхает в Дубае. Но Машка заподозрила, что фото старое. Моя сводная сестра была бледна и праздновала мой день рождения внизу со стариками, задерживаясь в нашем доме последний час.

      А я должна была остаться в логове ужасного зверя, который уничтожил своего давнего знакомого, может даже убил его и его жену, оставив сына без копейки денег.

     Алексей всё это провернул в праздники.  Это был  последний выходной. Нам с группой золотых детей в университет в понедельник. Строительный бизнес ждёт большой сюрприз, компания «Строй ЛТД»   перестала существовать.

    Я ничегошеньки в этом не понимала. Но осознавала, насколько страшный человек живёт со мной под одной крышей.

    – Уля, а что тебе папа подарил? – спросила Элла.

       Счёт в швейцарском банке. Но это секрет.

     –Что-то хочет сейчас вручить, – спокойно ответила я.

     – Машинку?  – трепетно протянула Анька.

     Дава поглядывал на меня с интересом. Но я его, как отшила, так и не давала повода думать, что можно меня поиметь.

     – Мне отец дом подарил в Харлоу, – сказала Данна. – Я приехала после Нового года в Англию. В дом захожу, а там черномазая семья обосновалась.

     Дава усмехнулся.

     – Выгнала? – спросила я, попивая свой аперитив.

     – По их законам, не имею права, – недовольно ответила Данна. – Им жить негде. У меня соседи, частная собственность. А бомжей выгнать нельзя.

    Дава уже откровенно ржал.

     – Я знаю, – сказал он. – Это абсурд! Поэтому приличные люди в Англии дома не покупают.

     – А где покупают дома, приличные люди? – манерно спросила Элла.

     – В Рязанской области, – сверкнул глазами Дава.

    Я из Рязанской области. Это в мой огород камень. Я невозмутимо посмотрела на него. Лицо моё ничего не отображало.

    – Приличные люди, – прошептала я. – В Рязанской области красивых любовниц находят. Пойдёмте вниз.

    Мы спускались по узкой лестнице. Внизу собрался бомонд. Машка натянуто всем улыбалась. Взяла меня под руку.

    – Уля, улыбнись, – приказала она. – Как я тебя учила, чтобы не происходило, умей держать лицо.

     Я посмотрела на сестру. Она всё так же была бледна, улыбка белоснежная, а глаза, как у ошалелой лошади. Ей хорошо, она сегодня свалит отсюда.

     – Пойми, – продолжала шептать она, походу здороваясь с гостями. – Малышевы скооперировались с Голиковым. Это был бы конец Фролову. А у его фирмы столько людей окармливаются, и люди эти очень влиятельные. Он не мог допустить краха, нас бы всех с землёй сровняли. Это крупный бизнес, мы не должны в него лезть.

     Я улыбнулась.

     – Умница, – тяжело вздохнула Мария и повела меня к Алексею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

     Он стоял в компании тех самых опасных людей, которых надо кормить. В дорогом сером костюме и белой рубахе. Радостно распростёр объятия и поцеловал меня в обе щёки, потом в лоб.

     – Моя девочка, – гордо представил он меня и всунул в руку ключи от машины. – Прокатишь папочку на своей новой машинке?

    У меня что-то дрогнуло внутри. Я сдала на права в восемнадцать лет и поехала до первого столба. Год больше за руль не садилась.

    Очередная машина?

     В холодных глазах старика было написано, что мы боремся со страхами.

    – Конечно, – натянуто улыбалась я.

     И облегчённо вздохнула, когда увидела Антона. Никогда не думала, что буду так рада не мужику с мужской наружностью.

     Антон высокий, плотного телосложения. Рыхлый, но пытался держать себя в форме, поэтому у него большие руки. Стриженая голова, борода и карие глаза, как у матери.

     Мать Антона по имени Аида была женщиной хрупкой и очень ухоженной. Темноволосая и статная, единственная из всех, кто не завидовал Машке, потому что сама выглядела просто великолепно, хотя старше моей сводной сестры. Аида много лет назад блеснула на эстраде под псевдонимом. И с первого же концерта была украдена богатым мужчиной на пятнадцать лет старше. Она не поёт и редко появляется на публике. Продюсирует молодые таланты, но ведёт скрытый образ жизни.

     Антон подошёл ко мне и поцеловал. В засос. Ещё и руку мне на талию положил. Мягкий рот был наполнен приторным вкусом земляники, пахло от парня приятным свежим парфюмом. И вообще он классный, но не мужчина.

     Несчастному Антону посчастливилось родиться в богатой патриархальной семье, где половая ориентация исключительно – гетеро. И это неукоснительно, либо смерть.

    А судя по нравам богатых бизнесменов, смерть будет в буквальном смысле слова. История о том, что богатенькие холят и лелеют своё потомство, кидая к их ногам весь мир, полная чушь. Таких единицы. Большинство от своих родителей страдают.

     Вот лично я не уверена, что Антон на ровном месте сменил ориентацию. Наверняка были предпосылки и поломанная детская психика. На зажравшегося мажора, которому нужно попробовать всё, Антон не похож.

     Я откликнулась на поцелуй.  Эта скрытая игра, где у нас взаимный интерес. Не стала его обламывать, мамочка Аида беспокоилась очень сильно. А заметив, что я тоже обвила высокого Антона рукой за талию, даже облегчённо вздохнула.

     Не знала точно, как можно использовать Антона. Но с ним мы почти договорились о взаимовыручке. Тогда меня выручать было не нужно, а вот теперь…

     Я так скучала по Касперу!

     – Так что, котёнок, прокатишь папу? – испепелял меня взглядом Фролов.

     – Оплачивать штрафы будешь ты, – усмехнулась я.

     – Конечно, – под смех гостей Алексей сгрёб меня в объятия.

     В доме была своя закрытая территория. Квартир в наешм здание было немного, поэтому зрители в основном были из своих.

     Прямо у самого входа стоял новенький Бентли «Континенталь» красного цвета. С уродливой мордой и маленькими фарами, большой решёткой, похожей на рот кашалота.

      Кожаный салон молочно-синего цвета. Наивысший комфорт… Мои дрожащие руки и полное непонимание куда жать.

    Алексей сел рядом. На заднее сидение сели мой и его охранники.

     Я завела машину и стала изучать, что к чему. Чувствовалось, как мужчины на заднем сидении нервничали и мечтали мне всё объяснить. Но молчали. Зато шумели приглашённый, выбежавшие посмотреть на подарок.

     Алексей снял машину с «парковки», я медленно поехала. Никакого восторга и куража, как в первый раз. Только губа трясётся от дикого страха.

     – Выезжай на улицу, – сказал Алексей тихо, но послышался приказ.

     Я взяла себя в руки и свернула со двора. Фролов сам включил поворотник.

     Меня трясло, я пыталась смотреть в зеркала и вперёд. Нервно путала педали. Ехала медленно. Мне сигналили, заглядывали в окно и показывали разные знаки. На один такой я загляделась и въехала прямо в зад, остановившейся машине впереди.

     Из чёрного внедорожника вывалило аж четверо мужиков. Пока я искала аварийную сигнализацию, они обступили машину. Один из бритоголовых накренился над стеклом водителя, и я нажала стеклоподъёмник.

     – Чё, коза, наотсасывала?! – взревел бешеный мужчина. Но напугать меня ещё больше, не смог.

     – Папа подарил, – тихо ответила я.

     Папа щёлкнул пальцами. С заднего сидения ему дали большой чёрный пистолет. Прямо на вытянутой руке у моих глаз, Алексей направил оружие в голову бритоголовому.

     Незнакомец выпучил глаза и приоткрыл рот, из которого выпала зубочистка.

    – Нах*й, съ*бал, – спокойно сказал ему Фролов, – а то мозги вышибу.

   – Лано, чё, нормалёк всё, – поднял руки мужик и вместе со своими друзьями быстро погрузился в чёрную машину.

     Они уехали, Алексей убрал пистолет.

     – Не спеши, котёнок, всё получится.

     Через полчаса, я дрожащими руками брала из золотой коробочки с брильянтами таблетку антидепрессанта. Маша поделилась.

    – Спать захочешь, –  предупредила она.

     Я же в свою очередь объявила гостям, что в клуб не поеду. И плевала я на них и на всю их грёбанную тусовку.

    – «Я хочу к тебе. Я сильно боюсь за тебя. Но не могу больше. Мне страшно», – отправила я сообщение.

     – «Завтра, как договорились, около университета», – прилетел ответ от Каспера.

     Я лежала на круглой кровати и смотрела в панорамные окна на город.

     У Каспера тоже хороший вид из окна. И кровать большая. И ещё две комнаты, в которых я не была.

     Нужно было собираться с духом и уезжать от Фролова.

****

     Утро получилось не очень. Я с такой ватной головой сидела у зеркала, что совсем не видела, во что меня превращают. И холодный душ не помог.

     Сильные же таблетки Машка пьёт!

     Маша мне подарила парикмахера и визажиста. Ещё серый сарафан от очень известного кутюрье. Строгий, длина до колен, но очень стильный с косыми линями на поясе и страшными пуговицами на груди.

     Завтракала я в одиночестве. Маша уже съехала, Фролов не ночевал. Стол был укрыт белоснежной скатертью. На телефон приходили одно за другим сообщения. Поздравления с днём рождения. Запоздалые. И два сообщения от Каспера, которым я улыбнулась. Как всегда:  «Доброе утро, котёнок. Я люблю тебя!»

     Я ему в ответ в любви призналась и поймала дзен нового дня.

     В обществе своего охранника я вышла из квартиры. В пальто и уютных сапожках, со школьной сумкой в руках, точнее студенческой, но разницы почти никакой. Я села в свою машину, только на кресло пассажира. За руль сел охранник.

    Его дольная физиономия блистала от восхищения. Он вёз меня в университет на очень дорогой машине. И был невероятно счастлив. Настроение наше слилось воедино, и я даже включила музыку.

    – Как вас зовут? – решила познакомиться я.

     – Елисей, – тут же ответил голубоглазый блондин, как с обложки журнала.

     Королевич Елисей.

     Он вкусно пах каким-то морским бризом. Был невероятно красив. И мне даже захотелось потрогать его бледное лицо, чтобы убедиться – у него нет на коже тонального крема и пудры.

     Конечно, не было.

    Его же специально подбирали. Для красоты и безопасности.

    Бред какой-то…

     С другой стороны, я уже должна вливаться в тему. Мне будут завидовать все! И теперь поползут слухи, что я не только папина любовница и любовница сводного брата, но ещё и охранник мой тоже любовник.

     Вот такая я развратница.

     Машины одна другой дороже. Мне подмигивали богатые парни. Они знают, кто я. Познакомился со мной новенький, кажется, из Тюмени прилетел или ещё откуда. Но его вытолкал Антон и поцеловал меня в щёку.

    – Пошли быстрее, замёрзнешь, – потащил меня за собой.

     Антон при параде. В серебристом строгом костюме. Волосы набок зачёсаны, и бородка подстрижена стильно. Очки на, покрасневшем от мороза, носу.

    Он заканчивал в этом году свой экономический факультет. А я первокурсница.

     Мы поспешили по дорожке к главному входу. Здоровались на ходу, улыбались. Мы – самая красивая пара университета. Про Антона слухи разные ходят, теперь престанут.

    Расстались мы у гардероба. Опять поцеловавшись.

Я увидела рыжеголовика. Это моя Лизка. Она  сильно выделилась из толпы, своей яркой шевелюрой и незабвенным зелёным свитером.

    – Привет, – подлетела я к ней с улыбкой на губах.

     Лиза зло посмотрела на меня и ехидно хмыкнула.

    – Здорово, коль не шутишь, – ответила она.

     – Что случилось? – опешила я её холодному тону.

     – Поговаривают, папа тебе Бентли подарил на день рождения.

     – Слушай, давай сходим в кафе, а то на дне рождении папины знакомые были.

     – И твоя тусовка, – фыркнула Лиза. – У меня денег нет по кафе ходить, – она постучала себя по виску указательным пальцем. – Мы учимся, а не гламурим. Бывай.

     Это была последняя ниточка в нормальный мир. Она натягивалась струной последние полгода. Лиза не из тех, кто цепляется за богатых подружек. Она была права, нужно держаться своего поля.

     – Зачем ты с этой шушерой общаешься? – спросила меня Элла.

     Меня облепили псевдоподруги, и настроение упало на ноль.

     Я училась. Погрузилась в лекции. Пусть папа даже не дал мне сдавать вступительные экзамены, но я хотела доказать, что тоже учусь.

     Больно. Отрываться от прошлого, невыносимо больно.

    Натянутая улыбка, гордая походка. Мимолётные взгляды на поклонников. Ближе к обеду, забрала пальто из гардероба и пошла в дальнее крыло университета, где был ещё один выход из здания.

     Елисей меня ждал в пять вечера, а на часах был всего час. И с пробками на дороге нам с Каспером всего час пообщаться.

    Я  набрала его номер телефона по памяти. Он ждал меня.

    – Выходи, уже замёрз, – сухо кинул он.

    Я вышла в студёный день и, накинув капюшон, побежала к машинам.

    Каспер был не таким, как я его привыкла видеть. Он вышел из внедорожника. В полупальто с меховым воротом. Говорил по телефону. Борода была густой, волосы трепал ледяной ветер. Глаза серо-голубые шарили по округе.

    Нравился он мне. Поцеловал в щёку, колючим поцелуем, продолжал кого-то слушать в трубку.

     – Телефон свой дай, – шёпотом попросил он, протягивая ко мне руку.

     Я послушно вручила ему телефон. Он открыл дверь и пригласил меня на пассажирское сидение.

     Устроилась удобно, пристегнулась и с ужасом наблюдала, как Каспер размахнулся и швырнул в сторону дорожки к университету мой телефон, оставив у себя в пальцах только сим-карту.

     Он сел за руль, продолжая говорить по телефону, и быстро завёл машину. Я терпеливо ждала, когда он закончит разговор.

     – Прости, котёнок, – он отключил свой телефон и вручил мне сим-карту. В ящике между сидениями достал новенький аппарат. – Фролов за тобой следит через телефон.

    – Как? – выдохнула я, принимая новый аппарат. – А вдруг звонки и сообщения…

    – Не вдруг, а так и есть. И они знают, что я тебя забрал. Но это им не поможет, – он подмигнул мне. – Я тебя похитил, принцесса.

    – На время же, – с недоверием посмотрела на него.

    Какой он сегодня! Мне пришлось ногу на ногу закинуть, потому что жало между ног и скулило внизу живота от желания.

    – На время, – согласился Каспер. – Неделя всего лишь. Поживёшь у меня в квартире неделю. Потом вещи заберёшь, хотя необязательно, я всё тебе куплю. И на полстоянку поселишься. Как?

    – Кас, я не могу сбежать, – несмело сказала я. – Он… Он очень опасен.

     – Вот и я о том же! Меня задолбало получать от тебя сообщения, что ты боишься! Я сам за тебя боюсь!

    – Он найдёт,    –   я почувствовала,  что возбуждение переходит в откровенный страх.

    Только этого мне не хватало, чтобы папа застрелил своего сына из-за меня.

    Касперу  опять звонили. И он отвечал агрессивно. Сильный голос меня пугал ещё сильнее.

    Или он папу убьёт.

    Они друг друга поубивают. И я продам Бентли и переселюсь в общагу. К Лизке.

    – Уля, что-то надо купить? – спросил Каспер и поймал мою руку. Замёрзшие пальцы в его горячей ладони согревались. – Я тебе мешок прокладок приобрёл и всё что бабы в магазине посоветовали. Еды полно. Уля! Ты меня слышишь?

    – Выпусти меня, – сказала я. – Я не готова.

     – Ульяна! Фролова посадят. Немного подождём и будем свободны. Мы навсегда вместе. – Он остановился на светофоре и расстегнул ремень безопасности, потянулся ко мне за поцелуем. Насильно повернул голову за подбородок к себе и вошёл в рот своим настырным языком. Я не отвечала, смотрела на него. Слёзы на глаза наворачивались. Мне хотелось кричать, что всё плохо кончится, что это опасно.

    Алексей человек без тормозов. Я не сомневаюсь, что он мог убить возмущённого водителя на Тверской улице. Ранить точно. А ещё найти тех людей и что-нибудь им сделать.

    Сигналили машины сзади нас, и Каспер быстро вернулся за руль.

     – Котёнок, будь смелой. Всё будет в порядке. Нужно подождать.

     Не будет ничего в порядке. Я слышала удары своего сердца и шепчущий внутренний голос, что эта война отца с сыном закончится смертью одного из них. Слишком большие деньги крутятся на предприятии Алексея. И, как сказала Маша, слишком высокопоставленные люди кормятся от этой фирмы.

    – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – шорохом прошептала я.

    – Конечно, – ответил Каспер.

     Мы заехали на подземную парковку его дома. Вышли прямо у лифта. Меня откровенно качало. Слабли ноги от волнения. И пухла голова от разных мыслей.

    – Не звони всем подряд, – давал инструкции Кас. – Маше не звони, ни в коем случае Фролову. Знакомым тоже не надо.

    – Потеряют, – вздохнула уставши.

    – Я сообщу твоему отчиму, что мы вместе, что ты у меня и в безопасности, – Каспер навалился на меня всем телом. Кабинка лифта немного покачнулась. – Тебе не надо этого. Просто расслабься, подумай чем займёшься. Дам тебе выход в интернет. Тебе не понравился дизайн моей квартиры, подумай, чем заменить. И…

    Створки лифта открылись, и Каспер стал меня целовать, потащил к своей двери.

     – И думай о нас, – закончил он задыхаясь. – Улья, ты невероятно красивая девочка. Ещё и умница. Я очень сильно тебя люблю.

    От его жарких слов я окончательно ослабла и доверилась ему.

    Квартира встретила прохладным воздухом и запахом кофе.

     Мне нужно было привыкать к этому месту. Действительно подумать, что изменить. Изучить имеющиеся ещё две комнаты. Хотя Каспер жил в гостиной-студии, где было все. Кровать застелена новым пледом светло-серым. Я сняла пальто и сапоги, повесила на вешалку и прошла глянуть, что под покрывалом. Там новое постельное бельё. Белое с розовыми единорогами.

    Я рассмеялась. И неожиданно стала расслабляться. Хочу здесь жить в этой квартире, вместе с любимым мужчиной. Буду переживать за него и надеяться, что он всё правильно сделает.

     Каспер обнял меня со спины. Он не снял куртку. Поцеловал мою шею, вдохнул звучно запах.

     – Я сейчас уеду, вечером вернусь, – прошептал он. – Дверь будет снаружи закрыта. Для твоей безопасности.

    – А если пожар? – недовольно отозвалась я.

    Каспер указал на потолок.

– Пожарная сигнализация. И я даю тебе телефон, – он развернул меня к себе и заглянул в глаза. –    Котёнок, я очень надеюсь, что ты не будешь никому звонить. Только мне. Пожалуйста, будь осторожна.

    – Хорошо, – вздохнула я и прижалась к нему.

    Каспер нежно гладил меня по волосам. Тёрся бородой.

   – Ты мне нужна, котёночек. Сильно нужна.

    – И ты мне нужен, – ответила я. – Никому не буду звонить.

  Он поцеловал меня. Телефон отобрал, оставив меня ошарашенно смотреть на пустые руки.  На выходе сказал:

   – Хозяйничай, я часов в семь вернусь.

    Я даже натянуто улыбнуться  ему не смогла.

    Д - дроверие. У нас его нет.

    Дверь толстая, бронированная закрылась. Стук замков.

    Я не в ловушке. Я в безопасности. В крепости Каспера.

    Пришлось себя уговаривать, а то самой не верилось.