Глава 20

СОНЯ

– Олежка сегодня с тёть Мариной? – уточнила Лиза в четверг.

– Да. Мама заберёт его из садика и отвезёт на айкидо. Выпросила себе внука на вечер, говорит, что уже соскучилась. И когда успела? – улыбнулась я.

– Ха! По Олежке соскучиться очень просто, он же такой милаха.

А мы с Лизой завершили рабочий день пораньше и отправились в отель, где остановился Кирилл, чтобы использовать подаренные им сертификаты.

– Надо же, позаботился о нас, девочках! Это так мило, – удивилась Лиза. – Сейчас оторвёмся. Чувствую, здесь нас ждёт немыслимое наслаждение.

И точно. В цокольном этаже гостиницы находилось настоящий оазис удовольствий. Сначала нас отправили в расслабляющую ванну, потом в сауну с целебными травами, а в завершении целый час делали массаж. После него я ощутила невероятную лёгкость во всём теле, будто родилась заново. Забыла обо всём на свете – и о коварстве Гурьянова, и о неясном будущем с Кириллом.

– Боже, какой кайф, – простонала Лиза, когда мы медленно одевались в раздевалке. – И расслабуха. Так, Соня, сегодня больше никаких цифр у меня не проси, и с документами не приставай. Ясно?

– Совсем-совсем? – посмотрела на часы. Всего семь вечера, вообще-то. – А мы могли бы ещё поработать…

– Баста! Хватит! – отрезала подруга. – Как же меня разморило… Хочу спать.

– Ты тогда домой, а я поднимусь к Кириллу и поблагодарю его за этот шикарный подарок.

– О-о, подружка… – опасно заблестела глазами Лиза. – Мыслишь в правильном направлении. Иди, иди, поблагодари мужика. Подарок он сделал действительно шикарный. Почему мы сами ни разу сюда не приехали?

– Мы и не знали, что здесь так здорово.

– Эти сертификаты нам вполне по карману, Сонь! Мы же крутые предпринимательницы и хорошо зарабатываем. Но всё некогда, всё бегом. А Кирилл нас заставил уделить себе время.

– Так ему и скажу, – подвела я итог.

– И про Гурьянова не забудь, Соня! Натрави Кирюху на этого гада. Кир его растерзает.

– Ну, посмотрим.

– Что посмотрим, что посмотрим! – возмутилась Лиза. – Молчать будешь? Не признаешься, что над тобой издевались? Ой, Соня, вот зачем ты такая гордая? Я бы давно всё рассказала!

– Угу. Думаешь, так просто признаться, что я идиотка, которую целый год водили за нос? Кирилл-то Гурьянова с одного взгляда раскусил. И сказал мне с ним не общаться.

– Он так сказал?

– Да. А я возмутилась, что он командует. Ещё ему расписывала, какой Гурьянов интеллигентный и заботливый.

– Ну и ладно, подумаешь! Соня, ты девушка, тебе всё можно – ошибаться, вредничать, забирать слова обратно. Мужики обожают, когда им трудно с девушкой. Лёгкая добыча никому не нужна, они ведь охотники.

Поучив меня жизни, Лиза вызвала такси, а я отправилась наверх – на этаж, где располагался президентский люкс.

Приближаясь к апартаментам, я уже в коридоре услышала детский плач. Он резанул сердце, я заледенела от страха, в одно мгновение мне стало плохо. Что случилось? Почему Анечка так плачет?! Ударилась? Обожглась? Порезалась?

Остаток пути я преодолела бегом. Вопли ребёнка доносились из соседнего с люксом номера, его занимали Анечка и её няня. Я толкнула дверь и влетела внутрь сама не своя от ужасного предчувствия.

Ко мне из спальни выбежал несчастный крошечный человечек с мокрыми щеками и глазами. Малышка бросилась прямо мне в объятья, а я подхватила её на руки, успев мгновенно удивиться, насколько она лёгкая.

– Анечка, милая, что случилось?

– Она… Она… Она отре… ре… зала… мои волосы! – задыхаясь, выпалила малышка.

Я уже и сама увидела, что причёска изменилась: золотые пряди существенно укоротились. Теперь волосы даже не доходили до лопаток, а раньше спускались до самой талии. Кто-то решительно поработал над Аниной причёской.

Ясно, кто!

Тут из другой комнаты появилась няня со стаканом воды в руках и жутко недовольным лицом. Увидев меня, она скривилась ещё больше.

– Здравствуйте, Софья. Видите, что у нас тут происходит… Аня, выпей водички.

– Нет! – заорала девочка. – Уйди от меня! Ты мои волосы отрезала!

Я опустилась вместе с Аней в кресло, устроила её у себя на коленях, прижалась щекой к шелковистой голове, принялась гладить ребёнка. Её хрупкая спинка судорожно вздрагивала, и у меня от жалости разрывалось сердце.

Няня нависла над нами, как злая ведьма.

– Мы же с тобой договорились, Анна, – едва сдерживаясь, процедила она сквозь зубы. – Ты согласилась, что так будет лучше. Тебе же самой надоели длинные волосы. Да и не сильно мы их подрезали!

– Сильно! Сильно! Я не думала… не думала, что так… так получится!

Анютка заливалась слезами, а на лице няни появилось странное выражение.

– Господи, как же надоели эти олигархи с их тупыми истеричными детьми, – зло прошипела женщина. – Спасибо тебе, Анечка, что лишила меня работы! Теперь твой папа точно вышвырнет меня на улицу. Ну и ладно, зато не буду иметь дело с зажравшимися отпрысками. В крайнем случае, устроюсь в обычный детский сад. Ещё и с руками оторвут.

– Нет! Вам туда нельзя! – возмутилась я. – Вам вообще лучше не работать с детьми!

– Ой, да что вы там понимаете, – окрысилась няня. – Вьётесь вокруг Кирилла… Думаете, вы для него что-то значите, потому что когда-то подсуетились и умудрились от него родить? Да вы ему даром не нужны, ему только сын нужен! Только из-за него он с вами ещё разговаривает, иначе давно бы отправил подальше. Баб у него и без вас хватает, каждый вечер новую красавицу сюда приглашает. И все они, между прочим, шикарные и стильные, а не такие простушки, как вы!

Я застыла, поражённая словами злой женщины. Понимала, что она постаралась ударить побольнее – интуиция опытной склочницы подсказала ей моё самое уязвимое место.

Анечка продолжала плакать у меня на коленях. Она обхватила меня ручками и уткнулась лицом в грудь. Её маленькие плечи содрогались от безутешного горя.

– Уйдите отсюда, – бросила я няне. – Немедленно.

– Куда я пойду? Это, вообще-то, мой номер!

Вот наглая, а?

– Хорошо, тогда мы сами уйдём.

– В люкс идите, – буркнула няня. – Там никого нет.

Я подхватила Анечку, она сразу обвила руками мою шею, и мы вместе отправились в соседний номер. Валентина Николаевна, презрительно щурясь, открыла картой дверь, впустила нас внутрь и тут же скрылась.

– Солнышко, а где твой папа? – спросила я малышку.

– Он… он… по делам… уехал, – с трудом ответила Аня.

– А его помощник?

– Он тоже… Как я буду… буду жить? Лысая! Лысая! – снова заревела малышка.

– Да что ты говоришь, зайчонок! У тебя роскошные волосы.

– Ы-ы-ы-ы…

Мы уселись в обнимку на огромный диван. Я понимала, что пока не прекратилась истерика, бесполезно что-то объяснять ребёнку. Могла бы сказать Ане, что новая причёска просто супер, но это, скорее всего, вызвало бы новый приступ рыданий.

Поэтому я просто держала Анютку в объятьях и укачивала её. Даже начала напевать колыбельную, которую до сих пор пою на ночь Олежке. Хотя сын каждый раз напоминает, что он давно вырос, стал взрослым мужиком, которого нежностями не проймёшь, но всегда соглашается ещё разок послушать песенку – так и быть, давай, мамуль, я же знаю, тебе самой хочется.

Постепенно Аня успокоилась, но всё ещё судорожно всхлипывала.

– А давай мы пойдём умоемся? – предложила я.

Малышка молча кивнула и в ванной комнате дала умыть себя прохладной водой.

Ну вот, уже легче.

Затем мы снова вернулись на диван.

– Пой ещё, пожалуйста.

Я снова, как акын, затянула незамысловатый мотив. Мне нетрудно, лишь бы ребёнок успокоился. Да я и сама успокаивалась под своё монотонное мурлыканье.

Но Анечка вдруг вывернулась из моих рук, спрыгнула на пол и куда-то понеслась. Стукнула дверь, потом – в коридоре – другая, и я изумлённо похлопала ресницами, ничего не понимая.

А малышка через три минуты вернулась с фотографией в рамке и снова забралась ко мне на колени. На снимке я узнала Дану – здесь она была именно такой, какой я её и запомнила: яркая, роскошная блондинка с ослепительной улыбкой.

– Это моя мамочка, – прошептала Анюта и погладила Данино лицо. – Она красивая, правда?

– Очень, – с трудом произнесла я. Поняла, что и сама сейчас расплачусь: совсем близко подступили слёзы, в горло будто насыпали битого стекла.

– Ты тоже красивая. И волосы у тебя такие длинные… И вкусно пахнут.

– Спасибо.

– А няня некрасивая! Я её не люблю! Она злая и всегда меня ругает. А когда приходит папа, она сразу начинает улыбаться.

– Милая… Что ж так не повезло с этой няней, – совсем расстроилась я. – Ну, ничего. Думаю, твой папа сделает так, что ты больше никогда не увидишь Валентину Николаевну.

– Да! Не хочу её видеть!

– Только ты, пожалуйста, не плачь, ладно?

– Мне хочется… Мне же грустно… А ты не уйдёшь?

– Нет, малыш, я побуду с тобой, пока не вернётся папа.

– И потом не уходи, хорошо? Ты добрая.

– Я не уйду.

Кирилл появился довольно скоро – наверное, спустя пять минут. Он вошёл в люкс и удивлённо уставился на нас. Мы сидели в обнимку на диване: Анютка – зарёванная и с портретом матери в руках, я – тоже несчастная и растерянная.

– Что стряслось? – испугался Кирилл и бросился к нам.

Девочка немедленно перекочевала из моих объятий на руки к папе и принялась жаловаться на няню.

– Она мне волосы отрезала!

– Да, я вижу, – хмуро заметил Кирилл. – Что за самоуправство… Но знаешь, солнышко… В результате получилось очень даже хорошо! Тебе идёт.

– Нет! – всхлипнула малышка.

– Отличная причёска, – не сдавался её папа. – Ты красавица.

– Я была принцесса. А теперь нет!

– А теперь ты современная принцесса. Это ещё круче.

Аня застыла с удивлённым личиком, я даже представила, как напрягаются сейчас её маленькие извилины. С горечью подумала о том, что бесконечная смена непрофессиональных нянек отразилась на развитии ребёнка. Олежка в четырёхлетнем возрасте соображал и рассуждал гораздо лучше, чем Анютка, которой в марте исполнится шесть.

– Современная принцесса – это какая? – спросила она.

– Яркая, модная, крутая, – объяснил Кирилл. – И чтобы волосы были покороче. Вот как у тебя сейчас.

– А-а… Понятно. – Анечка скосила взгляд, рассматривая свои волосы. Потом мотнула головой, отправляя их назад. – А ещё няня сказала, что мама братика некрасивая, а другие тёти красивые! – доложила она отцу.

– Что-о-о… Какие тёти?! – возмутился Кирилл.

– Которых ты приглашаешь сюда.

– Она так сказала?!

– Да!

Мужчина на секунду опешил, а потом мгновенно пришёл в бешенство. Ещё бы – персонал у него за спиной распространяет о нём сплетни. А ведь няне он платит большие деньги, я в этом не сомневаюсь. И что получает взамен? Несчастного замученного ребёнка и злобствование исподтишка.

По выражению лица Кирилла я поняла, что он сдерживается только потому, что сейчас у него на руках сидит дочка. Он спустил малышку на пол и угрожающе бросил сквозь зубы:

– Сейчас я утрою этой… мм… даме.

Разъярённый мужчина быстрым шагом вышел из люкса. Анечка снова полезла ко мне на колени, и я с готовностью помогла ей устроиться поудобнее.

– Не уходи, – опять попросила малышка. – Я покажу тебе львов. Они в моей комнате. Хочешь посмотреть?

– Очень. Но сейчас нам лучше побыть здесь, – сказала я, прислушиваясь.

– Да, мы туда не пойдём. Папа сильно ругается, – прошептала Анютка.

– Может, это твои львы научили его так рычать?

– Наверное! Да, он у них научился! – У девочки от восторга загорелись глаза.

– Ух, как грозно рычит. Скоро сами львы будут его бояться.

– Да! – Малышка развеселилась, эта мысль показалась ей смешной.

– Подожди-ка, Анюта, мне нужно ответить на звонок.

Это была моя мама. Она решила отчитаться, что привезла внука домой после айкидо.

– Сейчас будем печь пирожки. Олежка уже месит тесто. За нас не переживай, у нас всё отлично. Отдыхай, доча.

Выключив телефон, я подумала, какая у меня чудесная мама, и как много она для меня значит.

А вот Анютке не повезло… Не сомневаюсь, Дана стала бы прекрасной матерью. Да, некоторые её поступки вызывали у меня возмущение, но для своей дочки она бы сделала всё на свете.

Тонкая игла жалости снова впилась в сердце – я переживала за малышку, которая так доверчиво прижималась сейчас ко мне.

Интересно, какие оправдания найдёт для себя няня. Я уверена, её ничто не спасёт, её песенка спета.

Понятно, что все дети разные, и с Аней сложнее, чем, например, с Олежкой. Но тебя для того и наняли, чтобы ты занималась ребёнком, а не считала его неприятным приложением к зарплате.

Валентина Николаевна сама вырыла себе яму, мне даже страшно представить, что её ждёт. Возможно, Кирилл разнесёт по кирпичику агентство, подобравшее ему эту непрофессиональную мадам, и впоследствии она не сможет найти никакой работы. По крайней мере, к детям её точно нельзя подпускать.

КИРИЛЛ

Очередная онлайн-конференция завершилась, на экране компьютера повисла заставка. Кирилл отодвинулся от стола и успел сделать пару глотков минералки, когда на смартфон поступил входящий с неизвестного номера. Интуиция подсказала, что это именно тот звонок, которого Кирилл ждал.

– Да, слушаю.

– Здравствуйте, Кирилл Андреевич. Это Гурьянов, – многообещающе прозвучало в трубке.

– Добрый вечер, Ярослав Алексеевич, – сдерживая усмешку, ответил Казанцев. – Что это вы обо мне вспомнили?

– Я вот подумал, а не встретиться ли нам?

– А давайте.

Потребовалось всего двадцать минут, чтобы добраться до места встречи – ресторан находился в центре города. Кирилл приехал на гостиничном лимузине и сразу отпустил машину, так как назад планировал прогуляться пешком. Он даже и пробежался бы – устал без спорта, организм требовал физической нагрузки.

Гурьянов вышел из чёрного тонированного мерса с правительственными номерами одновременно с появлением Кирилла. Таким образом, в ресторан они вошли вместе. На ходу обменялись рукопожатием – со стороны могло показаться, что планируется встреча старых друзей.

Но нет. Приветливое выражение их лиц было обманчивым.

Мужчины расположились за столом, заказали кофе и воду – к расстройству хорошенькой официантки, которая уже собралась долго и трепетно обслуживать статусных гостей.

– Что-то задержались вы у нас в городе, Кирилл Андреевич, – задумчиво произнёс чиновник, провожая взглядом девушку, чья талия и бёдра были плотно обмотаны бордовым передником.

– Всё пытаюсь купить швейную фабрику, но никак не получается, Ярослав Алексеевич. Даже не пойму, в чём дело? И цену хорошую предложил, и сверху накинул, и бонусов всяких пообещал. Но никак не удаётся уломать владельца.

– Надо же! Подумать только, – удивлённо покачал головой Гурьянов. – Но… Вы же деловой человек, Кирилл Андреевич, и знаете, что так бывает. В таком случае надо отступить.

– Вот отступать-то я и не привык, Ярослав Алексеевич.

– Но придётся. Если вы планируете и дальше развивать свой бизнес в нашей области. – Глаза чиновника вспыхнули недобрым огнём. – Что-то мне подсказывает, здесь у вас ничего не получится.

– Даже так? Думаю, вы ошибаетесь.

Целую минуту мужчины прожигали друг друга взглядом.

– А что с шоу-румом для Софьи Николаевны? Прикупили?

– Ещё нет.

– Вроде бы, у вас уже намечалась сделка? Вы тогда так резво вдвоём убежали из «Венеции».

– Софья Николаевна решила не торопиться, – уклончиво ответил Кирилл.

– До меня дошли слухи, что не просто так вы заинтересовались нашей местной предпринимательницей…

– Совсем не просто так. – Кирилл откинулся на спинку кресла и смерил собеседника насмешливым взглядом. – Но зачем вам кормиться слухами, Ярослав Алексеевич? Я вам сам всё расскажу. У нас с Соней давние отношения, и у меня грандиозные планы на её счёт.

– Что-то раньше я вас здесь не видел, – скривился Гурьянов. – Где вы были все эти годы? Вы, мил-человек, залётный гастролёр. Сегодня тут, а завтра уже в Москве. Вот и возвращайтесь в столицу. А нам тут воду мутить не надо.

– Как вы заговорили, – прищурился Кирилл.

– Угу. Послушайте человека, который гораздо старше вас. Давние отношения – они, знаете ли, остаются в прошлом. Два раза в одну воду не войдёшь. Прежние чувства не возродятся. Так что, Кирилл Андреевич, езжайте с богом домой, а нам оставьте нашу спокойную провинциальную жизнь. Вы же видите, ничего у вас здесь не получается. Фабрику упустили, шоу-рум тоже. Да и Софья Николаевна вас особо не жалует. Но вы зачем-то продолжаете упорствовать.

– Вот и говорю, что я настырный и отступать не привык. А что касается швейной фабрики, то тут ещё не всё потеряно, Ярослав Алексеевич. Знающие люди посоветовали мне обратиться в одну хитрую консалтинговую фирму. О ней мало кому известно… Да практически даже и никому, включая вашего губернатора. Так вот, эта консалтинговая фирма под названием «Антарес» поможет мне заполучить фабрику.

Несмотря на то, что свой монолог Кирилл произнёс совершенно ровным, почти умиротворённым тоном, на его собеседника эти слова имели сильное воздействие. У чиновника вытянулось лицо, под глазами обозначились глубокие тени, желваки заходили ходуном, а губы сжались в тонкую нить.

– Ещё минералочки, Ярослав Алексеевич? – Кирилл спокойно разлил остатки воды в два бокала. – Что-то вы разволновались. Давление подскочило? Вроде хорошо сидим, общаемся.

Не думал же чиновник, что ему сойдёт с рук финт со швейной фабрикой? Гурьянов надавил на Ашота, и тот отозвал предложение о продаже. Это был предупредительный выстрел функционера, который зациклился на красивой женщине и не желал её отдавать.

Но Кириллу было чем ответить – он приготовился жахнуть в ответ из тяжёлой артиллерии. Его безопасники раскопали сведения о таинственной компании «Антарес», принадлежавшей чиновнику. Всё говорило о том, что через эту фирму Гурьянов проворачивает различные схемы. И если правда об «Антаресе» всплывёт, чиновник лишится не только тёплого места и дружбы губернатора, но, вероятно, даже и свободы.

– Вообще не понимаю, о чём идёт речь, – тускло произнёс Гурьянов.

– Могу уточнить, – пожал плечами Кирилл и по памяти перечислил несколько последних транзакций «Антареса» и названия подставных фирм, с помощью которых была замаскирована компания чиновника.

Гурьянов, наконец, понял, что противник располагает всей информацией, и окончательно потерял самообладание. На него было жалко смотреть, но Кирилл, безусловно, не собирался ему сочувствовать.

Как этот гад целый год измывался над Соней! Безопасники разузнали и это. Сейчас Кириллу хотелось схватить Гурьянова за шею и несколько раз хорошенько приложить его лицом о стол. Даже с удовольствием сломал бы ему пару косточек. Кирилл представлял, как нервничала Соня, когда на неё одна за другой сыпались проблемы, подстроенные чиновником. Наверное, бедная девочка считала себя бездарным предпринимателем, брала вину на себя.

А виноват во всём был Гурьянов.

Жалость к синичке входила в сердце, как раскалённый нож в масло. А вот чиновника Кирилл бы растерзал в клочья.

– Какие у вас требования? Что вы от меня хотите? – угрюмо выдавил чиновник.

– Сейчас перечислю, – усмехнулся Кирилл.