Глава 21

КИРИЛЛ

Если результаты встречи с Гурьяновым были удовлетворительными, то в отеле Кирилла ждала катастрофа. Отлучился всего на пару часов, а когда вернулся, дочка заливалась слезами.

К удивлению Кирилла, в номере он обнаружил ещё и… Соню! Никак не ожидал её здесь увидеть.

Соня успокаивала Анечку, обнимала и укачивала, а малышка всхлипывала у неё на руках. От этой картины сердце Кирилла остановилось, а потом глухо застучало, с каждым ударом проваливаясь всё глубже в чёрную пропасть. Видеть заплаканного ребёнка было больно.

Тут же выяснилось, что няня не только обрезала Ане волосы, но успела наговорить Соне гадостей о своём работодателе. Видимо, у Валентины Николаевны напрочь отключился инстинкт самосохранения, а ведь только в понедельник ей было устроено промывание мозгов. Не помогло.

Удивительно, как сейчас Кириллу удалось сдержаться и не придушить эту курицу! Она его взбесила до красных вспышек перед глазами.

Взвинченный, дикий, Кирилл вернулся в президентский люкс. Анечка уже не плакала, и слава богу.

– Пап, пап, – подёргала она отца за руку. – А можно поиграть на твоём компе?

– А кому-то уже спать пора, между прочим.

– Пап, ты что! Я же плакала! Разве я теперь усну? – распахнула карие глазищи Анечка. Мокрые ресницы торчали острыми чёрными стрелками. – Папулечка, ну пожа-а-а-алуйста!

– Ладно, так и быть, – немедленно сдался суровый мужчина.

У Ани, конечно, был планшет, но её завораживали огромные мониторы. Обычно компьютеры были плотно оккупированы Кириллом и его помощником, однако сейчас Аня чутко уловила, что отказа ей не будет.

Вскоре малышка примостилась в кожаном кресле перед экраном и начала щёлкать мышью, управляя персонажем. Заодно уговорила отца заказать в ресторане мороженое, и через десять минут официант принёс на подносе креманку с шапкой из взбитых сливок и фруктов.

Кирилл вернулся из кабинета в гостиную

Взглянул на Соню, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Понял, что успел безумно соскучиться за полтора дня, пока они не виделись. Кирилл снова удивился, какую острую и яркую реакцию вызывает у него Соня. Бритвой по нервам, до звона в ушах – вот как сильно ему хочется обладать этой женщиной.

Но почему? Она ведь когда-то уже побывала в его руках, однажды она ему принадлежала… Потом он о ней вспоминал, но не так, чтобы сразу же броситься на поиски. А сейчас всё настолько изменилось, что любой жест или взгляд девушки отдаётся в внутри обжигающим эхом, как от удара хлыста.

Кирилл опустился на диван вплотную к Соне. Их локти и бёдра соприкоснулись.

– Я не спросил, каким образом ты здесь оказалась, милая? – поинтересовался, жадно всматриваясь в лицо девушки.

– Мы с Лизой использовали твои сертификаты. А потом я поднялась сюда, чтобы сказать тебе спасибо, но услышала, как плачет Аня.

– Я очень тебе благодарен, что ты успокоила дочку. Не знаю, как тебе это удалось… Меня не было всего два часа, Андрюху я отправил с поручениями. Возвращаюсь, а тут такое горе. Няня утверждает, что они с Аней обо всём договорились, и дочь сама согласилась подрезать волосы.

– Возможно, так всё и было. Сначала Аня согласилась, но результат оказался для неё неожиданным, поэтому она расстроилась.

– Не знаю, зачем вообще нужно было затевать эпопею с волосами, ещё и без моего разрешения…

Кирилл взял Соню за руку и уткнулся лицом в ладонь, склонившись к коленям девушки. Его тело привычно отреагировало на контакт огненным всплеском желания.

Он предполагал, что сейчас Соня, как обычно, начнёт вырываться, но она вместо этого погладила свободной рукой его макушку, запустила пальцы в шевелюру. От ощущения тонких пальцев, перебирающих его волосы, у Кирилла мгновенно уехала крыша. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на Соню – хотелось заграбастать её всю, сжать изо всех сил, опрокинуть на диван, подмять под себя…

Но он преодолел это желание. Выпрямился, добровольно отказываясь от нежной ласки Сониных пальцев.

– Значит, ты сегодня поручила Олежку бабушке, а сама с Лизой приехала сюда? Решили оторваться в спа? – улыбнулся Кирилл.

– О, да-а-а… И у нас получилось. Ещё раз спасибо.

– Не благодари за такую мелочь, Сонь. Я рад, что вы с подругой отдохнули. И я даже знаю, что конкретно с вами тут делали…

Потемневший, полный тягучего страстного желания взгляд мужчины говорил, что он хорошо себе представляет, как Соня лежала на массажном столе, едва прикрытая полотенцем, и таяла от удовольствия.

– А насчёт слов няни… Что я женщин сюда вожу… Это враньё, Соня. Не верь, пожалуйста, ладно?

На несколько мгновений повисла томительная пауза, напряжение между ними становилось осязаемым.

– Кирилл, я… – начала Соня, но закончить фразу ей не удалось, так как из кабинета вдруг пулей вылетела Анечка. Вид у ребёнка был испуганный, глаза огромные.

Мы с Кириллом от неожиданности едва не подскочили.

СОНЯ

– Ой, я подумала, что ты ушла! – Анечка с разбега ткнулась мне в колени, обхватила их руками. – Я же тебе львов не показала! Идём!

Кирилл поднялся с дивана следом за мной.

– Папа, а ты иди работай, иди! У тебя же дел много, – распорядилась кроха. Наверное, она привыкла, что это обычное состояние её отца.

Пришлось отправиться в соседний номер, где сейчас скрывалась няня. После взбучки, устроенной Кириллом, она не показывалась на глаза. Даже не выглянула, когда мы вошли. И правильно! Мне совершенно не хотелось её видеть.

В большом холле «своего» люкса Анечка застыла перед зеркалом, осмотрела себя, тяжело вздохнула и на миг обиженно оттопырила нижнюю губку. Но плакать не стала – нас ждали львы. Надеюсь, завтра Аня уже привыкнет к новой причёске.

Заниматься ребёнком, играть с ним – тут я была в своей стихии. Мы с Анюткой устроились на полу, мне показали все богатства и приобретения. Мы поиграли семейством львов, а заодно попытались выяснить, чем они питаются, на кого охотятся и на каком континенте обитают.

Меня снова потрясло, насколько Аня отстаёт в развитии от Олежки. Она не знала ответов на элементарные вопросы, которые я ей задавала во время нашей игры. Получается, даже миллиарды не спасут, если у ребёнка нет мамы, папа работает день и ночь, а няни и гувернантки попадаются безответственные или непрофессиональные.

Сердце опять сжалось от сочувствия к крошке, у которой сохранилась единственная память о маме – это её портрет.

С удивлением я вдруг поняла, что если у меня в душе до этого момента ещё оставалась обида на Дану за её ложь и наговоры в мой адрес, то сейчас я полностью освободилась от этих эмоций. Всё это осталось в прошлом и уже не ранило.

– Ой, а этот львёнок какой чудесный! Маленький красавчик, – сказала я, «запрыгивая» львёнком на колени к Анечке, и принялась щекотать её пушистой мордашкой.

Малышка начала извиваться и хихикать. Но тут же расстроилась:

– Почему няня со мной так не играет? С тобой так интересно… А ты уложишь меня спать?

– Уложу. Но сначала искупаю. Согласна? – тут же сориентировалась я.

Девочка глубоко задумалась. Морщила лоб, щурилась, барабанила пальчиком по губе…

– Ладно, – согласилась наконец. – Так и быть, разрешаю.

*****

Няня всё-таки выглянула из своей комнаты. Вид у неё был несчастный, расстроенный. Она попыталась подключиться к вечерним процедурам, но Аня сразу надула щёки и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что не желает с ней разговаривать.

Пришлось Валентине Николаевне ретироваться обратно в комнату. Кирилл уже объявил, что с ней они распрощаются сразу же после возвращения в Москву.

Я услышала, как уже в комнате за дверью няня злорадно пробубнила, что у меня ничего не получится, так как кое-кто не любит мыться, не любит причёсываться, и сейчас закатит очередную истерику.

Однако у нас всё получилось. Мы с Аней искупались, расчесали волосы и даже заплели косу – она теперь была очень короткой, но толстой. Надели пижаму со смешными пандами.

Малышка и сама повисла на мне как панда.

– Посмотрите, папа, какая у вас чистая и розовая девочка, – предъявила я Кириллу раскрасневшегося от горячего душа ребёнка. – Целуйте скорее, и мы пойдём в кровать.

– Могу почитать сказку, – тут же предложил добросовестный отец.

– Завтра, завтра, – вяло махнула рукой Анечка. У неё уже закрывались глаза, ей хватило на сегодня впечатлений.

Мы с Кириллом вместе постояли у кровати принцессы, поцеловали её на ночь.

– Как хорошо… – прошептал ребёнок и отключился.

Мы на цыпочках вышли из номера и вернулись в президентский люкс.

– Удивительно, я даже и подумать не могла, что этот день сложится именно так, – пробормотала я.

Кирилл на мгновение сжал мою руку, но тут же отвлёкся, чтобы отдать какие-то распоряжения помощнику, появившемуся в номере.

А мне позвонила мама.

– Сонечка, ты ещё к нам не едешь?

– Прямо сейчас собираюсь.

– Подожди, не надо! Тут один симпатичный молодой человек хочет остаться у нас на ночь.

– Даже так? – удивилась я.

– Угу. Мы с Олежкой нажарили тонну пирожков, а сейчас он с Денисом что-то там пилит. В общем, ребёнок весь в делах.

Денис Васильевич – мамин мужчина, ему под пятьдесят, он начальник цеха на заводе. Сейчас мама живёт в его квартире, а Олежка обожает там бывать, так как одну комнату Денис Васильевич превратил в мастерскую, и в ней уйма интересных вещей – шурупы, гайки, отвёртки, плоскогубцы. А ещё дрель, электролобзик, болгарка.

– Хорошо, пусть остаётся, – согласилась я. – Что-то он часто стал ночевать не дома.

– То ли ещё будет! – засмеялась мама. – Готовься, дочка!

– Только, пожалуйста, пусть Олежка с Денисом Васильевичем не засиживаются допоздна, всё-таки завтра в сад рано вставать.

– Сейчас уже отправлю его мыться.

Нажав отбой, я некоторое время стояла с телефоном в руках и размышляла: меньше, чем за неделю ребёнок не ночевал дома три раза. Что делается!

Кирилл подошёл сзади, положил голову мне на плечо и обнял, сжав мои запястья и скрестив руки – так, что я очутилась в плену и не могла пошевелиться.

– Андрея отправил. А ты голодная, Соня? – спросил, обжигая щёку дыханием. – Покормить тебя, синичка? Идём вниз, в ресторан.

Я отрицательно помотала головой. Только что приготовилась уходить, а сейчас вдруг выяснилось, что никуда ехать не надо. Поэтому соблазн принять предложение Кирилла был велик. Но ведь это для меня опасно! Вот, он уже и обнимает, как собственник…

Изо всех сил боролась с собой, пыталась собраться – но неумолимо таяла в мужских объятьях.

– Почему нет, малыш? – так бархатисто, мягко… Это тигриное урчание лишало меня сил. – Что нам мешает?

– Как же я пойду в ресторан, Кирилл? У меня вид неподходящий, и причёски нет, – нашла причину.

Действительно, все мои локоны развились, пока я была в спа-салоне, поэтому я стянула их в высокий хвост. Кроме того, так как сегодня не планировалось деловых встреч и весь день провела в нашем цехе, то с утра оделась предельно просто – джинсы, лонгслив. Эта одежда и причёска превращали меня в юную студентку колледжа – будто возвращали в те годы, когда я жила в Москве и работала в «Эланте».

– Ты выглядишь исключительно, Соня. Даже словами не описать, до чего ты хороша! Пойдём.

– Меня туда не пустят! Я в джинсах. Не хочу, чтобы хостес на входе мне сказала, что в такой одежде к ним нельзя.

Всё же, это очень дорогая гостиница, самая лучшая в нашем городе. Наверняка, в их пафосном ресторане соблюдается дресс-код, особенно по вечерам.

Кирилл усмехнулся:

– Милая, ты всерьёз думаешь, что тебя могут не пустить в ресторан? Пустят и ещё будут танцевать вокруг тебя. Я обещаю.

Ах, ну да. Я же буду не одна, а с ним…

– Смеёшься над моей провинциальной зажатостью? – нахмурилась я.

– Соня, разве я могу над тобой смеяться? Я с ума по тебе схожу, – страстно выдохнул Кирилл. – Неужели ты сама не видишь?

Он так и не разомкнул железное кольцо, в которое меня поймал. Наоборот, сильнее стиснул руки и поцеловал в шею, а я невольно закрыла глаза от этой неожиданной ласки.

– Уговорил? Идём вниз?

– Давай, – ответила севшим голосом. – Спорить с тобой бесполезно.

– А ты постоянно споришь и споришь. – улыбнулся Кирилл.

– Ладно, идём… Действительно, уже хочется чего-нибудь перекусить.

*****

Мы просидели в ресторане до одиннадцати вечера. Приглушённый свет люстры создавал интимную атмосферу в зале, тихо играла живая музыка. Еда была очень вкусной, даже изысканной, но я до такой степени сосредоточилась на Кирилле и своих чувствах, что не смогла бы вспомнить названия заказанных блюд.

А потом мы выпили по бокалу терпкого рубинового напитка, и у меня вовсе голова пошла кругом…

Кирилл признался, что у него было сильное желание выгнать няню немедленно: едва не сказал ей, чтобы собирала манатки и ехала в аэропорт. Но пришлось всё-таки отложить увольнение до возвращения в Москву.

– Там я хотя бы смогу поручить дочку моей маме или сестре, пока не подберу новую няню.

– Понятно… – Я помедлила, собираясь с духом. – Кирилл… Должна тебе сказать, что ты был прав… насчёт Гурьянова. Выяснила, что целый год он морочил мне голову, играл со мной в кошки-мышки.

Потребовалось приложить адские усилия, чтобы произнести эту фразу. Было непросто расписаться в собственной наивности и глупости. Какой же я была доверчивой дурочкой! Позволила чиновнику мной манипулировать…

– Соня, я знаю. Сегодня получил отчёт от своих безопасников и встретился с Гурьяновым.

– Да?! – вскинулась я.

– Мы встречались именно тогда, когда няня затеяла парикмахерский эксперимент. В общем, поговорил я с Гурьяновым, использовал убедительные аргументы. – В полумраке ресторанного зала глаза мужчины вспыхнули на мгновение, как у зверя, выследившего добычу. – Соня, теперь ты можешь о нём забыть. Живи совершенно спокойно, он до тебя больше не докопается. Кстати, наезд трудовой инспекции тоже Гурьянов организовал. Но ты не волнуйся, этот вопрос решён, трудовики снимут все претензии.

– Боже… Какое счастье! – Я в восторге сжала руки на груди.

– Этот урод весь год тебе вредил, устраивал подставы… Удивляюсь, как ты сумела выстоять под градом неприятностей. Могла бы сломаться… Посчитала бы себя неумелой предпринимательницей, да и просто неудачницей. Но ты справилась, малышка. Ты очень сильная, Соня.

Кирилл сжал мою руку. Если при упоминании чиновника его глаза вспыхивали злостью, то сейчас в них сияла нежность – целый океан!

– Кир… Но я боюсь, что Гурьянов будет меня преследовать. Всё-таки, у него большая власть в нашем городе. Даже в области.

– Нет, малыш. Больше он к тебе не полезет, не беспокойся. Даю слово. У меня есть рычаги воздействия на этого типа.

– Пообещал ему морду набить? – предположила я.

– Ну… Как-то так. И морду набить, и все кости переломать. Я смогу, если что, – улыбнулся Кирилл и посмотрел на свой кулак. – Но, думаю, Гурьянов не захочет доставить мне такого удовольствия. Ему и без мордобоя сейчас страшно.

– Спасибо, Кирилл… Ты просто меня спас.

– Я же говорил, Сонюшка, что готов сделать для тебя что угодно. И снова это повторю. Жаль, что ты отказываешься от моей помощи и не хочешь принимать подарки. Но я не сдамся. Буду таким же назойливым и вредным, как Гурьянов. Замучаю тебя приставаниями.

– Не говори так! – засмеялась я. – У тебя с ним ничего общего. И слава богу!

После слов Кирилла гора свалилась с плеч. До этого момента мысли о чиновнике так и продолжали меня мучить. Хотя мы с Лизой и Панкратовым нашли подтверждение его грязным поступкам, но всё равно не смогли бы использовать полученные сведения. Я бы не рискнула открыто ввязаться в войну с серым кардиналом, он бы нас раздавил, как букашек.

Но если в борьбу вступил Кирилл – это совсем другое дело. Наверняка Гурьянов понял, насколько сильный у меня защитник. Теперь я в безопасности, и «Софлайн» тоже.

*****

В начале двенадцатого мы поднялись наверх, чтобы я забрала куртку и сумку. Сначала заглянули в Анин номер, дочка спала. В приоткрытой двери няниной комнаты тихо бормотал телевизор. Хорошо, что караулит ребёнка, хоть какая-то польза от этой вредительницы.

Кирилл включил свет в гостиной президентского люкса и посмотрел на меня.

– Такая ты чудесная, Соня…

Он протянул руку, переплёл наши пальцы и потянул меня к себе. В лёгкие вторгся аромат мужского парфюма, горячая шершавая ладонь сжимала мою, заставляя рассудок отступать. Возбуждение горячим вихрем носилось по венам.

Я поняла, что нет сил сопротивляться… Мы были совершенно одни в этом огромном роскошном люксе – только я и Кирилл, и нас обоих неудержимо влекло друг к другу.

– Не уходи, милая… Останься… – шепнул мне на ухо мужчина, обхватывая сильными руками и прижимая к своему телу.

Я поняла, что теряю сознание, плавлюсь, как плитка шоколада на солнце. Ещё немного – и безвольно повисну в железных объятьях любимого…

Да, любимого…

Теперь, как никогда прежде, стало ясно, что я всю жизнь, с нашей первой встречи, продолжала любить Кирилла. Как ни старалась вычеркнуть из памяти, ничего не получилось. Он всегда был в моём сердце и никуда не исчезал. Не давал другим мужчинам шанса своим постоянным и невидимым присутствием в моей жизни…

Но если сейчас он просто поиграет со мной, я этого не переживу!

– Кирилл, мне надо идти, – тяжело дыша, ответила я и высвободилась из объятий. Таких горячих, желанных…

В глазах мужчины промелькнуло отчаянье.

– Соня, нет… – хрипло выдохнул Кирилл. – Ну почему?! Почему нет? Что ты от меня шарахаешься каждый раз?

– А что ты хочешь?! – возмутилась я, мгновенно приходя в себя. – Когда-то я безумно тебя любила, но ты был обручён с другой. Я была смешной девчонкой, с которой ты случайно переспал в не совсем трезвом состоянии, а потом ужасно раскаивался. А сейчас ты что от меня хочешь? Развлечься? Закрутить лёгкую интрижку? Нет, извини, но ничего не получится! Я на это не согласна! Да, я очень тебе благодарна за то, что ты меня защитил и избавил от многих проблем. У нас ребёнок, и, как родители Олежки, мы будем ещё очень долго поддерживать добрые отношения. Но на этом всё.

Выпалив эти слова прямо в лицо Кириллу, я бросилась к двери. В груди малиновым комом нарастало отчаянье. Я добровольно отказывалась от того, что мне сейчас хотелось больше всего на свете – остаться, отдаться любимому мужчине, снова почувствовать себя его половинкой…

Кирилл попытался ухватить меня за руку, но я вырвалась.

– Соня, постой! Послушай… Хорошо, ты права. Я понимаю, что многое сделал не так… Ты меня любила, когда была совсем малышкой, а я этого не понял и не оценил. А теперь ты изменилась, превратилась в невероятную женщину, от которой я просто схожу с ума… Но… Я уважаю твоё мнение. Ты уже не та смешная синичка, а взрослый человек с собственными взглядами и принципами…

У меня внутри оборвалась тонкая струна, полоснув по обнажённым нервам… Сильно прикусив губу, чтобы привести себя в чувство и не расплакаться, я распахнула дверь и вылетела из номера.

Сделала шаг вдоль коридора… Ноги подкашивались, сердце рвалось в клочья от дикой боли, но я понимала, что если сейчас не уйду и сдамся, поверю этим прекрасным серым глазам, которые смотрели на меня с такой мольбой, то потом мне будет в сто раз хуже.

Я уже такое испытала, и это страшно… Всё равно что лежать на железной решётке, под которой разведён несильный огонь. Он не убивает, но доставляет дикие мучения. И это продолжается долгие месяцы…

Или даже годы.

Быстрым шагом я устремилась к лифту, надеясь уйти поскорее – прежде, чем брызнут слёзы.

Но не пробежала и половину пути до холла…

Меня настигли – показалось, что сзади бесшумно и неотвратимо налетел дикий зверь. И тут же сдавил стальными тисками, развернул к себе, прижал изо всех сил к мощному жаркому телу.

– Соня, Соня… Да я же люблю тебя, глупая! Ну что ты говоришь? Интрижка, развлечься… Как ты можешь такое думать? Ты превратилась для меня в центр вселенной… Все мысли только о тебе! А ты постоянно вырываешься… Или даже пытаешься сбежать! Вот куда ты сейчас помчалась?

Кирилл подхватил меня на руки и одновременно накрыл мой рот поцелуем – жёстким, властным. Мне не оставляли возможности думать и сопротивляться.

И я вдруг поняла, что именно этого мне хочется больше всего…

Не думать. Не сопротивляться.

– Люблю тебя, милая, люблю, люблю, люблю, – лихорадочно повторял Кирилл, покрывая моё лицо поцелуями.

Обратный путь к люксу он преодолел за секунду, переметнулся в мгновение ока со мной на руках, как будто я ничего не весила.

Через пару минут мы уже опять находились в номере, и уверенные пальцы расстёгивали мои джинсы, жаркие ладони гладили спину и бёдра и одновременно избавляли от одежды, требовательные губы не отпускали, дарили наслаждение…

Я отзывалась на поцелуи – неумело, как могла, ведь у меня совсем не было опыта. Отдавалась своему чувству и помнила только об одном – рядом мужчина, который только что признался мне в любви.

И он не остановится, он совершенно точно сейчас возьмёт то, что уже считает своим…

От этой мысли по моему телу пробежал озноб волнения вперемешку с бешеным желанием. Мне было страшно, но я умирала от страсти. Столько лет мечтала об этом моменте. Когда бы я ни думала о сексе, перед глазами всегда возникал образ одного-единственного мужчины. И сейчас моя мечта должна была исполниться.

Полностью меня раздев, Кирилл отстранился. Я видела по его глазам, что ему хочется на меня посмотреть, и он ясно дал понять, что увиденное его восхищает.

Мужчина снова подхватил меня на руки – теперь уже совсем голую – и понёс в спальню. Ухитрился как-то стащить одеяло, чтобы уложить меня на роскошное ложе – размеры кровати были таковы, что её хотелось назвать именно так. Постельное бельё пахло свежестью, не сомневаюсь, его здесь меняют каждый день. А я бы не отказалась, чтобы оно пахло Кириллом, потому что его запах был для меня лучше любого искусственного аромата.

– Теперь ты мне поверила? – спросил мужчина, нависая надо мной.

Он тоже разделся, и я гладила его массивные плечи, удивляясь, что его кожа на ощупь совсем как шёлк.

– Я влюбился в тебя, синичка, – продолжил Кирилл. – Влюбился… И сейчас испытываю чувства, которых раньше даже не знал. Я никогда такого не чувствовал. Люблю тебя, маленькая… Это всерьёз и надолго, поверь мне.

Я всхлипнула, понимая, что сейчас уж точно расплачусь. Когда летела по коридору, ещё как-то смогла сдержаться, но вот теперь сил уже не хватает…

– Милая… Любимая…

Горячие губы снова нашли мой рот, наше дыхание смешивалось, пьяня сильнее вина.

Кирилл ненадолго расслабился и на миг вдавил меня в кровать пылающим обнажённым телом. Я задохнулась, но вес тут же уменьшился – любимый снова опёрся локтями о кровать, и его каменные бицепсы напряглись.

Тело Кирилла меня восхищало, он был похож на тренированного зверя, в каждом мускуле которого затаилась сдерживаемая мощь.

Я волновалась, как же без этого… Оставалось только полностью довериться партнёру, его опыту и деликатности. Но, несмотря на страх, я всё-таки дрожала от нетерпения. Поцелуи Кирилла меня взбудоражили, распалили, его настойчивые прикосновения превратили в чашу, наполненную до краёв кипящим вином.

Я гладила спину Кирилла, скользила пальцами по его шее и затылку, зарывалась в волосы. Мы обнимались и перекатывались на огромной кровати, то я оказывалась сверху, то он. Ощущала любимого каждой своей клеточкой, чувствовала его желание.

Ласки Кирилла становились всё более смелыми, меня это раскрепощало и заводило. Я млела и растворялась в жарком удовольствии. Минуты бежали одна за другой… Я уже ничего не стеснялась, скованность осталась где-то в стороне. С удивлением понимала, что готова раскрыться до конца перед этим мужчиной. Всё, что он со мной делал, сводило с ума, разливалось по телу медовой истомой – сладкой и мучительной одновременно…

И в тот момент, когда я уже не могла терпеть этого жара, опалявшего меня изнутри и снаружи, произошло самое главное… Решительное вторжение – и мы замерли, оба изумлённые тем, что с нами произошло. Мы превратились в одно целое, вернулись к сути, задуманной природой.

– Соня, Соня, – рвано выдохнул Кирилл, и я поняла, что голос его не слушается, и губы тоже. – Как же так? Я понимаю, что это невозможно, но… У меня такое ощущение, что у тебя сейчас всё впервые… Тебе не больно?

У него на лбу выступила испарина. Он держался из последних сил, видимо, боясь причинить мне боль.

– Нет, всё хорошо, – прошептала я в ответ. – Просто после тебя у меня никого не было.

– И это чувствуется… Девочка моя… Сладкая… Сколько раз ты ещё меня удивишь, а?

Кирилл сжал мои запястья у меня над головой, и мы отправились в путешествие, которое вначале было размеренным, но постепенно стало почти диким. Наши переплетённые тела двигались в нарастающем ритме, приближая нас к вершине блаженства. Наконец, мы достигли пока, и это было настолько ярко и сильно, что потом ещё долгих полчаса мы не могли отдышаться и прийти в себя. Только лежали, обнявшись, и прислушивались к эху испытанного наслаждения.