5

Купальник я забыла, поэтому просто опустив ноги, сидела на пристани и следила за купающимися подростками. Смотрела на них, а видела оборотня, которого нельзя называть по имени, потому что он злится. Он в моей голове засел крепко. Мне осталось только решиться. Выпить обезболивающее, что наверняка у Милены или мамы найдётся.

Я отдамся Дыю. Надо успеть до поездки в город…

Не хочу уезжать. А что если не смогу без него? Надо подумать, как лучше поступить…

— Алиса! — Я обернулась. У озера стоял папа и махал мне рукой. — Поехали до деревни съездим за продуктами.

Почему бы и нет?

В машине было прохладно. Кондиционер работал хорошо. Но я маялась.

— Папа, давай поговорим, — строго заявила я. — Я не пойду за Лаева.

Отец выехал на трассу и погнал микроавтобус к ближайшей деревне.

— Слушай, не маленькая, — он заметно нервничал. — В то, что Егор тебя хотел друзьям отдать, убить хотел, поверил только я. Никто до сих пор в это не верит.

— И даже мама? — жалостливо и разочарованно спросила я, глядя на его гордый профиль.

— Даже она. Никто. А я верю, потому что потребовал от меня Егор часть моих накоплений. И я сказал ему, что ничего не получит. Я собираюсь переписать всё своё имущество на дочерей и ты, Алиса, получишь бо́льшую часть. И когда охранник сказал, что со школы тебя забрал брат, я тут же вызвал полицию и поехал тебя искать. И сейчас он с чем приедет, не известно. Здоровье моё не очень, поэтому нужен тебе защитник. Лаев увезёт тебя в Москву. Так будет лучше.

Вся эта история меня серьёзно отвлекла от мыслей об оборотне. И когда я стала приходить в себя, на моём телефоне появился сигнал связи.

И тут уже не до волков и леса, я погрузилась в переписку с Иволгиным, Сонькой и ещё парочкой однокурсников. Позвонила работодателю. Мне предложили место в одном архиве, как раз для меня: без людей, тишина и одиночество.

— Не ищи работу, — сказал отец.

Мы заехали в какую-то деревню, остановились у магазина. Там много стояло машин. Здание было современным из кирпича и видимо со всех окрестностей съезжались затариваться именно сюда. Наша семья, ита, к привезла с собой провианта на месяц, но женщинам всё время что-то не хватает. А гости почти каждый день.

Я на минуту оторвалась от телефона и посмотрела вокруг.

— Какой страшный мужик, — ахнула я, заметив огромного, толстого урода, заросшего тёмными волосами и бородой. Ещё и одет в замызганные серо-коричневый комбинезон. Он неуклюже переваливался при ходьбе, закреплял что-то в открытом кузове своего большого пикапа.

— Алиса, будь снисходительна к людям, — усмехнулся папа, — Если это дровосек, то неудивительно, что он так выглядит.

— Я не о внешности, он похож на медведя. А ещё на маньяка.

— Ты пойдёшь со мной?

— Не, у меня переписка.

— Я быстро, — сказал папа и взял несколько баулов. — Не расстраивайся, милая, можем вообще брачный договор составить.

— Зашибись, — фыркнула я, когда он оставил меня одну. — Алло, — протянула я в трубку, откидываясь на спинку кресла и, закидывая свои кроссовки к лобовому окну, пока папа не видит. В маечку втряхнула грудь стояком, а то, как маячки вываливались.

— Алиса, привет, — радостно ответил Иволгин Платон. — Слушай… тут такие споры.

— Какие? — усмехнулась я. — Меня обсуждаете?

— Конечно, ты девчонка красивая… в общем… даже не знаю. Алис, ходят слухи, что ты девочка.

— Нет, кончено, — покраснела я и опустила ноги на коврик. — У меня был мужчина. — Я закрыла глаза и вспомнила своего оборотня. — Взрослый, очень интересный. После такого только в лесбиянки, но ни как ни к другому мужчине.

— Я помогу забыть.

Я рассмеялась, закинув голову назад.

В этот момент дверь рядом открылась. Я не смогла сообразить, что произошло. Тот огромный мужик, похожий на медведя, рывком вытащил меня на улицу. Только я собралась крикнуть, как он меня ударил.

Папа ещё так неудачно припарковался, не на солнце, а в тени, прямо в кусты машину поставил. А я от удара теряла зрение и не смогла кричать. Мир поплыл из-под ног, я потеряла сознание.

***

Мрак создавали старые ели. Облезлые, высокие, некоторые покосились. Впервые видела, чтобы деревья поросли серым лишайником так, что при первом взгляде смотрелось, как пепел или грязный снег, осевший на ветвях.

Лиственные деревья поражены паутинным клещом, и эти жуткие растянутые молочные сетки на ветвях наводили дикий страх. А земля почти вся была усыпана прошлогодней листвой, и сквозь неё проклёвывалась трава.

Между колючих кустов стелился сизый туман, хотя был день, и редкие лучи солнца доставали до земли. Но небо серело, хмурилось, предвещая дождь.

Отекло лицо, и усиливалось давление на глаза, потому что меня несли вниз головой на плече. Запястья мои были связаны верёвкой, достаточно туго, так, что я не смогла освободить руки.

Огромный вонючий мужик. Ещё и лохматый шёл по лесу, так же неуклюже, как и у магазина, передвигался вперевалочку. Он кряхтел и ворчал. И у меня тряслась нижняя губа от страха, когда его лапа легла мне на попу.

Ох, не на шашлыки мы так глубоко уходили в лес.

Маньяк скинул меня на землю в ворох старой листвы, прогнившей и плохо пахнущей. У меня закружилась голова, но я смогла рассмотреть дом в лесной глуши. Это был старинный сруб, где брёвна были просто гигантскими. Низкий вход и покосившаяся крыша, заросшая мхами и кустами. Дом терялся в общем пейзаже и прятался в тайге, как часть её.

Я попыталась издать хоть какой-то звук, но леденящий ужас сковал моё горло.

Недалеко от дома, в кустах валялись черепа. Настоящие людские и два коровьих. А рядом гнила человеческая одежда и, судя по побрякушкам, выглядывающим из травы — здесь раздевались девушки.

Неужели вот так оборвётся моя жизнь?

Я в этот момент переосмыслила всё своё жалкое существование. И поняла, что меня трясёт от страха, а не от того, что ужасный мужчина ко мне прикасается. Значит — нет болезней у меня.

И во всём круговороте мыслей была острая жалость, что я не отдалась мифическому оборотню. Так сильно полюбила и не успела ему об этом сказать.

Мужчина был не просто огромным и грузным, он ещё был непропорциональным с достаточно длинными руками и сильно искривлёнными ногами. Кривизну не могли скрыть широкие брюки комбинезона. Его борода и лохмы были каштанового цвета, но в сумраке, что наваливался на мир, была заметна медная рыжина. А маленькие глазки светло-карие смотрели на меня, когда я панически пыталась избавиться от верёвок и отползала назад.

Я сглотнула пересохшим горлом. Взяла себя в руки на мгновение и закричала. Мой крик высокий и отчаянный спугнул птиц где-то рядом.

Мужчина прищурился одним глазом. Лицо скривилось, словно ему больно. Нависший лоб над глазами сморщился, толстые губы в бороде разъехались, показав мне жёлтые зубы. Резкий звук его разозлил.

Я попыталась встать, скользила руками по влажной грязной листве и траве. Меня поймали за ногу, и сколько я не пиналась, было невозможно вырваться из крепких рук. Я билась, кричала, но ударилась плечами об доски крыльца. Меня втащили ещё в более глубокий мрак — жилище маньяка.

Воняло чем-то невыносимо тошнотворным. Я связанными руками цеплялась за двери и косяки, но меня одним движением швырнули на кровать.

Избушка была маленькой и состояла из одной комнаты. Большая кровать, печка с лежанкой. Огромный стол, заляпанный…

Кровью он заляпан!

Поэтому так и воняло в доме. Половицы огромные, нависшие балки чердачных перекрытий. Вся древесина закопчённая. И тусклый свет это всё освещал через мутные стёкла маленьких окошек.

А кровать, как и сам дом, монументальная, засыпанная вонючими одеялами без пододеяльников, подушка перьевая без наволочки, вся в жирных пятнах. Ещё лежала пара шкур, одна, из которых — коровья прямо с хвостом. Хвост свисал к грязному полу облезлой кисточкой.

В горле запершило, я не могла кричать. Сильно ослабла, тихо скуля. Слёзы катились градом и, стекая ручьями с лица, падали на приподнятую белую грудь. Именно на грудь уставился мужик, который расстёгивал комбинезон рядом с кроватью. Он раздевался.

— Пожалуйста, можно с вами поговорить? — простонала я. — Можно же договориться…

Нельзя.

Он снял комбинезон, а там такая туша, что мне стало дурно. На огромном жирном теле завивалась рыжая волосня. Я почувствовала приступ тошноты. Мне не хватало воздуха. Я резко отвернулась от насильника и стала дышать ртом, чтобы не блевануть прямо на этой чудной кроватке, на которой какого говна только не было, осталось мне отметиться. Я вцепилась в верёвку зубами, стала рвать её и перегрызать.

За окном стемнело, и в доме стало совсем зловеще сумрачно. И в этой безысходной чернухе заблестели глаза мужика. Засияли жёлтыми огоньками.

— Дый!!! — закричала я, призывая волка, осознав, что передо мной оборотень.

Чудовище опять зажмурилось. И я стала кричать до хрипа, пока уродец насуплено не полез на кровать ко мне.

Я почему-то вспоминала, как дружки Егора меня раздевали. При этом они рассказывали, что будут со мной делать. В подробностях. Сказали, что я к утру инвалидкой останусь, когда они повеселятся. Так вот толпа Егоровых дружков ничто по сравнению с тем, что заползало на меня.

Оно стояло на четвереньках, а я под ним, перестала дышать.

Зверь неожиданно повернул голову в сторону. Густая борода стала ползти на грудь и руки. Угрюмое лицо перекосилось, и жёлтые зубы стали расти и вытягиваться. Огромные клыки. Итак, большая голова увеличилась в размере и покрылась мехом полностью. Съехали наверх два маленьких круглых ушка.

Я лежала под огромным бурым медведем.

***

Животное замахнулось лапой, чтобы ударить меня. Но в дом ворвался поток свежего воздуха. Входная дверь с грохотом слетела с петель. Это отвлекло медведя, и я спешно спустилась под него. А там уже между его кривых, лохматых лап попыталась скатиться с кровати по коровьей шкуре.

Неповоротливый, нерасторопный медведь не сразу понял, что я пытаюсь улизнуть. Жопой своей меховой двинул, поворачиваясь на кровати, и меня откинуло обратно на ужасную подушку.

Медведь басовито заревел, выпуская когти. Кинул свою тушу вперёд с кровати.

Одно мгновение, по стене, у печки в мою сторону юркнула тень. Оборотень-волк оказался на кровати. Изогнулся, защищая меня, прикрывая своим телом и заезжая мохнатым хвостом по лицу. Вся шерсть его встала дыбом, как иглы торчала вверх. Задняя волчья лапа прятала когти и медленно скидывала меня с кровати на пол, аккуратно подталкивая.

Я соскользнула вниз и забилась в угол под окном. Волк видоизменялся. Человеческого ничего не оставалось, он превращался в огромного зверя. Чуть меньше медведя, но только совсем малость. Его морда узкая разъехалась и покрылась страшными складками. Глаза загорелись жёлтым пламенем. Раскрылась пасть. Я такой пасти даже на фото с акулами не видела. Там внутри было два ряда острейших клыков, как иглы.

Руки-лапы изогнулись и на пальцах засияли длинные когти. Они уже не были мутно-серого цвета, это были самые настоящие стальные калинки. Даже сияли, как наточенные.

Медведь попытался встать на задние лапы, но ударился башкой бестолковой об балку на потолке. В этот момент волк сделал бросок.

Ох, не справиться волку с медведем!

Но мой волк необычный, он слишком быстрый, очень юркий. И сильный. Он вцепился медведю в шею и, закусив шкуру с мясом, попытался вырвать кусок.

У медведя такие лапы! Что пришлось волку отступить и метнуться в сторону. Дый оттолкнулся задними конечностями от старой печи, когтями длинными сбив один из кирпичей кладки. Опрокинул жирного медведя, свалив его на грязный пол. Забрался ему на спину и стал рвать холку. Но медведь рухнул вместе с волком на стену. Думал придавить, но серый хищник ускользнул, и медведь один упал, задев волка когтями.

Медведь сообразил вдруг, что волк не просто так пришёл. Я двумя руками пыталась открыть окно, а оно не в какую. Нашла на полу что-то вроде старой наковальни и кинула в стекло.

Ворвался в ужасную берлогу сильный тёплый ветер. Я панически сбивала стекло из оконного проёма.

Медведь с рёвом рванул в мою сторону. Половицы мощные, но под оборотнем-медведем прогибались.

Волк мгновенно отреагировал, наскочил на него и вцепился в шею, когти запустил в шкуру. Два гигантских оборотня жутко и страшно рыча, свились в один комок, добили печь, разрушив её наполовину.

Когда медведь поднял волка над собой, чтобы оторвать от себя, Дый вцепился когтистой лапой в балку. Сила зверей была настолько мощной, что балка — гигантское бревно не выдержало. Волк со всего маха ударил по балке кулаком, и потолок вместе с покосившейся крышей рухнул в дом.

Я только выпала из окна в кусты. Побежала к топору, что видела за избушкой. Нашла его и, зажав топор каблуком вверх своими коленями, стала срезать верёвку с дрожащих запястий.

Пошёл проливной дождь. Холодная, непроглядная пелена. Как из ведра, до нитки намочил всю мою одежду. Я почему-то не падала в обморок, не придавалась панике. Меня словно подменили. Я думала только о своём защитнике. Который может не справиться один с медведем.

Дом ходил ходуном. Вверх вылетали палки. Два оборотня месились под обломками, не показываясь наружу.

И тут из разрушенной крыши, раскинув лапы в стороны, вырвался огромный, ревущий медведь. Я схватила скользкое топорище и, размахнувшись со всей своей ненавистью, швырнула топор в его противную страшную морду.

Вот недаром папа меня стрелять и метать ножи учил. Топор влетел медведю в глаз. Глазное яблоко вместе с кровью полилось по морде, что мокла под проливным дождём. Медведь заорал просто невыносимым рёвом. Я, шмыгая носом, скинула мокрые волосы с лица и пошла, искать, чем бы ещё кинуть. Нашла топор поменьше. В этот раз прицелилась, щурясь от льющейся с неба воды. Размахнулась…

Мимо!

Медведь, ломая брёвна, кинулся ко мне. Уже прыжок хотел совершить, но злобной, одноглазой мордой провалился в прогнившие доски и сломанный дверной косяк.

По уцелевшей печной трубе из развалин вылез окровавленный и весь всклоченный волк. Его глаза сияли, как два маленьких солнца. Он оттолкнулся от трубы, сломав её, и рухнул на медведя, утопив того в обломках.

Я отбежала в сторону, потому что доски летали рядом. Прижимаясь к земле и укрывая голову от щепок, я пробежала дальше по утоптанной тропинке в сторону леса.

Остановилась, ожидая победителя. Дождь смешался с моими слезами.

— Алиска!!!

Я обернулась. Из тайги на узкую тропу выбежал высокий худощавый мужчина в белой рубахе и классических чёрных брюках. Даже сквозь пелену дождя, я узнала своего брата Егора.

— Вот она! — крикнул Егор и за его спиной появился мой папа и около десятка незнакомых мужчин.

— Папа! — закричала я и со всех ног побежала навстречу к отцу.

Он раскинул руки в стороны, и я влетела в его объятия, запрыгнула на отца с ногами, с силой вцепившись в него. Меня пробивала дрожь, меня колотила истерика, но я боялась отпустить папу.

Мою болезнь, как рукой сняло. Я не боялась прикосновений, а стала в них нуждаться. В голове произошло чёткое разделение всего мира на своих и чужих. Так вот папа был самым близким мне человеком, а самый любимый у меня не человек вовсе.

Через папино плечо я смотрела на Егора. Он очень похож на отца. Прямо один в один с такими же тёмными кругами под глазами, такой же прямой нос и широкие брови. Только очень худой и бледный.

— Как выросла, — сорвалось с его губ, он заворожённо смотрел на меня.

Это звучало, как угроза, и отец решил меня вынести из леса.

Я ничего не могла сделать. Я совсем ослабла, а к разрушенному дому подходили вооружённые люди.