7
— Я слышала, ты говорил, — улыбнулась я.
Сидела у него на коленях и пальцами чесала бороду. А он, закинув голову к стволу сосны, наслаждался ухаживаниями. Посмотрел на меня, хитро улыбнулся, показывая клыки. А заходящее солнце лучами устремилось вглубь его глаз, сделав их почти чёрными. И улыбка у него невероятно красивая. Ямочки на щеках и морщинки у глаз. И такой он стал милый, что я влюблялась всё сильнее и сильнее. И терялась от этого, потому что, как человек разумный начинала думать о будущем. Плакали мои мечты о белом платье и украшенном цветами лимузине. Никакого медового месяца на берегах тихого океана.
Он словно почувствовал, что я расстроилась, погладил меня по спине мягкой рукой, не задевая когтями. И я почувствовала, как опять становится хорошо, мысли уходят…
Колдует что ли?
Я нахмурилась и приподняла одну бровь. А он продолжал улыбаться и смотреть такими сказочными, магическими глазами, в которых таилась бесконечная тайга.
— Раз не говоришь со мной, я домой пойду.
Меньше всего хотелось уходить, но и ночевать под ёлкой не хотелось вовсе…
— Что дальше?
Я расстраивалась, он успокаивал. И пошла невидимая борьба.
Пока я не услышала отдалённые голоса.
Меня искали. А руки горячие скользили по моей спине и губы припали к моей шее. Оборотень звучно вдохнул мой запах и на выдохе шепнул:
— Приходи.
Он отпустил меня, и я спешно стала натягивать на себя сорочку. Дедушкина рубаха так и не высохла, поэтому я просто взяла её в руки. Посмотрела на себя. На ногах не осталось крови и семени. Я была, как сбежавшая в дождь девица.
— Я рядом, — шорох его голоса, хрип и скрип. Ему ещё было тяжело говорить.
Он рядом. Он всегда со мной. По влажной траве я отошла к скале и набрала горсть земляники. Его глаза светились в лучах заходящего солнца. Он вставал на четыре конечности и пятился назад, медленно исчезая из вида в густых кустах, что росли между соснами.
Мой мужчина. Первый и, я бы очень хотела, чтобы он остался единственным.
— Алиска! — обеспокоенно кричал отец.
Я выпрямилась и с улыбкой посмотрела на целую делегацию, что пожаловала к скалам. Кушала ягоды из ладони. И пока отец собирался высказать мне всё, что он думает о моих прогулках по лесу, вперёд выбежала Милена с хвостом на макушке, в спортивном костюме. Глаза округлила и кинулась собирать землянику.
— Ничего себе! Посмотрите, сколько ягод! — восторженно кричала она на весь лес. — Папа! Давай пакет, сейчас на пирог соберём.
— Ох, ничего себе! — присоединился к ней Егор. Этот пришёл меня искать в брюках и брендовой тёмной рубахе по фигуре. И золотые часы поблёскивали на его бледной худощавой руке.
Брат поднял на меня хитрые серо-голубые глаза и улыбнулся.
С ними пришёл дед-рыболов и внимательно с ухмылкой меня рассматривал. Он знал, к кому я бегаю. Он всё обо мне знал, но никому не рассказал.
Меня вдруг окутало тепло. Смеясь, мы собирали землянику. Папа пожурил меня, но не сделал выговор, потому что Милена встала на мою сторону и заявила, что сама готова сбегать в столь чудесное место, как эти скалы, усыпанные ароматными лесными ягодами.
Мы уходили домой шумной семейной компанией. И рука Егора неожиданно мне легла на плечо. Никто этого не заметил. Как будто так и должно быть. И я не отшатнулась, не сопротивлялась. Ела ягоды и смеялась шуткам Милены.
Хорошо было. А стало ещё лучше, когда я обернулась и увидела два огонька глаз оборотня в полутьме леса.
Провожал меня. Знал, что я вернусь.
Наверно это был самый прекрасный вечер в нашей семье. Потому что в этот час мы были единым целым. Очень не хватало Лизоньки, но ей с отцом лучше, чем с мамой.
Пирог был готов, готовили чашки. Мы с Миленой накрывали на стол. В кресле под светом жёлтых ламп сидел в кресле мой представительный старший брат Егор. Следил за мной. Я переоделась. Теперь в джинсах и футболке была в ярком контрасте с его деловым классическим костюмом. Он не просто так оделся. Прямо с дачи, он поедет в аэропорт. И вообще он не мог избавиться от бизнес-стиля. Только рубахи, только брюки.
— Говорят, Лаев Витя на тебя глаз положил, — сказал мне Егор, перебирая в цепких длинных пальцах крупную монетку, как шулер карту.
— Хочешь выбить ему глаз? — без улыбки спросила я.
Какая-то мелкая девочка, что продолжала сидеть внутри меня и любить старшего брата очень надеялась, что егор способен влезть в мою личную жизнь и освободить от ненавистного жениха.
Милена ушла на кухню. Остались мы с Егором наедине. Совсем немного времени провела я с братом.
— Я хотел попросить у тебя за всё прощение, — монетка неожиданно исчезла у него из руки, он показал пустые ладони. Поднялся с кресла и вытащил монетку у меня из-за уха.
Ухо моё покраснела, я с опаской улыбалась, смотрела в его жёсткое лицо. Нельзя было от Егора ждать чего-то хорошего. Но так хотелось!
— Ты ненавидишь меня? — тихо спросила я.
— Да, — неожиданно, мерзко, до ледяного холода в сердце.
— За что? — я сделала шаг назад.
— За то, что не умерла, — очень тихо улыбнулся Егор. — Маленькая наследница папиного состояния.
— Ну, наконец-то примирение!!! — обрадовалась мама, застав нас с Егором вместе. — А то у нас Алиса любит выдумывать всякие истории!
Я быстрым шагом направилась в комнату родителей. Там наткнулась на папу.
— Он мне угрожает, — шепнула я на ухо отцу.
— Он сегодня уедет, — тихо ответил мне единственный защитник.
Ну, я так думала, что он единственный…
***
На следующий день опять приехали Сидоровичи. Ни-Ни с мамой приходил здороваться. "Мамой" Тётя Ира Сидорович, сама себя так называла. Она пришла в комнату родителей и осталась стоять на пороге. Старая такая, сушёная. Обеспокоенно смотрела на меня, когда я вышла к ней полностью закутавшись в одеяло.
— Здравствуй, Алиса, — улыбнулась она. — Мы с Ни-Ни очень благодарны тебе за спасение.
— Не стоит, — усмехнулась я, глядя, как радостно бульдог виляет попой.
— Знаешь, — начала тётка Ира. — Многие женщины посчитают меня ненормальной, потому что я собаку считаю за своего ребёнка. Так сильно люблю, что очень переживаю за него.
У неё не было детей. И муж нехороший. Почему я должна думать, что она ненормальная, если сама замуж хочу за оборотня?
— Я не осуждаю, — улыбнулась я.
Она покивала и вложила мне в руку свою визитку.
— Моему мужу не доверяй, а мне всегда можешь позвонить, — тихо шепнула она.
— Что-то произошло? — очень сильно удивилась я.
— Слухи нехорошие ходят, — еле слышно ответила Ирина и оглянулась в гостиную, где собрались очередные гости.
Егор, который должен был на пару часов приехать к нам, остался на пару дней и с Миленой уже сутки пьянствовал и травил анекдоты. Витя прописался у нас и присоединился к компании пьющих. И Сидоровичи приехали со своим вином.
Одним словом, покоя не было.
— Какие? — сильно обеспокоилась я, убираю руку с карточкой в одеяло.
— Всякие, Алиса, — она взяла на руки Ни-Ни. — Если что, позвони мне. Мы тебе жизнью обязаны, и добром отплатим за добро.
— Спасибо, конечно, но я надеюсь, что ваша помощь будет не нужна, — хмыкнула непонимающе и вернулась в спальню.
Мне стоило переехать на свой третий этаж, чтобы не слышать эти голоса, что радовались жизни. Лгали сами себе, что в нашей семье полное единство. И не слушать вопли Вити, который призывал меня выпить и оторваться.
Мама положила на кровать выстиранное и поглаженное красное платье в белый горошек, на пол положила красные тапочки.
— Бусы какие у тебя красивые! Где только такой камень нашли, — смеялась мамочка, целуя меня. — Бабки все обзавидовались. Одевайся, сегодня мама Вити приезжает.
— Зачем? — недовольно отозвалась я.
— Знакомиться, — мама поцеловала меня в лоб и ушла.
Я разделась догола. Между ног уже вились завитки, а ножки покрылись волосками. Мне всё некогда даже поухаживать за собой. Накинула платье и запахнула его. Нежнейшая натуральная ткань приятно холодила тело. Обволакивала грудь и в белых горошинах вставали возбуждённые соски.
Секса захотелось. Чтобы вот так мужские руки ласкали, как эта лёгкая ткань.
Вступила в тапочки и стала расчёсывать волосы. Убрала их в высокий хвост на макушке, как любила делать старшая сестра. Как не крути, я от неё многое брала и слушала, что она говорит. У меня опыта в жизни почти никакого, а у неё вагон и маленькая тележка.
Бусы, конечно, тоже надела. Они — мой талисман.
Гостиная была наполнена запахами жареных колбасок и выпивки. Шум стоял такой, что уши болели. Играла музыка. Егор, как на випе в столице с иголочки. Приметил меня взглядом, хотел оторваться от выпивших Милены и господина Сидоровича, но его перехватил за локоть наш папа и увёл на веранду.
За мной проследила высокая, женщина в теле. Она была одета в узкое цветастое платье, что некрасиво подчёркивало лишние жирки на боках. Волосы светлые уложены в причёску, она стояла на каблуках. Рядом с ней встал Витя. Семейное сходство было на лицо. Они что-то пошептались и двинулись ко мне.
Предполагаемая свекровь смотрела на меня, как на товар. Я скромно опустила глаза, когда они подошли ко мне впритык. И никакого спасения.
Папа с Егором вышли на веранду и сквозь тюль, что шевелился на сквозняке, я видела, как они улыбаются друг другу. Так даже волки не улыбаются. Их страшные улыбки говорили мне, что разговор очень неприятный.
Мама была только рада, что я сейчас буду общаться с мамой Вити, бабки и деды вообще меня не замечали. О пьяной Милене и говорить было нечего, она прожигала меня взглядом и навернула ещё стопку водки.
И только бедный, влюблённый в меня подросток Вася, очень сильно переживал. Но издалека.
— Здравствуй, Алиса, — женщина пальцем подцепила меня за подбородок и подняла голову, внимательно рассматривая моё лицо. — Хорошенькая. Ты прав, Витя. Нужно заказать фотосессию и послать в модельное агентство. Такая красота в глуши пропадает. — Она рассмотрела меня со всех сторон и обратила внимание на мою грудь. — Бельё не носишь? — глаза её недовольно сузились. — А этот маньяк тебя трогал?
— Нет, — тихо ответила я.
Витя довольно потирал руки:
— И дотрагиваться теперь можно. Не трясёт больше.
— Можно, — разрешила женщина. — Раз Лёня за дочь столько денег даёт, то можно брать.
Я опять посмотрела на папу и Егора. Они уже накренились друг к другу и рычали что-то. Конфликт не перерос в драку, хотя шло к тому. Но Егор вдруг передумал, махнул на отца рукой и ушёл. В гостиной появился.
— Мам, Милена, я уезжаю. У меня самолёт через пять часов.
— Ой, Егорушка, — вся в умиление мать Виктора побежала со всеми женщинами прощаться с моим старшим братом.
Они целовали и обнимали Егора. Бабки ему с собой ягод и огурцов натоварили. А Егор сквозь толпу одарил меня ледяным взглядом.
Я ещё не знала, что за конфликт. Не подозревала, насколько страшную игру затеял Егор. И я ему сильно мешала.
Я стояла в стороне и не собиралась с ним прощаться.
Толпа вывалила во двор. Гостиная опустела. Одинокий отец прошёл к столу и налил себе стакан водки.
— Тебе надо уехать завтра, — сказал папа и обронил стакан. Поморщился и высмотрел в тарелках себе маринованный огурчик. — В Москву с Лаевым.
— Как скажешь, папа, — хмыкнула я.
— Непохоже на тебя, — печально улыбнулся он. — Если не уедешь, Егор убьёт тебя.
— Неужели сможет? — испугалась я.
— Я все свои активы на тебя переписал, — он рухнул на диван и, закинув голову назад, закрыл глаза. В этот момент я увидела, какой он старый и уставший. — Но после свадьбы. Первым делом купи себе квартиру, как бы твои родственники не отговаривали. Всегда сможешь от мужа уйти при необходимости. И деньги экономь.
— Хорошо, — я подошла к нему ближе. — Пап, я должна тебе кое-что рассказать.
— Расскажи, — кивнул он и налил себе ещё водки.
— Там в лесу, у этого маньяка…, — я наткнулась на его непроницаемый взгляд. — Меня спас мужчина. Дом не рухнул просто так.
— И что за мужчина? — заинтересованно смотрел на меня отец.
— Он местный, — сказала я. — И…
Я не договорила. Все вернулись в гостиную. Опять стало шумно. Меня за плечи обнял Витя. Потряс, как игрушкой.
— Пошли к тебе в комнату, — тихо шепнул на ухо.
Я коварно улыбнулась и вскинула бровь. А папа, который взгляд от меня не отрывал, нахмурился, застыв со стаканом водки в руках.
— В лес, — провела по лицу Вити пальцами. Взяла его за руку и потянула за собой.
Витька с удовольствием согласился.
Мы вышли на веранду. Время было послеобеденное и солнце неожиданно спряталось за тучи. Я смело шла к дальней калитке, тянула за собой молодого мужчину.
— Алиска! — позвал меня дед-рыболов. — Смотри, не ошибись!
— Я уже решила! — крикнула, не глядя на него.
— Да, мы всё решили! — подтвердил Витя, уже весь воспалённый фантазиями сексуального толка на лоне природы.
— Алиска! — кричал вслед дед. — Это на всю жизнь. От человека уйдёшь, от зверя никогда!!!
— Это о чём он? — шёл за мной Витя, рассекая траву.
— Фамилия твоя не нравится, — усмехнулась я. — не обращай внимания, он старый.
— А-а, — протянул Витька. Шёл за мной по кустам, и я опять его взгляд задом чувствовала. В подтверждение моих самых неприятных догадок, он сказал, — Алиска, жопка у тебя такая аппетитная. Не хочешь в попку? А остальное в первую брачную ночь?
— Что так? — пока шла впереди, состряпала недовольную физиономию, скривилась и даже от отвращения язык показала.
— Тебе понравится, я осторожно, — его ручища ущипнула мою ягодицу.
— Давай до озера дойдём в лесу, там решим куда. А в рот взять можно? — подогревала я дурака.
Не могла простить его мамашу, за то, что трогала меня за лицо, тварь! Как игрушку своему сыну выбирала! Уродина! И сынок такой же. В попку ему! Сейчас Дый ему в рожу даст. Только надо, чтобы у Вити запах был соответствующий. Чтобы трахаться хотел и рядом со мной стоял.
Я резко остановилась, и Витька-бугай чуть меня с ног не сбил, наткнувшись.
— Прости, — удержал меня.
Нет нельзя, чтобы Витя меня так сильно хотел. Не хочу, чтобы оборотень убил его. Хочу, чтобы запугал сильно.
— Витя, расскажи, где мы будем жить и смысл твоей работы. Мне это нужно, чтобы настроиться, — строго попросила я.
Витя растерялся от моего голоса. Видно, что в семье мама — главное действующее лицо, раз папа развёлся. Где мама — командир, там сынки — подкаблучники. Это мне ещё Милена говорила, когда свою забитую свекровь упоминала в разговорах. А Милене я доверяла в вопросах любви и быта.
— Ну, — почесал Витя затылок. — Работаю я сейчас с мамой.
Я натянуто улыбнулась и продолжила путь к лесу.