8

Витя так погрузился в рассказы, что забыл, зачем изначально шёл в лес. А я, открыв рот, смотрела на него большими удивлёнными глазами и задавала наводящие вопросы.

От работы мой жених перешёл к любимой теме. Оказалось Витя любит заниматься в тренажёрных залах и проводить время в ночных клубах, где красуется своими накаченными руками перед посетительницами. Забывшись напрочь с кем разговаривает, стал рассказывать, какой он опытный любовник, и что любой женщине с ним будет хорошо.

Я знала, с кем хорошо женщине. Но молчала.

Заливал Витя или нет, я не знала. Но количество девушек меня поразило. Всегда считала, что паскудники не могут любить и создать полноценную семью.

Мы прошли по лесной дороге. В сумраке краски листвы и хвои стали насыщенными. Потому что создавался контраст между тусклым светом и чёрной глубиной леса.

— Слышь, Алиса, пошли лучше домой, поздно уже, — опасливо сказал Витя, оторопело оглядываясь по сторонам. Но идти за мной не переставал.

— Не бойся, человек, — прошептала я и улизнула в сторону от дороги по таинственной тропе туда, где стоял пень. Туда, где ждал меня мой самец.

— В смысле, человек? — голос его дрогнул, он вроде пробирался за мной, но всё время был настороже.

Я оторвалась от него и побежала по знакомому месту. Под ногами проваливался мягкий мох. Кроны деревьев стали шуметь. Ветер усиливался перед грозой. И с каждой минутой становилось темнее.

Я подбежала к пню и села на него. Сложила ноги вместе и стала ждать, когда Витя выскочит из зарослей. Он выскочил, но лицо его было настолько напуганным, что я думаю, он совсем передумал меня девственности лишать.

— Здесь, — улыбнулась я.

— Ну, нахрен, — поёжился мужчина. — Не выпендривайся, пошли обратно…

Он замер. Рот медленно стал открываться, глаза округлялись. Витя сильно побледнел.

— Что? — усмехнулась я и обернулась.

Дый выходил из леса, медленно, бесшумно. Крался, приникнув к земле, как самый опасный хищник этого леса. И в полутьме блестели жёлтым огнём два глаза.

Впечатляющий.

Умереть от страха можно, если не знать, какой он на самом деле классный. Он бесстрашный, сильный и добрый. Даже Ни-Ни пожалел.

Правда немного мотало его от человека к волку. Вот опять задние лапы волчьи и хвост виляет. Гребень на холке дыбом встал.

— Что, Витя? Здесь никого нет, — продолжала я улыбаться.

— Как нет? — взвизгнул Витя, трясущейся рукой показывая мне за спину.

— Кроме нас никого, — я расставила руки в стороны и посмотрела окрест себя. — Витенька, что с тобой?

— Обернись!!! — он стал отходить назад, покрылся холодным потом.

— Ну, обернулась.

Я встала на пень и покрутилась вокруг себя. Посмотрела на оборотня, который подошёл в плотную к пню и поднялся на задних лапах.

Это очень впечатляющее зрелище, я знала, я это пережила.

Дый огромный и достаточно страшный в своих размерах. Мы стали с ним одного роста, потому что я продолжала стоять на пне.

Глаза в глаза.

Взгляды поцеловались, поприветствовали друг друга.

— Он стоит рядом с тобой! — верещал Витя.

— Да нет здесь никого!!! — заорала я на трясущегося от страха человека. — Ты наркоман что ли?!

Витя ничего не понимал. Дрожащей рукой он достал телефон и попытался сделать то, что пыталась я, когда впервые увидела оборотня.

Я стала красоваться, принимая разные позы.

— Вот так красиво? — спросила я, натянув платье и выставив попу.

Витя, не обнаружив на экране зверя, стал задыхаться. Качал головой, вытирал вспотевшее лицо.

Лапа оборотня мягкая и нежная легла мне на талию.

— Витя! Что с тобой? Ты меня больше не хочешь? — рассмеялась я. — Передумал жениться?

При этих словах Дый огрызнулся и показал человеку оскалившуюся морду.

Лаев заорал от страха и кинулся прочь, ломая кусты.

Я в голос рассмеялась, откинувшись на сильное плечо оборотня.

— Ты всех моих женихов распугал, — я закинула руку и погладила его за острым ухом.

Оборотень прикрыл глаза от удовольствия и кряхтел, посмеиваясь.

— Придётся твоей стать, раз ты такой собственник, — я повернулась и взяла в ладони его большое лицо. — Я хочу тебя.

Он хитро прищурил один глаз и, взяв меня на руки, утащил в лес.

***

Дый жалел меня и оберегал. Он перекидывался из огромного зверя в более человеческий вид. Уменьшались все его члены, и половой орган тоже. Мне нельзя было такого огромного в себя вмещать, и оборотень это знал.

Его лицо с острыми чертами хищника. Выпирающие угловатые скулы, длинный костлявый нос и широкий рот. Борода короткая. Брови широкие от переносицы вскинутые вверх. Вытянутые уши. И чёрно-серый гребень на голове, в заходящем солнце, отливал алыми красками. Прикрытые ненасытные глаза с длинными ресницами.

И руки!

Ни у какого Вити нет таких стальных мышц, таких резко очерченных жгутов на теле. Крепкие руки держали меня на весу.

Мои волосы тёрлись об ствол сосны, и путалась в них пахучая, ароматная смола. Спина сквозь платье ощущала рельефную кору. Но эти ощущения ничто по сравнению с распирающим сладким наслаждением входящего в меня члена.

Я мало что знала о сексе. То немногое что успела изучить не шло в сравнение с тем, что со мной делал мой любовник.

Он меня так изогнул, что я содрогнулась от жёсткого давления внутри. Пальцы поддерживали под попу и фиксировали в одной позе. А потом трение, постоянное и резкое. В одну сторону входил резкими рывками и так быстро, что я закричала. Внутри что-то копилось и давило.

О сквирте я только читала. Это когда создаётся давление на одну точку внутри. Меня начинало трясти, и от смущения, что теку, я зажмурилась и подкусила губу.

А Дый навалился, не давая мне уйти от собственного наслаждения. Он чувствовал меня, все мои переживания. Питался моими эмоциями. Лакал моё смущение, ласкал моё тело.

Толчок, другой, и я почувствовала, что из меня выливаются соки. И больше не было этого леса, этого мира. Остался только жёсткий член, который меня массировал, распирал, давил. Боль была. Но и была эйфория от его шипения и рычащего стона.

Язык шершавый вылизывал моё лицо. И всё происходящее было похоже на сладкую пытку, где я беспомощно, ослабленными руками хваталась за широкие плечи и длинные волосы Дыя.

— Да- а-а, — протяжно заныла я, боясь назвать его по имени.

Одни и те же движения. Жестокий напор внутри. И я уже вся мокрая, вся горящая взорвалась. Меня стало трясти в опытных руках. Стиснув зубы, я ломалась, стонала и взрывалась искромётным оргазмом.

— Алиса, — шептал он и зарычал.

Давление внутри усилилось. Член ворвался в глубину моего лона.

Толчок другой.

На всю дину.

Там болезненно медовая схватка. Меня накрыло ещё раз уже совершено другим оргазмом, не похожим на первый. Онемели конечности, я потеряла ориентацию. Оставалось только надеется на его руки, которые продолжали крепко меня держать.

Взмокшая, как загнанная лошадка, я опала на него. Он забрал у меня все силы. Повисла беспомощно в его объятиях.

Волк аккуратно опустился на траву и лёг на спину, уложив моё безвольное, ватное тело на себя. И только в таком положении член с хлюпаньем вышел из меня.

Я тяжело дышала. Открыла глаза, чтобы увидеть его широкий торс. Пальцами перебирала шёлковую светло-серую дорожку на его смуглом теле.

— Мне было восемь месяцев, когда ты свой нос в мою коляску совал, — усмехнулась я. — Ты наверно очень взрослый. И очень опытный. Такого я не ожидала.

Он гладил меня по волосам и спине. И в этот раз я не сопротивлялась его колдовству. Дый успокаивал меня. Гипнотизировал. Я расслаблялась и душой, и телом.

— Завтра меня хотят забрать в Москву. Я не поеду, — мне хотелось спать. Мне не хотелось думать, что придётся возвращаться к людям.

— Завтра, — выдохнул он. — Приходи навсегда.

— И куда мы пойдём? — я с трудом оторвала голову от его груди, посмотрела в лицо. Он лежал, закинув одну руку за голову. Глаза полуприкрыты, а в зубах он держал травинку. Был у него такой пофигический, довольный вид, что я не сомневалась — у него есть план.

— Вещи, — прошипел он, зажимая в белоснежных зубах травинку. — Немного. Уходим… навсегда… вместе…

— Я люблю тебя, — я провела по его бороде пальцами. — Слышишь меня, оборотень. Только не оставь меня одну. Я…,… — мне плакать захотелось от мысли, что мы не будем вместе. — Я без тебя уже не смогу.

— Завтра, — хрипнул он и чуть приподняв голову посмотрел мне в глаза. — Ты … завтра… будешь моя….

— Я, итак, твоя, — усмехнулась я и дотянулась до его губ. Чмокнула.

***

Уходить не хотелось. Но папка с дедом ведь опять искать придут.

Он провожал меня до границы с лесом. Наши пальцы были сплетены, скрещены, как сердца и души. Невидимые нити повязали нас. И теперь мне было всё равно на учёбу, города и машины. Если Дый захочет, я останусь с ним навсегда. И буду спрашивать, могу ли я стать такой же, как он.

Да. Я хочу иметь хвост, лапы и ушки вытянутые. Я хочу с любимым перекидываться в зверя и бегать с ним по лесу.

Я смотрел в тёмные глаза и улыбнулась.

На прощание Дый подарил мне поцелуй. Сладкий, долгий, томящий.

— Я рядом, — выдохнул он мне в губы, и его пальцы пригладили мои волосы.

И я ушла, не оглядываясь.

А на встречу уже шёл дед-рыбак. Один шёл. Ничего не сказал при встрече. Хотя видок у меня был, что надо.

Почему дед пришёл один, стало понятным, когда в гостиной из нормальных людей осталась только одна бабуля. Все ужрались вусмерть.

Сидоровичей и Лаевых в нашем доме не было. Разъехались по домам. Зато наши отличились. И мама неожиданно вместе с папой в обнимку лежала на диване, совершенно нетрезвая.

— Что так развезло? — спросила я у бабушки с дедушкой.

— Не знаю, — озабоченно ответила бабушка, убирая со стола. — Может, что-то смешали.

Бабуля не пила спиртное, потому что здоровье не позволяло. А дед-рыбак бдел с утра до ночи.

Я помогла убрать со стола.

— Вещи собери, — сказа дед, подметая пол в кухне. — Завтра Витька тебя в Москву заберёт.

— Ага, — отозвалась я.

— Отцу меньше недели осталось, — тихо сказала бабушка, погладив меня по руке.

— Как? — я выронила тарелку из рук, и она нырнула в мыльную воду. — Вы о чём? Это та болезнь?

Дед с бабкой с сожалением смотрели на меня.

— Мамка твоя не выдержит такого, сердце у неё слабое. Так что не сопротивляйся, Алиса, надо с Витей ехать.

— Конечно, — согласилась я, потому что поднимать вопрос проживания с оборотнем в лесу смысла не было.

Помыла посуду и отправилась принимать душ на второй этаж. Под тёплыми потоками воды, вычёсывала янтарную смолу из волос и сладко вспоминала, как мне было хорошо сегодня. Накатывало возбуждение.

Завтра.

Я отдамся ему завтра с такой же страстью. И ещё хочу что-нибудь попробовать.

В одном полотенце прошлёпала влажными ногами по лестнице на третий этаж. В доме уже было тихо. Все спали. И это почему-то успокаивало.

В своей комнате я сложила в рюкзак только нужные вещи. В основном походные. Но платье в горошек, как символ первой любви, тоже упаковала, оно много места не заняло.

Я думала о том, что меня могут не отпустить. Поэтому решила проснуться пораньше. Только деду всё рассказать с кем ухожу, и покинуть мир людей навсегда.

В маленькой кожаной сумочке лежал дамский пистолет. Ну, папа его так назвал. Был он маленьким, но очень опасным. Там же лежал мой телефон и карточка Ирины Сидорович. А ещё моя банковская карточка. Не думаю, что это всё в лесу пригодится, но я собрала всё необходимое.

Оделась в нижнее бельё, сама не понимала зачем. И легла спать в коротком светлом платье.

Маялась на белых подушках, смотрела на убывающую луну в чёрном небе, что светила за окном, как большой фонарь. И протягивала руку, чтобы прикоснуться к свету.

А потом услышала сквозь неглубокий сон треск, как будто дрова горели в печи, щёлкая смолой. И запах дыма…