Глава 11

Совещание длилось уже несколько часов. Все устали, был уже поздний вечер, но нужно было определиться с тем, что делать и как выстраивать свою работу с учётом имеющихся данных.

— Ладно, резюмируем, — выдохнул я, обводя взглядом моих сотрудников и близких людей, после того как мы переработали и проанализировали огромное количество информации. — Кирьянов является своеобразным промежуточным звеном между заказчиками и промежуточными исполнителями в высших эшелонах власти. Никаких данных, что он как-то связан с тем же Георгием Гараниным, у нас нет.

— Да, сдаётся мне, что он просто некий связующий элемент, — слово взял Егор, потирая шею и отложив ручку с бумагами. Оба работавших с ним эриля по этому делу уже полностью вымотались и теперь смотрели в одну точку ничего не соображающими взглядами. — Я уверен, что он даже не знает, на кого работает. Просто с другой стороны есть такой же Кирьянов, передающий ему голую информацию, указания и деньги. Со своей стороны, он контактирует с заинтересованными министерствами и людьми. Это подтверждают данные, предоставленные Рокотовым, Демидовым и Лаптевым. С моей стороны — девяносто восемь процентов, что мы от него никакой конкретной информации не получим.

— Хорошо, какой расклад по ним и другим министрам, включая президента, о котором я просил утром? — я посмотрел на Дубова, понимая, что им потребуются несколько дней отдыха после сегодняшнего мозгового штурма.

— Никого из действующих министров и нашего любимого президента в текущих реалиях трогать нельзя. Они нам нужны живыми и здоровыми, чтобы избежать на этом этапе неконтролируемых и непредсказуемых проблем, — пододвинув к себе исписанные рунами листы, проговорил Егор. — Девяносто шесть процентов на каждого. Что касается Кирьянова… — он замолчал, обдумывая то, что хочет сказать. — Официальный допрос скажется негативно и больно ударит прежде всего по нам, как и неофициальный. Все и так знают, что СБ под него копает, поэтому они, в свою очередь, усиленно копают под нас и стараются отвлечь всеми возможными способами. Только его ликвидация даст нам время, чтобы подготовиться и выйти на крупных игроков. Им в этом случае нужно будет искать нового связного с такими же связями, а это небыстрое дело. Девяносто девять процентов, — решительно произнёс он, переводя на меня взгляд. — Это должно выглядеть естественно, несчастный случай, например. Силовой метод неоднозначен, снижает вероятность до шестидесяти процентов.

— Тогда это к Роману, — невозмутимо проговорил Рокотов, откинувшись на спинку стула. — Мои ребята тоже могут исполнить всё по высшему разряду, но всегда есть пресловутый человеческий фактор. Лучше подстраховаться и в случае шумихи оформить всё через сторонний заказ в Гильдию.

— А я ещё вчера днём предлагал ему подавиться косточкой, — хмыкнул Ромка. — А вообще, без проблем. У меня непроверенные люди сейчас в Гильдии, поэтому я возьму его на себя. Мне нужно знать оптимальное время, наиболее выгодное для нас, — пожал плечами Гаранин. — Егор, просчитаешь?

— Разумеется, — ответил Дубов, и в кабинете воцарилась тишина. — Через неделю, не раньше, будет оптимально. Но сразу предупреждаю, это станет первой костью в эффекте падающего домино в том плане, который хотел осуществить Громов. И отступать будет уже некуда, — все как-то синхронно посмотрели на меня, явно ожидая озвученного решения.

— Ты же понимаешь, что он в любом случае попадёт на виселицу, а нам рано или поздно придётся заняться всем этим сбродом? — мягко поинтересовался у меня Рокотов, по-своему истолковав моё молчание.

— Да, мне нужно всё обдумать, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Найдите мне Рощина. Если понадобится, достаньте его из-под земли. Вот кто точно связан со всеми причастными и непричастными. Совещание окончено.

— Рома, зайди ко мне, — перед тем как выйти из кабинета, бросил Рокотов прикрывшему глаза Гаранину.

— Слушаюсь, папочка, — еле слышно ответил он, потирая переносицу обеими ладонями.

— Знаешь, зачем он тебя вызывает? — поинтересовалась Ванда, рассматривая Ромку обеспокоенным взглядом. Похоже, в школе у них тоже что-то произошло, о чём они мне решили не рассказывать.

— Да, есть предположения. Устюгов уже явно доложил и поиздевался над Ваниной некомпетентностью, а мне придётся сейчас страдать, — выдохнул Рома, поднимаясь на ноги и подходя к ожидающей его ответа Вишневецкой. — Вэн, иди домой, не жди меня. Я понятия не имею, сколько займёт сеанс психотерапии у находящегося не в духе полковника, — он обнял её и поцеловал в лоб.

— Хорошо, — она кивнула, слабо улыбнувшись. — Попытайся ему не перечить и со всем соглашайся, когда он будет на тебя кричать. Он тогда быстрее выдохнется и отпустит тебя домой.

— Неплохой, в общем-то, совет, — прошептал Рома и, отстранившись, вышел из кабинета, оставляя меня с Вандой наедине.

— Дима, тебе нужно отдохнуть, — она сочувственно посмотрела на меня. — Мы понимаем, что решение по Кирьянову непростое. Иди домой.

— Конечно, я не останусь здесь ночевать, — поморщился я. — Мне нужно ещё сделать одно важное дело.

Ванда некоторое время на меня смотрела, после чего вздохнула и вышла из кабинета. Я обвёл взглядом пустое помещение. Все думают, что я не хочу трогать Кирьянова. Но они ошибаются. У нас есть доказательства его делишек благодаря Тиму на три самых жутких смертных казни. Но что-то меня останавливало от принятия решения, и я чувствовал, что нужно немного подождать. Тем более что время у меня ещё было. А своим предчувствиям я привык доверять.

Я вышел из кабинета, закрывая его на ключ. Эдуарда в приёмной не было. Либо он уже ушёл домой, либо в его голову опять пришла какая-нибудь гениальная идея, как получше модернизировать защитный контур на здании.

Спустившись в подвал, я зашёл в коридор, ведущий к Оракулу, и остановился перед открывшейся передо мной дверью. Ну, если ты так сильно меня ждёшь, то давай поговорим.

Решительно пройдя небольшой коридорчик, я вошёл в полутёмную комнату, слыша, как за моей спиной практически бесшумно закрывается дверь.

— Ты наконец-то пришёл, — мелодичный голос разлетелся по комнате, и подул лёгкий ветерок, несущий в себе приятный цветочный аромат. Свечи, расставленные по периметру, зажглись, а статуя девушки словно засветилась изнутри.

— Хочу задать тебе всего один вопрос. Я так понимаю, что только ты сможешь на него ответить, — ровно проговорил я, делая шаг вперёд.

— В наших отношениях произошёл небольшой прогресс, — рассмеялась она, и статуя, как мне показалось, пришла в едва заметное движение. По крайней мере, плащ на ней точно начал развиваться под воздействием усиливающегося ветра.

— Это не значит, что я тебя простил.

— У меня не было выхода…

— Выход есть всегда, — твёрдо перебил я её. — Но мне это неинтересно. Как не интересуют твои мотивы.

— Тогда что тебя интересует? — ветер стал холоднее, а в голосе Оракула проскользнули стальные нотки.

— Там, в поезде, когда я попал в ловушку в школе, что это было? — прямо спросил я её, прекрасно осознавая, что она поймёт, о чём я говорю. Ещё в кабинете во время совещания у меня возникло чувство, что только она сможет мне ответить. Я не мог как следует сосредоточиться, постоянно возвращаясь к видениям, где все мои близкие умирают. — Это было будущее? — уточнил я, когда молчание начало затягиваться.

— Это всего лишь один из вариантов будущего, — помедлив, ответила она. Ветер прекратился, и воздух стал сгущаться, усиливая нарастающую тревогу. — Будущее — это стечение обстоятельств, и даже небольшое отклонение от предначертанного пути может всё изменить, — обтекаемо ответила мне Оракул.

— Мне нужно знать, это произойдёт или нет? — с нажимом проговорил я. — Когда планировался взрыв этого здания, ты знала, что это неминуемо. Судьба, так вы все говорите.

— Этого могло не произойти, если бы Эдуард знал о некоторых вещах. Но их не было в его время, поэтому он не мог этого предвидеть и предотвратить. Всё было бы иначе, если бы он был более внимателен к деталям современного мира, — голос Оракула был холодным, но я не чувствовал раздражения или злости. Я ощутил себя учеником, которому наставник рассказывает прописные истины. — То же самое касается того, что ты увидел. Будущее, в отличие от прошлого, легко изменить. И оно всегда меняется, заставляя сестричек переписывать свою Книгу Судеб раз за разом.

— Я тебя понял, — я склонил голову в небольшом полупоклоне и развернулся, чтобы выйти из ритуальной комнаты.

— Их жизни в твоих руках, — разнёсся голос Оракула вместе с порывом всё того же тёплого ветра, несущего в себе запах цветов.

— Спасибо, — я решительно шагнул в открывшуюся передо мной дверь. Не то чтобы её слова меня успокоили, но они дали небольшую уверенность в том, что я смогу что-то изменить.

— И да, ты колеблешься, — я резко остановился. — Но иногда тяжёлые решения следует принимать в одиночку для общего блага. Тебе под силу изменить будущее, но тебе не под силу изменить людей, ограждая их от того, что является их сутью. Если у тебя это получится, я принесу свои извинения, — раздался мелодичный смех, и я решительно вышел из комнаты, захлопывая дверь.

Выйдя из здания СБ, я направился домой пешком. Нужно было немного проветриться и прийти в себя. Не хочу ещё больше пугать Лену, которая и так в последнее время, чувствуя моё состояние, переживает за всех нас больше, чем мы сами.

* * *

Я проспал. Когда открыл глаза, то уставился невидящим взглядом на часы, показывающие одиннадцать утра. Схватив телефон, я не обнаружил ни одного пропущенного вызова и сообщения. Похоже, мне дали возможность выспаться и отдохнуть.

Пройдя по квартире, я не обнаружил Лену, запоздало увидел записку на столе, где она писала, что поехала на конюшню, а кошка поела и я не должен вестись на её голодный взгляд. Я пристально посмотрел на Леди, сидевшую на подоконнике и глядевшую на меня печальными глазами.

— Прости, твоя хозяйка запретила тебя кормить, — улыбнулся я, наливая себе кофе.

Я ещё раз прочитал записку. Видимо, что-то случилось, и Олег попросил её приехать, потому что вечером она мне ничего не говорила, хотя мы долго болтали о всяких пустяках, прежде чем переместиться в кровать.

Выпив кофе и позавтракав, я оделся и с помощью портала переместился прямиком в свою приёмную.

— За время твоего отсутствия ничего экстраординарного не произошло. Дубов, Вишневецкая и Гаранин сдали свои экзамены и вернулись на рабочие места. Кирьянов делает вид, что он обычный секретарь и варит президенту отвратительный кофе, Рощина не нашли даже под землёй, хотя нам известно, что страну он не покидал. Леуцкий чего-то ждёт и затаился в гаранинском особняке. Сводки об оперативной обстановке и отчёты по вчерашним задержаниям от Боброва и Рокотова на твоём столе, — невозмутимо отчитался Эдуард.

— Ты не в духе, — сказал я, направляясь к своему кабинету.

— Тебя там ждёт Демидов. Как ты понимаешь, остановить это эмоциональное торнадо, когда ему что-то нужно, не представляется возможным без причинения ему тяжкого вреда здоровью, — процедил Эд и вернулся к каким-то бумагам на своём столе.

— Да, в этом я не могу с тобой не согласиться, — пробормотал я и открыл дверь кабинета.

На диванчике сидел Демидов, перебирая бумажки и делая какие-то записи.

— О, вот и ты, — встрепенулся он и поднялся на ноги. — Ты опаздываешь.

— Я задерживаюсь, — пояснил я, сбрасывая с себя куртку и садясь на своё место, сразу же начиная просматривать отчёты от Рокотова. — У тебя что-то важное, или тебя не устраивает твой кабинет? — я решил проявить вежливость и поинтересоваться причиной присутствия Лео в моём кабинете.

— Почему вы все такие спокойные? — он не выдержал и всплеснул руками. — До меня дошли очень тревожные слухи о готовящемся в нашей стране теракте с использованием биологического оружия…

— Лео, успокойся. В нашей стране каждый день, да через день готовятся какие-то теракты, спонсируемые враждебными нам странами, преступными группировками и просто какими-нибудь обиженными психами, — терпеливо пояснил я. — Вся суть СБ состоит в том, чтобы о большинстве этих терактов никто и никогда не узнал. И Рокотов совместно со всеми отделами предотвращает всё это так, что я о них узнаю вот из этих сухих отчётов и крайне редко лично от Ивана Михайловича, если нужно применить что-то, выходящее за рамки его полномочий.

— В том-то и дело, что прошло уже несколько дней, а мы ничего не можем выяснить. Хотя я уверен, что атака готовится, — упрямо продолжил на меня наседать Лео.

— Значит, мы в конечном счёте всё выясним. Ты когда начнёшь укомплектовывать свой отдел? У тебя, кроме Семёнова, здесь никого нет.

— Я за этим сюда и пришёл. Вот список моих внештатных сотрудников, и ты должен их утвердить, — он протянул мне листы, над которыми корпел, когда я сюда пришёл.

Я пробежался глазами по незнакомым мне именам и удивлённо посмотрел на Лео.

— Двести четыре человека? Лео, ты издеваешься? — мягко поинтересовался я.

— Это лишь малая часть. Я встретился с каждым потенциальным кандидатом и утвердил только этих. Благо, мне хватает всего пары минут, чтобы выяснить, подходит нам этот человек или нет, — он посмотрел на меня кристально честными глазами. — Это информаторы, Дима. Представители низших Гильдий: проститутки, оружейники, лекари, банды. Вот с бандами вообще интересно получается…

— Так, стоп! — я поднял руку, стараясь переварить услышанное. — Информаторы?

— Ну конечно. Вся суть внутренней разведки держится на этом, — Лео закатил глаза. — Они же — негранёный алмаз в получении информации. Даже Эдуард со мной согласен.

— А ну, раз Эдуард согласен, — протянул я. — Ты же понимаешь, что сотрудничество Гильдий и СБ невозможно…

— Сотрудничество глав Гильдий и СБ затруднительно, но бывают исключения, в виде нашего общего друга, разрывающегося на миллион маленьких Гаранчиков. Мне кажется, с таким режимом работы его Вишневецкая скоро из дома выкинет, — задумчиво проговорил Демидов.

— Не лезь в их жизнь, — твёрдо проговорил я. — Они сами во всём разберутся. Ладно, как ты предлагаешь оформить наше сотрудничество?

— Как внешнее совместительство, я же тебе об этом говорю, — он всплеснул руками. — Я поговорил с Леонтьевой, и она нашла какую-то статью, через которую это можно оформить. Они не будут числиться нашими сотрудниками и будут контактировать только со мной и со своим куратором.

— Лео, у тебя в отделе всего два человека, какие кураторы? — я зажмурился. — И вообще, когда ты всё это успел?

— Я ответственно подхожу к своей работе. Так вот, поставь подпись, и я уже начну хоть немного работать. И да, кстати, насчёт банд. Я поговорил с Алексеем Бойко, он сегодня утром пришёл в себя, и попросил рассмотреть предложение о нашем тесном сотрудничестве. Иван Михайлович тоже имеет виды на банды, предлагая с их помощью усилить порты, аэропорт, вокзалы и вообще стратегически важные для нас места. Бойко пока думает, но мне кажется, что согласится, особенно если ты с ним поговоришь и немного надавишь, — пробормотал Демидов и выхватил у меня из рук листы, на каждом из которых я поставил свою подпись.

— Похоже, от Гильдий в том виде, в котором они существовали до нашего прихода, скоро ничего не останется, — проговорил я, вздрагивая от противного звонка телефона, раздавшегося из пиджака Лео.

Он достал телефон и, посмотрев на номер, удивлённо перевёл взгляд на меня.

— Это твоя жена звонит, — почему-то шёпотом сообщил он мне.

— Ну так ответь, — я пожал плечами.

— Я, как бы это мягче выразиться, её побаиваюсь, — доверительно сообщил мне Лео и принял вызов, оставив меня в полном недоумении от такого признания. — Да, Леночка, что случилось?

— Демидов, ты что сделал с моей кошкой⁈ — по кабинету разнёсся недовольный и рассерженный голос моей супруги, когда Лео чуть не выронил телефон, активировав громкую связь.

— Я не понимаю, ты можешь пояснить? — улыбнулся он в трубку, прикладывая руку ко лбу.

— Она ничего не ест! Чем ты её кормил, пока жил в нашей квартире? — требовательно спросила Лена, а я прикрыл глаза, вжимаясь в кресло, вспомивая, что не сообщил ей про изменившиеся гастрономические предпочтения её любимицы.

— Эм, я же уже рассказывал Диме, — Демидов укоризненно посмотрел на меня. — Так вышло, что кроме лобстеров…

— Демидов, ты кормил несколько недель кошку лобстерами? — голос Лены зазвенел. — Ты вообще понимаешь, что у неё склонность к мочекаменной болезни и ей категорически нельзя есть морепродукты! У неё специальный сбалансированный корм.

— Леночка…

— Что «мяу»? Ешь, что дали! — рявкнула моя всегда спокойная жена.

— Я, у меня здесь ничего нет из еды, — ошарашенно произнёс Лео, лихорадочно осматривая кабинет. Я закусил губу, чтобы не рассмеяться.

— Да при чём здесь ты? Ладно, я всё поняла. Больше так не делай, — уже в привычной манере спокойно произнесла супруга и отключилась.

— Как ты с ней живёшь? — сочувственно посмотрел на меня Демидов. — Ты вообще знаешь, на ком женился?

— Лена занималась выездкой лошадей и вбиванием в головы самоуверенных аристократов базовых понятий, включающих нормы приличия. Конечно, я знаю, на ком женился, — и я рассмеялся.

— Странные вы, — произнёс Лео, выходя из кабинета с гордо поднятой головой, сталкиваясь в дверях с моим дворецким Николаем.

Николай зашёл, поприветствовав меня, после чего махнул рукой кому-то за дверью. В кабинет ввалились несколько ребят из охраны и начали сгружать на пол какие-то коробки.

— Это что? — прямо спросил я у дворецкого, когда остальные покинули мой кабинет.

— Это вещи из хранилища, которые вы попросили меня разобрать. Я вам звонил, но вы не отвечали, а Эдуард Казимирович сказал, что я могу принести это всё сюда. Так как здесь много непонятных для меня артефактов, я решил, что разумнее всего убрать их из поместья, — чопорно пояснил он, заложив руки за спину. — Тем более что Елена Павловна сообщила, что в ближайшее время возвращаться в Тверь вы не планируете.

— И тебя пропустили внутрь со всем этим? — недоверчиво поинтересовался я, поднимаясь на ноги и открывая одну из коробок, заполненную полностью защитными футлярами.

— Иван Михайлович лично всё проверил и счёл безопасным, — кивнул Николай. — Я рассортировал вещи на четыре части. Первая: это деньги и драгоценности. Разумеется, сюда я их не повёз, а оставил в сейфах нашего поместья. Вторая часть — это артефакты, как вы и просили, упакованные каждый в защитный кофр. Третья — вещи, предназначение которых мне осталось непонятным. Я понятия не имею, что символизирует обычная игрушечная машинка или футбольный мяч и зачем вообще что-то подобное хранить в надёжном месте. Никаких магических эманаций от некоторых вещей не исходит, но всё равно рекомендую воспользоваться защитными перчатками и не трогать их голыми руками. Ну а четвёртая коробка — это бумаги и документы, с которыми, полагаю, вам нужно ознакомиться.

С этими словами он вышел из кабинета, оставив меня одного в полном замешательстве. Я не знал, что мне делать и как вообще реагировать на такой финт своих слуг.

Покачав головой, я начал открывать футляры с артефактами. Извлёк какую-то золотую жабу, красную перчатку, погребальную урну. На игрушечном медведе с человеческими глазами я сдался и решил, что на сегодня хватит. Закрыв коробку, принял решение отдать их в научный отдел. Пускай наши умники разбираются в их предназначении. Я им за это огромную зарплату плачу.

А мне самому нужно заняться бумагами из хранилища, там действительно могло обнаружиться что-то интересное. Не просто же так их держали в депозитных ячейках под охраной.

Кое-как я доволок эти коробки до научного отдела, не встретив, как назло, на пути никого, кто мог бы мне помочь. Молча сгрузил их под недоумёнными взглядами учёных на пол и выпрямился.

— Это артефакты и вещи непонятного происхождения. Проанализировать и составить отчёт, — коротко пояснил я вышедшему вперёд Вольфу.

Он держал в руках какую-то фиолетовую переливающуюся сферу и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я не стал слушать и удалился. Ладно, я сбежал, чтобы не попасть под очередной прессинг постоянно чем-то недовольных учёных.

Выйдя в коридор, я решил, что следует навестить Ромку и узнать, чем закончилась его встреча с Ваней. Мне нужно было знать, в какой форме он находится, и понять, могу ли я чем-нибудь помочь.