Глава 12

Я быстро дошёл до приёмной своего зама и уже хотел было открыть дверь, как услышал довольно громкий и напряжённый голос Полянского.

— Я не понимаю, Гаранин, что ты против меня имеешь?

— Я? Против тебя? Ничего, тебе показалось, — голос Ромки звучал как-то на редкость спокойно.

— Тогда почему ты на меня постоянно наезжаешь: то я что-то скрываю, то не умею работать, то слишком фамильярно разговариваю с Вандой и вообще со всеми сотрудниками, включая техничку Серафиму Ивановну, то дышу как-то неверно… — он замолчал, а я услышал характерный звук передёргиваемого затвора. Нахмурившись, я решительно взялся за ручку и открыл дверь, когда Полянский продолжил говорить. — Ты мог бы не чистить свой пистолет в приёмной?

— Извини, но, когда я делаю это в парке, на меня странно смотрят прохожие, — не глядя на него, ответил Ромка, опершись бёдрами на стол, стоявший напротив стола секретаря.

— Тогда делай это не в людном месте! — прокричал Полянский. Маги огня такие взрывные по темпераменту, что довести их до ручки возможно одним чихом.

— Чем, собственно, я и занимаюсь, — холодно отметил Ромка, после чего раздался очередной щелчок. Он поднял голову и кивнул мне в знак приветствия, продолжая собирать один из своих пистолетов.

— Ты же не просто так сюда притащился, показывая мне весь свой арсенал? — недовольно пробурчал Денис.

— Нет, я хотел посмотреть на человека, сумевшего так мастерски вклиниться в наш дружный сплочённый коллектив. И да, это моя приёмная, и я могу здесь находиться, когда мне взбредёт в голову, — равнодушно ответил ему Гаранин, демонстративно не глядя на меня.

— Посмотрел? Теперь можешь катиться на все четыре стороны по своим важным делам, — процедил Полянский, сквозь стиснутые зубы. — Вот, например, у тебя через тридцать минут встреча с Натальей Васильевной Княжиной из министерства образования.

— Мне нужно знать имя человека, который, как ты всех уверяешь, тебя прессовал так сильно, что ты чуть не загадил свои, безусловно, тебе чем-то дорогие штаны. Просто назови мне имя, и я от тебя отстану.

— Да что ты себе позволяешь? — вскинулся Полянский, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на Ромку с кулаками. Тот, в свою очередь, передёрнул затвор и вложил пистолет в кобуру.

— Ничего. Я уже давно себе ничего лишнего не позволяю. И я думаю, тебе лучше ответить на мой вопрос без лишнего сотрясания воздуха. Я не Дима, меня на жалость не развести, тем более тебе.

— Кажется, я уже говорил, что я не знаю его имени, — сдержанно пояснил Денис. — Как и не помню его лица.

На некоторое время в приёмной наступила тишина. Они пристально смотрели друг на друга, не мигая, и первым тяжёлый Ромкин взгляд не выдержал Денис, опустив глаза.

— Денис, опиши его, — выдохнул Гаранин, вставая на ноги. — Вас совсем ничему в ваших полицейских академиях не учат, что ли? Рост, вес, движения, показавшиеся тебе странными. Теперь понятно, почему у вас такая убогая статистика раскрываемости преступлений, если вы ориентируетесь только на лица. У тебя есть пять минут, чтобы написать все характеристики этого мужика, если он, конечно, был. Дмитрий Александрович, вы просто посмотреть на нас зашли или по делу? — повернулся он ко мне.

— Пойдём, поговорим, — я кивнул в сторону его кабинета и первым зашёл внутрь. — Что от тебя нужно министерству образования? — сразу же спросил я, чтобы не забыть об этом.

— Понятия не имею, — он пожал плечами и обошёл стол, сев в своё кресло. — Княжина с самого утра пытается до меня добраться, но Полянский справляется со своей ролью сторожевого, насколько хватает его силёнок. Наверное, хочет получить извинения за то, что я её чуть не убил, когда она ворвалась в тренировочный зал во время нашего с Устюговым спарринга, или ей что-то не понравилось помимо того, что я маг, убийца и просто очень плохой человек.

— Сильно на неё не дави, всё-таки пока реорганизация министерства образования в наши планы не входит, что, наверное, сильно огорчает Троицкого, — пробормотал я, садясь напротив Ромки. — Ты вчера поговорил с Ваней?

— А я мог отказаться от этого разговора? — он насмешливо посмотрел на меня. — Мне пришлось всё ему рассказать, и я чувствую себя очень гадко. Даже Ванда не знает обо всём этом, — он поморщился, доставая артефакт Владимира из кармана. Я заметил, что когда Рома нервничал, то всегда хватался за него. Не исключено, что это привычка, выработанная с детства, а артефакт, как поглотитель его энергии, здорово его успокаивал.

— Вы что решили? — поинтересовался я, когда тишина стала невыносимой.

— Он забрал рапорт о моём отстранении от оперативной работы при условии прохождения углубленной психотерапии лично от него, — невесело усмехнулся Ромка. — Надеюсь, что извращённое воображение Ивана Михайловича будет ограничено той акулой, и с остальным я справлюсь.

— Ясно. Зачем ты прессуешь Полянского? Мы его прочитали, он чист и действительно не помнит имени того мужика, о котором ты его расспрашиваешь, — я встал и подошёл к окну, открывая шторы и запуская дневной свет в полутёмное и мрачноватое помещение. Стройка здания Савина велась с какой-то пугающей быстротой. Но вопреки всем опасениям, он нас не доставал, и мы вообще о нём ни разу не слышали за всё это время.

— С ним поработал какой-то слабый менталист. Я же четыре года посещал занятия Рощина и знаю, наверное, весь теоретический материал по ментальной магии. Под действием стресса и других некоторых факторов можно легко сломить подобные простенькие блоки, — пояснил он. — Нам нужно знать, кто отправил людей в порт.

— Хорошо, развлекайся, — похлопал я его по плечу, подойдя сзади, и вышел из кабинета, где встретился с какой-то миловидной блондинкой, шагами меряющей приёмную. Я прошёл мимо неё не поздоровавшись. Она проводила меня равнодушным взглядом, видимо, не узнав начальника этой организации.

Поднимаясь к себе на этаж, я на лестнице столкнулся с Ваней.

— О, вот и ты. Зачем тебе нужен телефон, если ты его постоянно где-то оставляешь? — сухо поинтересовался он, развернулся и начал подниматься впереди меня.

— Наверное, в кармане куртки оставил, — похлопав себя по карманам, ответил я, идя по лестнице вслед за полковником.

— Я тебя искал. По какой-то причине не смог отследить тебя по камерам, — он открыл дверь в приёмную, где кроме Эда, находился Тим и ещё пара молодых парней, натягивающих какие-то провода под потолком.

Я и зашёл в свой кабинет, не зная, что ему ответить. Вместе со мной вошли Эд, Рокотов и Тим, и закрыли дверь.

— Что случилось? — я недоумённо посмотрел на них.

— Помнишь тот странный звонок от неизвестного, предлагающего тебе информацию по Кирьянову? — спросил Рокотов, заложив за спину руки.

— Конечно, — кивнул я, бросая взгляд на стационарный телефон.

— Он с восьми утра пытается прорваться через нашу защиту и дозвониться до тебя. Мы всё это время блокировали звонки и пытались отследить входящий номер, — я уставился на невозмутимого полковника.

— Я так понимаю, не отследили, — подытожил я.

— Нет. Предлагаю ослабить защиту и пропустить этот звонок. Послушаем, что он хочет сказать, ты как считаешь?

— Надо было сразу пропускать, — я сел в кресло, вновь уставившись на телефон. — А что, если он не позвонит?

— Позвонит, — уверенно проговорил Ваня, поворачиваясь к Тиму.

— Звонки проходят каждые тридцать минут. Последний был пять минут назад, — отчитался он. — Через двадцать минут я ослаблю защиту ровно на десять минут, — кивнул он, делая какие-то отметки в своём блокноте.

— Хорошо. Думаю, нужно пригласить всех заинтересованных лиц, пускай присутствуют при разговоре, — я посмотрел на Эдуарда.

— Егора нет, как и задействованных эрилей. Мы дали им дополнительный день отдыха, — пояснил Эд. — Используем Романа, какой-никакой расклад и он может сделать, — проговорив это, он вышел из кабинета, чтобы отдать соответствующие распоряжения.

— Ну что, подождём, — пробормотал я, постукивая пальцами по столешнице, ощущая начинающую накатывать на меня непонятную тревогу.

* * *

— Добрый день, могу я вас потревожить? — в кабинет следственного отдела после деликатного стука заглянул Антон Белевский, глядя на отвлёкшуюся на него Вишневецкую. Находившийся в кабинете Довлатов, деливший его с Вандой, поморщился и выпрямился, глядя на вошедшего мужчину с неприязнью.

— Вы уже нас потревожили, — недовольно ответила Ванда. — Вы опять заблудились? Похоже, пространственный кретинизм — довольно распространённое заболевание среди аристократов.

— Ох, нет, я не принадлежу к аристократии, — улыбнулся Белевский, закрывая за собой дверь. — И я специально зашёл к вам, чтобы поздороваться и угостить вас кофе. То, что продают здесь в кофейном автомате, кофе назвать нельзя, — он подошёл к столу Ванды и поставил на край стаканчик с крышкой. — Чёрный кофе с миндалём, со сливками и двумя ложками сахара. Чёрный кофе с корицей без сахара, — он поставил второй стакан на стол начальника следственного отдела.

— Кофейня «Полярная звезда?» — Довлатов удивлённо посмотрел на логотип, изображённый на стаканчике. — Они не готовят кофе навынос.

— Я умею быть очень убедительным, — улыбнулся Белевский, вновь подходя к столу Вишневецкой, которая, нахмурившись, смотрела на стаканчик. — Не бойтесь, там нет яда.

— Откуда вам известно, что именно мне нравится? — она перевела взгляд на Белевского, думая над тем, нравилось ей такое настойчивое внимание со стороны незнакомого ей мужчины или всё-таки нет.

— Я многое о вас знаю. Но мне не известно ничего о вашем муже…

— В столице есть человек, вращающийся в высших кругах, которому ничего не известно о Романе Гаранине? — не дав ответить Ванде, напряжённо произнёс Довлатов, демонстративно выливая кофе в раковину и выбрасывая стаканчик в урну. — Видимо, у них сменился бариста, отвратительный вкус.

— Гаранин? Вот как, — пробормотал Белевский и отшатнулся, когда дверь распахнулась, едва не сбив его с ног.

— Вэн, какого чёрта ты копаешься, у нас три минуты, — бросил ворвавшийся Роман встрепенувшейся девушке. — Ты кто? — он пристально посмотрел на Белевского посветлевшим глазами, поймав его взгляд.

— Антон Белевский, — улыбнулся предприниматель, протянув руку для рукопожатия, выдерживая эту игру взглядов.

— Понятия не имею, кто это, — ответил Гаранин, когда Антон отвёл взгляд.

— Это наш спонсор…

— А тот самый, — протянул Роман. — И что он здесь делает? Следственный отдел тоже нужно спонсировать?

— Нет, я уже ухожу, хорошего дня, Ванда, Денис Николаевич, — Белевский снова улыбнулся Вишневецкой и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

— Ванда…

— Ничего не говори, пойдём, — пробормотала она и, открыв крышку, сделала глоток любимого напитка и выбежала из кабинета. Роман на мгновение прикрыл глаза. В кабинете заметно похолодало.

— Рома, я знаю, что у тебя связаны руки, давай я с ним поговорю? — осторожно спросил Денис.

— Нет, всё нормально, — ответил Гаранин и вышел в коридор, очень тихо закрывая за собой дверь.

* * *

В кабинете к назначенному времени собрались все заинтересованные лица. Ванда, Ромка, Андрей, Ваня и Эдуард. Привлекать ещё кого-то мы не посчитали нужным.

Раздался звонок стационарного телефона, и я, выждав несколько секунд, снял трубку, стараясь говорить спокойным голосом:

— Наумов.

В трубке, как и в прошлый раз, послышались щелчки, шипение и гул в качестве фона.

— Я вам звонил по поводу Андрея Кирьянова, — раздался искусственно искажённый голос.

— Да, припоминаю, — ответил я, глядя перед собой.

— У меня есть интересные сведения о Кирьянове. Я могу их продать за хорошую цену. Приходи…

— У меня тоже есть очень много интересных сведений по Кирьянову, — я пожал плечами, будто неизвестный мог меня увидеть. — Почему вы считаете, что ваша информация может меня заинтересовать.

— Доказательства причастности к некоторым интересующим вас преступлениям. Предлагаю только один раз. Приходи по адресу: улица Ветров, дом номер восемнадцать. Поднимись на крышу, встреча состоится там. Можешь взять одного сопровождающего, только бабу. Если я увижу кого-то ещё, то не выйду. У тебя сорок минут. Если не придёшь, повторного предложения не будет.

— Подождите, — успел сказать я, но разговор уже прервался, и послышались прерывистые гудки. — Все всё слышали? — я обвёл собравшихся пристальным взглядом.

— Почему ты думаешь, что он говорит правду? — спросил Ромка, садясь в кресло рядом со мной, начиная выводить карту вероятностей. Правда, я сомневался, что у него что-то получится, учитывая, что не было никакой конкретной информации по звонившему.

— Он был очень убедительным, — хмыкнул я. — Какого ответа ты от меня ждёшь, ты сам всё слышал. Что-нибудь выходит?

— Нет, мало исходных данных. С равной долей вероятности тебя хотят выманить, чтобы убить, и то, что звонивший действительно является обычным продавцом секретов, — Ромка бросил ручку на стол, потирая лоб. — Лично я ставлю на первое. Я прекрасно знаю, какую нужно кинуть косточку влиятельному, очень осторожному и хорошо охраняемому человеку, чтобы выманить его наружу. — Взгляды переместились на Ромку. — Что? Вы думаете, я ни разу так не поступал?

— Неплохая перспектива, — пробормотал я. — Но думаю, нужно рискнуть. Меня убить не так-то просто, а упускать шанс получить необходимую информацию, которая может изменить всё — просто глупо.

— Один ты туда не пойдёшь, — категорично заявил Ромка.

— Этот парень, если, конечно, это парень, умудрился практически взломать очень сложную систему, чтобы до тебя дозвониться. Вполне возможно, что он действительно обладает ценной информацией, — неохотно высказал вслух Рокотов то, о чём подумали абсолютно все люди, находившиеся в кабинете. — И всё же я настаиваю на группе поддержки. Мы будем ждать возле двери, ведущей на крышу, и вмешаемся при любом намёке на угрозу.

— Этот умник настаивает, чтобы со мной был только один сопровождающий, причём женского пола, — решил напомнить я указанные неизвестным требования.

— С тобой пойду я, — твёрдо сказала Ванда. — Меня всё-таки чему-то учили, и вдвоём мы представляем серьёзную силу.

— Ты давно не была на оперативной работе, — прервал девушку Гаранин.

— Мы работали долгое время в связке, и я прекрасно отдаю себе отчёт в своём решении, — возразила она.

Я внимательно смотрел на подругу, стараясь сосредоточиться на чувстве, которое не отпускало меня с момента звонка. Это было что-то новое: лёгкое волнение и небольшая тревога. Совсем не похожее на то, что я чувствовал перед смертью Саши и в другие тяжёлые моменты.

— Хорошо, времени мало, у нас осталось тридцать минут. Нужно рискнуть, — принял я решение, поднимаясь на ноги, — а дальше будем смотреть по ситуации.