Глава 13

Перед выходом мы с Вандой позволили упаковать нас в защиту. Ваня лично проверил каждый ремешок, каждую застёжку. Группа сопровождения состояла из шести бойцов. Возглавлял её опять-таки сам Рокотов. Кроме него шли Бобров, Гаранин, Шехтер, Соколов и Лепняев. Никого другого Ваня с собой не взял бы на такое ответственное дело.

Улица Ветров находилась совсем недалеко от СБ. Полковник целых три минуты матерился, выражая таким образом негодование в адрес этого хрена, назначившего встречу. У Рокотова не было возможности проверить здание до проведения операции, и теперь мы шли вслепую, да и предчувствие чего-то страшного никак не хотело отпускать.

Ваня с группой выдвинулись на позиции заранее, по одному, чтобы не привлекать внимания. Они просто растворялись на улице и очень незаметно проникали в сам дом, предназначенный для сноса. Он был окружён высоким забором, поглощавшим все звуки раскинувшейся неподалёку улицы. Броня и оружие у них были упакованы в сумки. Войдя в здание, оказавшееся нежилым и готовящимся к слому, они быстро приняли вид штурмового отряда.

Я впервые видел их работу в подобных условиях. Они передвигались очень тихо, не издавая практически никаких звуков. Переговаривались только жестами, если вообще как-то переговаривались, потому что в наушниках, которыми мы были все снабжены для связи, царила полнейшая тишина.

Ромка не отставал от них и не делал никаких критических ошибок, значит, на базе он не только расшатанные нервы лечил, но и полноценную подготовку прошёл, и это, если честно, впечатляло.

Ничего не могло выдать посторонних людей внутри этого здания. Подъезд в доме был один, следовательно, только один выход на крышу. Это не давало обойти нас, и отрезало от дополнительных путей отхода. Но я прозорливо приготовил для всех порталы, ведущие к нашей любимой мусорке. Людьми и собой с Вандой рисковать я был не намерен.

Когда мы с Вандой совершенно открыто вошли в подъезд и начали подниматься, сердце снова сжалось от плохого предчувствия. Парни находились на местах, вокруг царила тишина, расступающаяся при звуке наших шагов. Вид покинутого здания угнетал, добавляя неприятных ощущений. Под ногой пискнула забытая или просто брошенная здесь детская резиновая игрушка.

— Что-то мне как-то не по себе, — пожаловалась Ванда, поёжившись. Я не ответил, но был с ней полностью согласен.

Группу Рокотова мы не замечали во время нашего подъёма по казавшейся бесконечной лестнице, и на меня волнами накатывало напряжение. Себя я успокаивал тем, что из вставленного в ухо наушника не доносилось никаких посторонних шумов. Звуки борьбы мы бы с Вандой точно услышали.

Чем дольше мы шли, тем больше сжималась невидимая пружина внутри меня. Захотелось плюнуть на этого странного доброжелателя и вернуться в кабинет, чтобы приступить к разбору бумаг. Я до сих пор не понял, почему мы здесь оказались. Почему никто меня не отговорил от этой глупой, нелепой затеи. Гораздо проще было прислушаться к голосу разума и попытаться вычислить звонившего, а потом ласково пригласить на допрос и вытрясти из него всю необходимую информацию, если таковая в принципе имеется.

Ладно, сделанного не вернёшь. Раз мы оказались здесь, значит, нужно идти до конца. Я пересилил себя и толкнул тяжёлую металлическую дверь, ведущую на крышу.

Выбравшись из гнетущего пространства мёртвого здания, я невольно ощутил некоторое облегчение. Вдохнув полной грудью свежий воздух, прошёл вперёд, давая пройти Ванде и ища взглядом звонившего.

Тёмную фигуру, стоявшую недалеко от парапета, я увидел почти сразу и решительно направился в её сторону. Мужчина, а это был всё-таки мужчина, повернулся ко мне лицом. Он был довольно молод, лет тридцати на вид. Высокий, худощавый, с довольно запоминающимся лицом: волевым, с прямым носом и горящими тёмными глазами. Такие мужчины обычно очень нравятся женщинам и зачастую выбирают карьеру военных. Одет он был в чёрные штаны военного образца, лёгкую кожаную куртку. На поясе была видна кобура с пистолетом рядом со значком, говорившим о том, что передо мной человек из личной охраны президента. Собственная служба безопасности президента? Приехали, вашу мать!

— Это вы мне звонили? — я остановился на расстоянии, достаточном для переговоров, но недостаточным для атаки, несмотря на то, что у него был при себе пистолет. Кобура была застёгнута, и быстро вытащить пистолет у него вряд ли получилось бы, и за те несколько секунд мы бы с Вандой вполне могли его по крыше раскатать.

— Да.

— Представьтесь.

— Это не имеет значения. Моё имя не имеет значения, — он покачал головой.

— Вы слишком рискуете, учитывая род ваших занятий, — я указал головой на значок.

— Как я и говорил, что-то знать обо мне необязательно.

— Вы что-то говорили о чрезвычайно важных сведениях.

— Я думаю, нам необходимо уйти с открытого пространства, — в голосе мужчины послышалось беспокойство. — Я тщательно замел все следы, но не уверен, что за мной не организовали слежку, которую я не смог засечь.

— Что за сведения? — я почувствовал нетерпение. — Мы не сдвинемся с места, пока вы не скажете, о чём идёт речь. Мы и так сильно рисковали, доверившись незнакомцу и придя на это место.

— Это касается… — он не договорил.

Резкий оглушающий звук раздался в ухе, в котором находился наушник, извещавший, что связь накрылась медным тазом. Я тряхнул головой и судорожно пытался вытащить дезориентирующий меня наушник. Когда это у меня получилось, я мельком увидел, что Ванда проделала тоже самое.

И практически сразу мы услышали звук летящего вертолёта. Этот стрекочущий звук трудно было с чем-то перепутать, он возник невдалеке так внезапно, что я заподозрил перемещение с помощью портала, но сколько же силы нужно было вложить в подобный артефакт?

Машина вынырнула снизу и зависла прямо перед нами. Лица пилота я не успел разглядеть, зато я успел во всех подробностях разглядеть две ракеты, сорвавшиеся со своих мест и полетевшие в нашу сторону, хотя лететь им было не особенно долго.

Человек, пригласивший меня на эту встречу, вытащил пистолет и начал стрелять в пилота. Я, как и он, понимал бесперспективность данного действия, но ничего другого делать не оставалось. На открытом пространстве чёртовой крыши, нам негде было даже спрятаться.

Одна ракета попала куда-то в район двери, заблокировав группу Вани: я ещё успел услышать сумасшедший стук в дверь, которую, похоже, хотели выбить, чтобы прийти нам на помощь. А ещё я успел отшвырнуть подальше Ванду, когда раздался второй взрыв. Меня отбросило в сторону и сильно приложило о бетон крыши. В голове вспыхнула вспышка, а потом наступила темнота.

— Привет, Дима, давно не виделись, — нежный голос заставил меня распахнуть глаза. Я стоял в уже знакомом месте, где не ощущалось ни верха, ни низа — просто странное для восприятия светлое пространство.

Грань. Мы, Тёмные, называем это место Грань. Граница между миром живых и миром мёртвых. Место, куда можем ступить только мы. Место, где мы можем общаться со своей Богиней. В голове сразу пронеслась мысль о том, существуют ли подобные места у других людей и магов для общения со своими Богами, или такой участи удостаиваемся только мы?

Она улыбнулась, и мне стало немного стыдно своих мыслей. Зачем мне думать о чужих Богах, когда у меня есть своя собственная Богиня. Я внимательно смотрел на неё. В прошлый раз Прекраснейшая предстала передо мной в облике невинного дитя: маленькой очаровательной девочки с ленточкой, которая убирала с лобика иссиня-чёрные волосы. Теперь передо мной стояла девушка лет двадцати. Была ли она красива? Я не знаю. Невозможно оценить красоту совершенства.

— Я умер? — голос был хриплым, в горле першило.

— Нет, — она даже позволила себе слегка удивиться. — На Грань может ступить только живой. Для мёртвых Тёмных существует другое место, где и решается их дальнейшая судьба.

— Значит, Смерть — это не конец, — я сглотнул, пытаясь убрать скребущее чувство в горле.

— Как знать, — загадочно улыбнулась она и обошла меня по кругу. Я, как болванчик, поворачивал голову вслед за ней, не желая упускать из виду.

— Ты в прошлый раз выглядела по-другому, — выдавил я из себя, не отводя взгляда с Прекраснейшей.

— Ты именно так меня видишь, именно так меня представляешь себе. Как я могу противиться таким красивым мечтам? — она лукаво улыбнулась. — Ты вырос, стал мужчиной, — она подошла совсем близко и провела ладонью по моему лицу. Почему-то я ждал, что рука будет холодной, но, ощутив теплоту нежной кожи, невольно вздрогнул. — Ты такой забавный.

— Я женат и я… — я запнулся, а затем продолжил с какой-то отчаянной решимостью. — Я люблю свою жену.

— Люби, — она пожала плечами. — Разве я тебе запрещаю? Что мне любовь какой-то смертной? К тому же, это весьма полезно, ведь иначе у меня не будет новых адептов. Но, в конце концов, ты всё равно придёшь ко мне, потому что ты мой, — я закрыл глаза. Она прикоснулась губами к моим губам, а я всё время, пока длился этот самый странный поцелуй в моей жизни, стоял с закрытыми глазами, вытянув руки вдоль тела. Наконец, поцелуй прервался, и я рискнул открыть глаза. — Ничего, в итоге ты смиришься, — Прекраснейшая тряхнула копной непослушных волос. — А теперь тебе нужно прийти в себя, иначе твоя подруга погибнет, как и много других ни в чём неповинных людей, и ты впадёшь в депрессию, а я не люблю, когда ты депрессируешь.

— Что? — я непонимающе хлопал глазами.

— Проснись!

Всё тело пронзило судорогой. А от головной боли, казалось, лопнет череп. Я перевернулся набок и застонал, обхватив голову руками. В глазах двоилось, и периодически мелькали яркие молнии. Несколько раз моргнув, я в добавок заработал нестерпимое головокружение и тошноту.

— Ванда! — встать сразу не получилось. Пришлось подниматься на колени, долго сосредотачиваться, и только после этого принимать вертикальное положение. Голова тут же взорвалась новой волной почти нестерпимой боли. Я согнулся пополам, и меня вырвало. Головокружение сразу уменьшилось, но я не мог сосредоточиться, чтобы хоть немного облегчить своё состояние магией. — Ванда! — мне казалось, что я кричу, хотя, вполне возможно, что это было не так. Сквозь боль до меня донёсся стук, а немного ближе — чей-то всхлип.

И тут я услышал проклятый стрекочущий звук. Вертолёт! Подняв глаза, я увидел, что пилот был не один. Ещё один урод быстро разворачивал в мою сторону крупнокалиберный пулемёт. Медленно обернувшись, я увидел позади себя дом. Обычный жилой дом, в окнах квартир которого мелькали силуэты людей, даже не подозревающих об опасности, нависшей над ними.

Взглядом я нашёл Ванду. Взрывной волной её отбросило за парапет, и теперь подруга висела над пропастью, из последних сил цепляясь за почти неприметные выступы. Её сил хватало только на то, чтобы не упасть. О том, чтобы попробовать подтянуться, не могло быть и речи.

А ещё я чувствовал, как лихорадит мой источник, и только смерть того типа, вытащившего нас сюда, не давала мне завалиться с магическим истощением. Время словно замедлилось. Второй наёмник разворачивал пулемёт в мою сторону очень медленно, настолько медленно, что я успел рассмотреть всё, что мне было необходимо, включая всё ещё открытое портальное окно, из которого и вырвалась эта чёртова машина.

— Всё-таки портал, — прошептал я полуонемевшими губами. — Сколько же он энергии жрёт?

И тут я замер, не в силах пошевелиться, глядя на Ванду. Именно это я видел в том проклятом поезде. Как в замедленной съёмке я увидел, как начали разжиматься её руки, и сделал шаг в её сторону, чувствуя, что не успею. Не успею спасти её и одновременно с этим тех людей, которые точно попадут под атаку с вертолёта. Голову прострелило нестерпимой болью.

Хлопок, и на крыше невдалеке от меня появился бледный Ромка, сумевший каким-то образом переместиться нам на помощь в условиях этого долбанного портала, высасывающего из нас энергию. На меня навалилось облегчение. Будущее всё-таки можно изменить, потому что в том моём видении не было Гаранина.

Я указал ему рукой на Ванду и резко развернулся, призывая дар. Сила смерти имеет очень ограниченное число точечных заклинаний, а магия неразумна, ей всё равно, кого атаковать, поэтому я заставил себя отключиться от окружающей меня действительности, полностью сосредоточившись на вертолёте и всё ещё открытом портальном окне.

* * *

Роман упал на живот и подполз к краю крыши. Ванда смотрела прямо на него, но не видела. Он протянул руки, чтобы помочь ей, но тут она закрыла глаза, отчетливо прошептала: «Рома», и её пальцы соскользнули с ненадёжной опоры. Когда Ванда начала падать, Роман каким-то невероятным чудом сумел схватить её за тонкие запястья и сжать так крепко, как только мог. Тело Ванды качнулось, и она ударилась о стену, но одновременно с этим Роман почувствовал, что она обрела опору, и принялся медленно вытаскивать её. Ванда как могла помогала ему, и спустя полминуты Роману удалось втащить её на крышу.

Он даже не пытался подниматься на ноги. Энергия смерти, обрушившаяся на крышу, не позволяла приподнять голову, пригибая к земле. Дул потусторонний ветер, и было очень холодно. Всё, что Рома мог в этот момент сделать — прижаться спиной к парапету и притянуть к себе Ванду, обнимая её, и смотреть, не в силах оторвать взгляда.

В центре крыши стоял высокий стройный юноша, а напротив него застыл в воздухе вертолёт. Пилот был профессионалом, раз умудрялся удерживать машину вот так на одном месте. Его лицо и лицо его напарника исказились от ужаса, когда Дима вскинул руки, и в их сторону понеслись тени, на ходу начиная закручиваться в спирали, от которых даже на расстоянии несло чем-то настолько зловещим, что короткие волосы на затылке Гаранина встали дыбом.

Больше всего Рома боялся, что стоящий там молодой маг не сможет удержать те силы, которые призвал. И тогда весело станет абсолютно всем, и даже хорошо, что он этого уже не увидит. Тёмная магия не избирательна, это он знал точно, но у главы его Семьи очень чётко получалось контролировать своё творение.

— А-а-а, сдохни, тварь! — время словно сделало огромный скачок и побежало в прежнем режиме, и сквозь ветер до Романа донёсся вопль пулемётчика, начавшего стрелять.

Точнее, он попытался начать стрелять, но выпущенный Димой инфернальный ветер просто смял пулемёт. Крик резко оборвался, когда одна из тёмных спиралей влетела в рот своей жертве, мгновенно убивая, и давая Тёмному такую необходимую ему в этот момент энергию.

Пилот судорожно пытался развернуть машину, чтобы снова нырнуть в портал, но ветер не дал ему это сделать, обрушившись на вертолёт, сминая его, медленно опуская обломки на крышу, не давая рухнуть вниз. Как бы Дима не хотел сохранить этим ублюдкам жизнь, но сделать этого не мог просто физически. Не тогда, когда даже его источник опустошался с ужасающей скоростью.

Оставив то, что осталось от вертолёта, глава Семьи Лазаревых развернулся к портальному окну, его руки снова пришли в движение, он словно собирал разрозненные спирали в один большой пук, а потом швырнул получившееся нечто прямо в центр портала. Раздался оглушающий треск, и окно захлопнулось. И только после этого Дима отозвал дар.

Рома начал приподниматься, чувствуя, что его собственный резерв был почти опустошён. Это был совершенно новый и очень неприятный опыт. Дверь наконец-то поддалась и вылетела, а в проём выскочил взбешённый Рокотов. Оценив обстановку, он сразу же бросился к стоящему в центре Диме, который в этот момент медленно повернулся в их сторону. Тёмные глаза остановились на Романе, потом переместились на Ванду, рука рефлекторно рванулась к поясу, где висел в ножнах ритуальный кинжал, но, увидев, что они живы, Дима закатил глаза и упал, словно марионетка, у которой обрезали удерживающие её нити.

Рома уже хотел вскочить, чтобы побежать к нему, но тут почувствовал, как рука Ванды его удержала. Посмотрев на неё, Гаранин увидел ужас, застывший в серых глазах.

— Что с тобой? — его взгляд остановился на её запястьях. На белой коже ясно виднелись уже наливавшиеся цветом синяки. — Ванда…

— Дима? — спросила она, едва разжимая губы.

— Он жив, ты сама видела, он нас всех спас, но какое же всё-таки счастье, что я не Тёмный, — прошептал он, не в силах отвести взгляда от синяков на хрупких запястьях. Почему-то в тот раз, когда она сломала руку, это не произвело на него такого впечатления, как сейчас.

Он хотел извиниться за то, что сделал ей больно, за то, что не смог как следует защитить, за эти синяки, но ничего этого Рома не сказал, просто потому что не умел извиняться. Вместо этого он притянул её к себе, отмечая краем глаза, что вокруг Димы уже суетятся волки.

— Тише, девочка моя, всё позади, успокойся, — он гладил её по голове и нёс очередной бред про то, что всё непременно будет хорошо, но она его не слушала. Едва разлепив пересохшие губы, Ванда произнесла:

— Я её не чувствую, Рома. Мне так страшно… Её нет.

— Что? — Рома никак не мог понять, о чём она говорила.

— Магии. Я совсем не чувствую свой дар. Рома, я не понимаю, как это могло произойти, — она говорила что-то ещё, но Роман замер, чувствуя, что не может пошевелиться.

Как это произошло? Неужели такое возможно? Он попытался сосредоточиться, и у него это получилось на этот раз мгновенно, хотя раньше он практически не мог видеть источники других магов. Всё-таки тридцать процентов крови Лазаревых дали ему не только повышенную регенерацию. Рома увидел её источник, он не пульсировал, и нити силы повисли, став инертными и безжизненными, будто кто-то или что-то их парализовало.

Рома снова погладил её по кудрявой голове, и тогда Ванда уткнулась ему лицом в плечо и разрыдалась. Но долго сидеть так было нельзя. Ему нужно было подойти к Диме!

— Ванда…

— Иди, Диме помощь нужна больше, чем мне, — она отпустила его, вытерев слёзы. — Я сейчас.

— Ваня, — Рома подбежал к ним и опустился на колени перед лежавшим без сознания Димой. — Что с ним?

— Контузия, сотрясение мозга, может, какие-нибудь физические повреждения, плюс практически полное магическое истощение, — мрачно сказал Рокотов. — Я уже вызвал транспорт. Его нужно срочно доставить к целителю.

— Благо, что у нас сейчас есть свой собственный, — Рома смотрел на бледное, спокойное лицо своего главы и внутренне бесился от собственного бессилия.

— Никогда себе не прощу, что оставил его без поддержки, — процедил Ваня, убирая со лба Димы тёмную прядь и внимательно осматривая голову.

— Не говори глупостей, вы не могли ничего сделать. Я тоже видел ту ракету, — проговорил Роман, переводя взгляд на свой перстень. Его источник был практически пуст, там нечего было утихомиривать, а энергия самой Тьмы Диме была сейчас гораздо нужнее.

Он снял с руки перстень и очень осторожно надел его на палец Наумова. Ваня тем временем поднялся и отошёл в сторону, туда, где Шехтер и Соколов копались в чьих-то кровавых останках.

— Это то, что осталось от того мужика? — спросил Рома. Рокотов кивнул. — Ну что же, надо сказать, он весьма удачно умер, своей смертью дав ему силы и возможность нас немножко спасти. Вот только этот козёл не успел ничего сообщить до того, как прилетели эти и начали нас убивать.

— В том-то и дело, что они не прилетели, — покачал головой Соколов, вытаскивая из останков значок и какие-то документы. — Если бы эти твари прилетели, то они Диме были бы на один зубок.

— Дима! — на крышу вбежал Эдуард. Похоже, уже всем известно, что на них напали.

Эд склонился над Димой, несколько мгновений рассматривал перстень, а потом подошёл к Роману. Долго смотрел на него, затем тихо произнёс:

— Ты на грани магического истощения, и при усилии я смогу увидеть то, что ты сам захочешь мне показать. Рома, покажи мне.

На мгновение возникло чувство неприятия, но затем Роман неуверенно кивнул, и его глаза встретились с тёмными глазами Великого Князя, так сильно похожими на глаза Димы. Он тщательно представил в голове лицо того мужика, который лежал неподалеку непознаваемой кучкой, а потом то, что делал Дима, и сосредоточился.

С полминуты они молчали, напряженно глядя друг другу в глаза. Сильно разболелась голова, Рому подташнивало, но это давало возможность Эду пробиться через ослабленную защиту разума и увидеть то, что он пытался ему показать. В другое время у Эдуарда ничего не получилось бы: Тёмный не может читать другого Тёмного и члена Семьи. Наконец Эд кивнул и слегка отодвинулся, разрывая зрительный контакт. Быстро вытащив из кармана платок, он приложил его к носу, и Рома увидел кровь. Похоже, этот эксперимент дался Эдуарду даже сложнее, чем самому Гаранину.

— Это он? — спросил Эд, когда кровотечение из носа прекратилось.

— Да, он, — подтвердил Роман. Он стоял сразу возле двери и до того момента, как на них понеслась ракета, и Ваня захлопнул дверь, успел разглядеть Диминого собеседника. — Что применил наш глава?

— Ветер инферно, — ответил Эдуард. — В этом случае, когда чёртов портал высасывал из него энергию, как пылесос, подобный выбор был оптимальный. Плохо, что ни один из этих уродов не выжил, — добавил он и направился к Боброву, всё ещё ковыряющемуся в останках.

Ванда подошла к Диме, опустилась перед ним на колени и сжала его руку в своей, бездумно гладя по тёмным волосам. Когда раздалось печально знакомое стрекотание, она вздрогнула и принялась нервно оглядываться по сторонам. Ванда сильно побледнела, Роме даже показалось, что она сейчас сознание потеряет, но потом до них дошло, что стрекотание постепенно нарастает, то есть вертолёт подлетал сюда, а не возник прямо из воздуха.

Пилот проявил деликатность и опустил машину подальше от лежащего начальника, на другом конце крыши. Кто-то из волков метнулся к нему и вытащил носилки, бегом возвращаясь к Диме. Ваня с Эдуардом очень осторожно переложили Диму на них и отнесли к вертолёту, заскочив в кабину. Туда же села Ванда, остальным пришлось возвращаться в СБ на машинах. Благо, Ахметова уже успела организовать в своём маленьком целительском отделе палату, куда перевезли Бойко. Ну а теперь у неё появился ещё один весьма непростой пациент.