Глава 6

— Тамара Дмитриевна, зачем вы хотели видеть всех нас, да ещё и срочно, если я правильно Егора понял? — я зашёл в свой кабинет, и за мной вошли все остальные и расселись вокруг стола для совещаний.

Литвинова открыла свою папку, долго смотрела на её содержимое, а потом тяжело вздохнула и посмотрела на меня.

— Как вы знаете, мы ждём правительственную проверку, и я привожу все дела в идеальное состояние, чтобы этим… проверяющим не к чему было придраться. То есть, у них и так будет огромная куча поводов сделать нашу жизнь как минимум некомфортной, поэтому не нужно давать им дополнительные поводы, не так ли?

— Я полностью с вами согласен, Тамара Дмитриевна, — ответил я, не отрывая от Леонтьевой пристального взгляда. — Вы нашли какие-то нарушения?

— Да, нашла, — она упрямо вздёрнула подбородок. — Как вы знаете, маги обязаны предоставлять два диплома при устройстве на работу. Точнее, второй о получение специализированного профильного образования можно не предоставлять, если начальник составил специальный приказ о приёме на работу, — и она очень выразительно посмотрела при этом на Гаранина.

— Мне это известно, — я невольно нахмурился. — У нас у всех, кроме Романа и Эдуарда есть специализированное образование. Мы сдали все полагающиеся экзамены и их зачли в школе спецслужб. Дипломы Андрей Николаевич лично отнёс в ваш отдел. У Романа Георгиевича отдельный статус, его на занимаемую должность назначила Оракул. А Эдуарду на должность секретаря не нужен документ о профильном образовании.

— Я сейчас говорю о школьных дипломах, — терпеливо проговорила Тамара. — Школьные дипломы обязаны предоставлять все маги при устройстве на работу. Это является подтверждением того, что маги стабильны, и с них сняли браслеты противодействия на законных основаниях. Ни у одного из вас этого диплома в деле нет. И это может стать огромным подарком для проверяющих! — закончила она, слегка повысив голос, а потом более спокойно добавила: — Вам, Эдуард Казимирович, школьный диплом не нужен. В вашей выписке из истории болезни отдельным пунктом указано, что вы стабильны и не представляете опасности для себя и окружающих.

— Мне хочется выписать премию Гомельскому, — протянул Эд. — Это была гениальная идея на самом деле. Эта справка — это нечто. Она служит моим универсальным щитом, и доказывает, что мне не нужны никакие браслеты и изучение этой убогой программы, которую преподают в школе. А ещё она ограждает меня от преследований и в крайних случаях делает неподсудным. Просто гениально, я не устану это повторять.

— Эм, я не слышала ничего из того, что вы только что говорили, — быстро произнесла Тамара. Ах, да, она же не в курсе, что справка липовая. А Эд сейчас буквально признался в этом. — В вашем деле нет заключения штатного психолога, Эдуард Казимирович. Предлагаю вам посетить Гертруду Фридриховну, и всё на этом.

— Я даже не знаю, кому больше сочувствовать, — хмыкнул Егор. — Можно, я позлорадствую?

— Рискни, — Эд криво усмехнулся.

— Можно, я продолжу? — хмуро спросила у него Тамара и он милостиво кивнул. — Дмитрий Александрович, где ваш диплом?

Пока шла эта короткая перепалка я мучительно соображал, выдавали нам дипломы об окончании школы или нет? В договорах, которые мы подписывали с Громовым речь шла о дипломах, вот только о каких? Чёрт, я совсем этого не помню, потому что не вдавался в подробности.

— Мне не нужен диплом, ответил я автоматически, — пытаясь сосредоточиться на разговоре.

— Почему? — Тамара испытывающе посмотрела на меня.

— Потому что я Тёмный, — немного резче, чем хотелось бы, ответил я. — Меня не могли в школе научить себя контролировать, это невозможно.

— Вы зарегистрированы? — с сомнением в голосе осторожно спросила Тамара. До неё, кажется, только сейчас дошло, что я не просто так стоял с кинжалом в коридоре, ведущем в ритуальную комнату. — Я не припомню, чтобы Пастели были Тёмным Родом.

— Нет, мы не зарегистрированы, — ответил я ей, раздумывая, как много можно ей сказать. — Более того, Пастели, если можно так сказать, усыновили наших предков.

— И к какому же вы Роду принадлежите? — ещё тише спросила Леонтьева.

— Мы члены Семьи, — вместо меня ответил Эдуард. — И вы понимаете, Тамара Дмитриевна, что насчёт этого не стоит распространяться.

— Да, я понимаю, — ответила она и задумалась, а потом быстро что-то написала в моём деле. — Я отметила в вашем деле, что в вашем Роду присутствует доказанная Тёмная ветвь, и на вас распространяются те же правила, что и на полноценных Тёмных, даже при отсутствии у вас тёмного дара, — она закрыла папку и подняла на меня взгляд. — Вы меня не больно убьёте?

— За что? — недоумённо посмотрев на неё, я потёр лоб.

— За то, что я знаю вашу тайну, — она отвечала очень решительно.

— Почему все вокруг меня так стремятся умереть и обязательно в моём присутствии? — на меня накатывало раздражение, которое я даже не пытался сдерживать. — Не отвечайте, это был риторический вопрос. Лучше ответьте, это что получается, Демидовым необязательно посещать школу и носить блокирующий браслет?

— Нет, не обязательно, — Тамара немного расслабилась и пожала плечами. — Что касается браслета, подозреваю, что он не действует на них в полную силу, зато их дар может полностью заблокироваться артефактом, предназначенным для блокировки Тёмного дара.

— Если кто-то скажет об этом Демидовым, то точно умрёт мучительной смертью, — быстро проговорил Эд. — Я сейчас про школу говорю. Похоже, они не знают про этот подпункт, и пускай так и остаётся.

— Роман Георгиевич, вы юридически относитесь к Роду Пастелей. Вы тоже Тёмный? — немного торжественно спросила Тамара.

— Упаси боги, — криво усмехнулся Ромка. — Конечно, нет.

— В таком случае, где ваш диплом? — Тамара в упор посмотрела на моего зама.

— Он… вот чёрт, — Ромка потёр переносицу. — Я приказал начальнику отдела кадров Гильдии подготовить все документы и отослать их вам. В тот день Гильдия сгорела.

— Боюсь, вы должны будете предоставить мне документ, — жёстко сказала Леонтьева. — Вы и так являетесь просто чудовищным провокационным фактором для проверяющих. А если они ещё и несоответствие в документах увидят, то нам всем станет весело. То же самое касается и вас двоих, — и она повернулась к молчавшей Ванде и Егору.

— И что будем делать? — спросила Ванда, глядя при этом на Гаранина.

— Дима, звони Троицкому, — ответил за всех Егор. — Договорённость между школой и СБ была, я точно это знаю, иначе у нас бы Ахметова индивидуальный курс не вела. А у Романа диплом был, ему нужно только дубликат выписать.

Я встал из-за стола и подошёл к окну. Как-то резво эти твари зашевелились. Мне никогда не простят ни Ваню с его ребятами, ни Ромку. Сейчас они пытаются действовать более-менее в рамках закона, но это вряд ли долго продлится. На Ваню у нашего правительства ничего нет. С ним они утрутся, но вот лишить меня Ромки и Ванды с Егором попытаются. И Тамара права, нельзя давать им повода. Вытащив телефон, я набрал номер крёстного, наблюдая, как в знакомый до последнего камня тупик заезжает мусоровоз.

— Дима, что-то случилось? — голос Славы звучал раздражённо.

— Нам нужны дипломы, — сразу же выпалил я, даже не поздоровавшись.

Воцарилось молчание. Фоном раздались глухие шаги, видимо, крёстный куда-то пошёл. Я терпеливо ждал, когда он возобновит разговор. Раздался какой-то щелчок, странный гул, и Слава наконец-то ответил:

— Нет, не получится.

— Ты даже не знаешь, кому они нужны, — я нахмурился, продолжая смотреть на мусоровоз.

— Знаю, — Слава замолчал, выдержал короткую паузу и продолжил: — Ты меня не посвящаешь в свои дела, и я не в курсе того, что вы натворили, но со стороны напоминает муравейник, в который ты с ходу воткнул палку. У меня сейчас специальная комиссия школу вверх ногами ставит. Я распустил все младшие курсы по домам, отменив для них экзамены и освободив от практики. Остались только выпускники, которым предстоит сдавать выпускные экзамены.

— Почему ты не можешь выписать Роме дубликат, а Ванде с Егором выдать дипломы? — с нажимом в голосе спросил я.

— Дима, я пытаюсь тебе объяснить…

— Подожди, я ставлю громкую связь, чтобы все могли твои объяснения услышать, — и я оторвался от унылого зрелища за окном, и сел на своё место, положив телефон на стол. — Можешь начинать.

— Гаранину я не могу выписать дубликат. Он давался ему на специальных условиях, и информация об этом сгорела вместе с частью архива. Сейчас же мне не удастся предоставить этим чёртовым проверяющим ничего, что подтвердило бы обоснованность этой выдачи. Роман не является главой Рода, он входит в Род Пастелей, и выпускные экзамены никогда не сдавал. Вы улавливаете мою мысль? — раздражение в голосе Троицкого усилилось.

— А Вишневецкая и Дубов? — спросил я.

— Они тоже не сдавали выпускные экзамены, и мне тут совсем недавно намекнули, что школа никак не связана со Службой Безопасности, и все договорённости между нами расторгнуты Министерством образования в одностороннем порядке, — Слава вздохнул. — Кстати, тебе я диплом как раз выписал. Ты официально проходил обучение в школе, когда умер твой регент и ты вынужден был принять на себя Род.

— А вот это очень хорошо, — быстро проговорила Тамара, вырвав лист со своими заметками, убирая любое упоминание о том, что я имею какое-то отношение к Тёмным. — Когда диплом Дмитрия Александровича доставят? — деловито уточнила она.

— Я его уже отправил с курьером, — ответил Троицкий.

— Что ты можешь предложить насчёт остальных? — я потёр лоб и закрыл глаза.

Если проверяющие докопаются до этой мелочи, то против нас могут начать информационную войну. Против Оракула они не попрут, кишка тонка, но представить нас сборищем неадекватных убийц — вполне. И любое наше дальнейшее действие может после этого столкнуться с сильным негативом. При хорошем умении подогреть подобный негатив — раз плюнуть, и вперёд на баррикады. При падении Империи именно здание СБ взяли первым в чудовищной гражданской войне. Даже императорский дворец стоял вторым в этой очереди.

— Пускай едут сюда, — после продолжительной паузы заявил Троицкий. — Повторюсь теперь уже для всех, младшие курсы я распустил по домам. А выпускникам не до вашей компании, у них экзамены. Получат допуски, сдадут единый экзамен и вперёд на свободу с дипломами в руках.

— Что⁈ — Ромка вскочил со своего места. — Какие экзамены, вы в своём уме? Я же ни черта, кроме этой трижды проклятой ботаники не помню из школьной программы. Просто выпишите мне этот диплом. Кто когда узнает, сдавал я что-то или нет?

— Роман, сядь, если ты сейчас метаться начал, — голос Троицкого стал настолько мягким и приторным, что Ромка сел на своё место и сложил руки на колени. — Я сейчас делаю скидку на то, что ты всё-таки Гаранин, а в вашем семействе всегда было туговато с пониманием основ. Специально для тебя повторяю, сейчас по моей школе бродит десяток проверяющих. Как ты думаешь, сколько времени им понадобиться, чтобы вычислить этот подлог⁈

— Я не буду сдавать экзамены, — упрямо проговорил Рома.

— Это единый экзамен, ничего страшного в нём нет. Мы разработали и в качестве эксперимента попытаемся внедрить в этом году этакую полосу препятствий. Всё очень просто: экзаменуемый спускается туда с преподавателем, проходит её, решая чаще всего практические задачи, включённые в школьный курс. Специальные чары фиксируют, что студент спустился на экзаменационную полосу и вышел оттуда. Преподаватель передаёт ведомость с замечаниями, если они возникнут, и на её основании комиссия выставляет итоговую оценку, — Троицкий замолчал, а потом добавил. — Или так, или, Дима, тебе придётся всех уволить и нанять в качестве внештатных специалистов, а это, как ты сам понимаешь, влечёт за собой потерю многих полномочий.

— Егор и Роман офицеры, — я открыл глаза и посмотрел на телефон.

— Правительству на это по большему счёту плевать, — серьёзно ответил Слава. — Они бы и за Ваню взялись, но тут без вариантов. И, Дима, это не значит, что они не рискнут, так что не расслабляйтесь. Я жду всех троих завтра.

Он отключился, а я долго смотрел на погасший телефон. Воцарившуюся тишину прервал голос поднявшейся из-за стола Тамары:

— Дмитрий Александрович, оформить учебные командировки?

— Да, оформляй, — ответил я направившейся к двери Литвиновой.

Когда дверь за ней закрылась, Ромка снова вскочил из-за стола и действительно начал метаться по кабинету. Всё-таки крёстный в своё время очень хорошо изучил его.

— А давайте я просто убью Кирьянова, — внезапно предложил он, остановившись возле меня. — Дима, всё будет выглядеть, как несчастный случай. Даже наша Ксюша не распознает, что эта тварь косточкой подавилась не сама, а ей помогли. А пока все будут скорбеть, всё-таки ни абы кто тапки отбросил, а целый секретарь президента, и комиссии уберутся на похороны, Троицкий нам быстро эти чёртовы дипломы нарисует?

— Тебе что сложно через какую-то полосу препятствий пройти? — спросил его Егор. — Ну потеряем пару дней своей жизни, зато отдохнём как следует.

— Мне не сложно пройти полосу! — рявкнул Ромка. — Ты что не слышал? Мы сначала должны допуски у преподавателей получить! А что если кто-то из них не захочет нам эти допуски просто так поставить? Если та же Бурмистрова заставит меня что-нибудь ей рассказать или продемонстрировать? Мне двадцать один год, Дима, какая к чертям собачьим школа?

— Рома, успокойся, — я смотрел на него сочувственно. — Уверен, никто не заставит тебя делать ничего противоестественное.

— Вот что, пока ты эту нежную фиалку успокаиваешь, я, пожалуй, схожу к Рерих, — заявил Эдуард. — Нужно уже разобраться со всем этим окончательно. А не то я точно кого-нибудь убью, осуществив план Романа.

Он вышел из кабинета, оставив меня одного уговаривать эту троицу побыть хорошими мальчиками и девочками и не доставлять мне дополнительных проблем.

* * *

Гертруда Фридриховна подняла взгляд и удивлённо посмотрела на вошедшего к ней в кабинет Эдуарда. В который раз удивившись про себя его совершенной красоте и идеальной осанке, она указала рукой на кресло и спросила:

— У Дмитрия Александровича какое-то поручение для меня? Странно, что он послал вас, Эдуард Казимирович, обычно он ставит передо мной задачу сам лично.

— Нет, я не выполняю указаний Дмитрия Александровича, — ответил Эд, садясь перед ней. — Сегодня Тамара Леонтьева сказала, что я не проходил обязательное психологическое тестирование, так что я решил не тянуть и сделать это сейчас.

— И то, что у меня может не быть времени, вас не волнует, — задумчиво произнесла Рерих, внимательно глядя на невозмутимое лицо. — Вам удобно так сидеть? — спросила она, намекая на идеально прямую спину.

— Да, вполне. А что? Я не понимаю вашего вопроса, — Эд слегка нахмурился, и его глаза на мгновение встретились с глазами Гертруды Фридриховны, но он практически сразу отвёл взгляд.

— Похоже, вопрос действительно был дурацкий, — она задумалась ещё больше. — Вы менталист? — он сдержанно кивнул в ответ. — Понятно. В таком случае, заполните эту анкету.

Рерих протянула ему листы и вернулась к своей прерванной работе. Эдуард открыл анкету и несколько минут просматривал вопросы.

— Что я должен отвечать? — наконец спросил он.

— Что посчитаете нужным, — Гертруда Фридриховна подняла голову и улыбнулась. — Здесь нет неправильных ответов Эдуард Казимирович. Эти ответы отражают вашу сущность.

— И как мою сущность может отразить ответ на вопрос: «какого цвета галстук вы предпочитаете в вечернее время»? — он пристально посмотрел на психолога, но она только снова улыбнулась ему. — Ладно, ответим, как есть: я практически никогда не ношу галстуки.

Спустя пять минут он протянул ей исписанные листы. Рерих взяла их и погрузилась в изучение. Ещё через пять минут она подняла взгляд на Эда.

— Очень хорошо, можете идти.

— И это всё? — Эдуард недоумённо посмотрел на неё.

— Да, это всё, — ответила Рерих.

— И какие у меня проблемы? — уточнил Великий Князь.

— Эдуард Казимирович, давайте начистоту, — Гертруда Фридриховна откинулась на спинку своего стула. — Вы меня здорово удивили. Я ещё ни разу за свою карьеру не встречала человека, у которого нет никаких психологических проблем. Который был бы настолько уверен в себе, и состоял бы сам с собой в абсолютной гармонии, практически не терзаясь ненужными сомнениями. Я не понимаю, как вы это делаете, но суть от этого не меняется.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — мягко прервал её Эд. — У меня частенько воспитание и моё понимание долга вступают в конфликт с существующей действительностью. И я как раз нахожусь в разладе сам с собой. Особенно часто этот конфликт наступает, когда я очень сильно хочу кого-нибудь убить, но не могу сделать это по вполне очевидным причинам.

— Это не конфликт с собой, а вполне нормальная, почти здоровая реакция, присущая любому человеку, — фыркнула Рерих. — Эдуард Казимирович, я вам ничем не могу помочь, потому что нечему помогать. Прошу вас покинуть мой кабинет и не мешать мне работать. Если вы, конечно, не хотите мне рассказать, где вас воспитывали, потому что единственное, что в вас ненормально — это ваша осанка. Точнее, она слишком хороша. От неё за версту Тёмным двором несёт.

— Вы правы, я, пожалуй, пойду, — и Эд быстро ретировался, потому что придумывать что-то про воспитание в традициях Семьи было лень, а говорить правду… Хотя это всё объяснило бы Гертруде Фридриховне, потому что там, где его воспитывали, такой ерундой как психология и гуманизм голову себе никто не забивал.

Дима стоял в приёмной возле его стола и перебирал какие-то бумаги. Услышав, что он вошёл, глава Семьи поднял голову и их взгляды встретились.

— У меня нет никаких проблем, — заявил Эдуард, проходя мимо глава Семьи и садясь на своё место.

— Кто бы сомневался, — Дима усмехнулся. — Что-то мне не по себе. Как-то странно всё совпало. Хотя возможно, я себя накручиваю. Ну что с ними может случиться в присутствии Троицкого, правда?

— Ты хочешь, чтобы я тебя успокоил? — Эд вопросительно приподнял бровь. — Дима, иди к Ване. Ты давно не занимался, тебе нужно размяться. Да и мозги на место встанут.

— Ты прав, я так и сделаю, — ответил Дима и вышел из приёмной.

Эдуард же откинулся на спинку стула и посмотрел на закрывшуюся дверь. Ему как-то незаметно передалась нервозность его главы. Что-то здесь действительно было не так, но они этого пока не узнают. Оставалось только ждать и надеяться, что на этот раз всё обойдётся. Да ещё и проблемы с Ольгой. Что с ней происходит, чёрт побери?

— Пожалуй, я тоже пойду разомнусь, — медленно произнёс Эдуард и вышел вслед за Димой из приёмной.